Нескромная просьба

В конце концов, когда она увидела, что все уже опустили кисти, она принялась писать — и на белом небесном фонарике появились две строки стихов.

«Хочу лишь, чтоб раз в год ты возвращался домой».

Пока она писала, мысли её были заняты Цзян Даньхэ. Честно говоря, она думала о нём весь день.

Она всё время гадала, чем он занят. «Тепло ли он одет? Вкусно ли поел? Зажигал ли петарды? Есть ли кто-нибудь рядом с ним в праздник…?»

Она опустила кисть и осторожно подула на тушь. Глядя на две строки стихов, она беззвучно вздохнула. Их временная разлука — лишь ради того, чтобы в будущем их отношения стали крепче.

Когда чернила высохли, она вынесла свой фонарик вместе со всеми.

Когда компания вышла во двор, они по очереди запускали фонарики. Кто-то помогал зажечь огонь, другие держали фонарики. С толчком небесные фонарики взмывали в небо, движимые горячим паром. Они смотрели, как фонарики уносят их желания и надежды в небесную высь.

Спустя некоторое время в небо поднялось множество фонариков. Они красиво мерцали в ночном небе.

В несколько рук они запустили все небесные фонарики. Мгновение, когда все фонарики одновременно взмывали в небо, было захватывающим и незабываемым зрелищем для тех, кому посчастливилось его увидеть.

Компания подняла головы и смотрела на это необычное зрелище в небе. И только когда фонарики уплыли далеко-далеко, они очнулись от своих мыслей и принялись растирать затекшие шеи.

В этот момент внутри деревни внезапно раздались звуки гонгов и барабанов — очень оживлённо.

Все переглянулись, явно не понимая, что происходит. Они вместе вышли на улицу.

В этот момент Сливовое Заречье было поистине ярким. Каждый дом был залит светом свечей, и перед каждой дверью висели фонари.

Дом Сяого был одним из них.

Несколько человек вышли наружу и поняли, что они не одни. Другие семьи тоже высовывали головы, пытаясь понять, в чём дело.

— Сестрёнка Сяого, в вашей деревне есть ещё какие-нибудь праздничные представления? — Жуи очень любила такие мероприятия. Она выбежала первой и посмотрела в сторону, откуда доносился шум.

— Не знаю, — Сяого покачала головой. Она понятия не имела.

Не успели они разобраться, как голоса стали всё ближе и ближе. Слышались одобрительные возгласы и хлопки. Группа, стоявшая у двери, ещё больше растерялась.

Немного посовещавшись, они уже собрались пойти посмотреть, что там происходит, как появилась большая толпа.

— Мама! Танцующий лев! Танцующий лев!!

Раздался взволнованный крик Чжуан-Чжуана.

Когда Сяого и остальные услышали это, из их уст вырвались радостные возгласы. Оказывается, в деревне устроили представление с танцующим львом.

Когда труппа танцующего льва приблизилась к дому Сяого, компания заметила, что за труппой следует чуть ли не вся деревня. Неудивительно, что было так шумно.

Пока они были сосредоточены на представлении, старый деревенский староста подошёл к Сяого и помахал ей.

К счастью, у Сяого было хорошее зрение. Она разглядела старого старосту среди львов и в недоумении указала на себя:

— Я?

Старый староста улыбнулся и кивнул:

— Да. Ты.

Сяого обогнула толпу и направилась к нему. В этот момент Цинь Аньмин увидел её и схватил за руку. Поскольку вокруг было шумно, они могли общаться только глазами.

Когда Сяого увидела, что Цинь Аньмин смотрит на неё, она показала жестом в сторону старого старосты.

Цинь Аньмин посмотрел туда и понимающе кивнул. Он отпустил её руку и взглядом велел ей быстро возвращаться.

Сяого поняла и кивнула ему.

Затем она подошла к старому старосте, и они отошли в более тихое место.

— Староста, в чём дело?

Видя, что он мнётся, Сяого заговорила первой.

Старый староста перевёл дрожащее дыхание — казалось, он собирает все силы, чтобы заговорить:

— Я слышал, что ваша семья в этом году купила большие петарды, и вот думал, нельзя ли нам…

В конце ему стало стыдно продолжать.

Такое поведение — нахлебничать — было очень неловко, но обстоятельства в этом году сложились особенные. Другого выхода просто не было.

Сяого не совсем поняла, что он говорит. Что он пытается сказать? Она не очень понимала. И вообще, кто сказал ему, что у них дома есть большие петарды?

Видя, что Сяого не совсем понимает, старый староста решился окончательно. Раз уж он начал, бояться нечего.

— Дело вот в чём. Каждый год наша деревня устраивает для жителей фейерверк. Но в этом году у деревни действительно трудности, и вот мы думали, нельзя ли одолжить ваши петарды, чтобы показать всем…

Сяого тихонько рассмеялась и покачала головой. Она-то думала, в чём дело. Вот оно что.

Когда старый староста увидел, что она качает головой, сердце его упало. Похоже, в этом году деревне не видать фейерверков.

— Конечно. Без проблем.

Выжить в отчаянной ситуации — познать печаль, а потом испытать радость. Таково было его настроение в этот момент.

Видя его недоверие, Сяого подтвердила кивком. Невелика потеря. Всё равно, когда петарда взорвётся, её увидят во всей деревне.

— Я запущу её ровно в полночь, — сказала она и собралась возвращаться.

Но когда старый староста услышал это, он немедленно остановил её и быстро замотал головой:

— Нет-нет-нет.

— Что? Разве здесь не принято встречать Новый год в полночь?

— Петарды нужно вывезти на зерновое поле. Это центр деревни. Если запускать у твоего дома — место слишком отдалённое. В некоторых частях деревни фейерверк может быть не виден. Так не пойдёт.

У старого старосты было озабоченное лицо. Сяого стало жаль его. В таком почтенном возрасте он всё ещё усердствует ради односельчан. Нелегко ему, наверное. Не было причин отказывать ему.

Но у неё была одна просьба.

— Говори, — старый староста сглотнул слюну. Его сердце бешено колотилось. Он нервно смотрел на неё, гадая, что же она попросит.

— Да ничего особенного… — Сяого посмотрела на оживлённую сцену неподалёку и усмехнулась. — Мы хотим сами запустить эту большую петарду.

— Хорошо! Это уж само собой разумеется!

Старый староста вздохнул с облегчением. Это не проблема. Правильно, чтобы они сами её запустили. Он и так был благодарен, что Сяого согласилась поделиться своими петардами с деревней.

Подтвердив время, Сяого вернулась в дом и ещё немного посмотрела на танцующего льва. Когда труппа ушла, все, кроме Сяого, последовали за ней. Даже Чжуан-Чжуан ушёл с Цинь Аньмином — присоединиться к веселью.

Сяого не любила такие мероприятия, поэтому не пошла с ними.

Она вернулась во двор и посмотрела на суперогромную петарду. У её просьбы была своя причина.

С того самого момента, как Цинь Аньмин увидел эту большую петарду, его сердце возжелало её. Он предвкушал тот миг, когда сможет зажечь её сам. Вот почему Сяого выдвинула это условие.

Если бы Цинь Аньмин упустил такую возможность, он бы точно расстроился.

Представление танцующего льва затянулось дольше, чем ожидалось. После того как Сяого заварила свежий чайник чая, компания вернулась возбуждённая. Они шли и не могли остановиться, обсуждая увиденное.

Видя, как они радуются, Сяого тоже обрадовалась. Когда все уселись, она рассказала им, что говорил старый староста.

Вначале, когда речь зашла о том, чтобы одолжить петарды деревне, у Цинь Аньмина сердце ушло в пятки. Но когда Сяого сказала, что зажигать будет он, он сразу успокоился. Если он сам сможет поджечь эту петарду — всё в порядке. Если нет — он бы целый год об этом жалел.

Он снова поблагодарил Сяого за то, что она сохранила эту возможность для него.

Сяого рассмеялась над ним. Она действительно не понимала его увлечения. Неужели он подсел на зажигание петард?

Компания ела, пила и веселилась — все были очень счастливы. Даже без новогоднего концерта им не было скучно. Напротив, казалось, что они стали намного ближе друг к другу.

Бодрствование в канун Нового года — это символический акт изгнания всех зол и болезней. Оно олицетворяет пожелания благополучного нового года.

В древности у этого было два значения.

Пожилые люди бодрствовали, чтобы показать, что они дорожат временем. Молодые люди бодрствовали, чтобы продлить жизнь своих родителей.