Три дня ливня

На этот раз Чжуан-Чжуан серьёзно кивнул:

— Мама, теперь я понял.

Проливной дождь шёл три дня. К счастью, до этого Сяого накосилa довольно много травы, иначе телятам уже нечего было бы есть.

Наступило утро. После трёх дней ливней воздух стал кристально чистым и наполнился запахом влажной земли. Дышать было так приятно, словно проходишь спа-процедуру. Прохладная свежесть проясняла сознание. Действительно, после бури наступает ясная погода.

Жители деревни, которых непогода держала по домам, собрались у въезда поболтать. Дети наконец-то могли выбежать на улицу и порезвиться. Позавтракав, Сяого и Чжуан-Чжуан вышли из дома, каждый вёл за собой телёнка. Чжуан-Чжуан, который накануне весь день бездельничал, умудрился даже придумать телятам имена. Телёнка, которого вёл он, назвали Большой Чёрный, а тёлочку, которую вела Сяого — Маленькая Белая*. Вообще-то, Чжуан-Чжуан сначала хотел назвать их Сяоху и Сяохуа, но если бы госпожа Ян узнала, было бы неловко. Поэтому он переименовал их в Большого Чёрного и Маленькую Белую — названия как нельзя более подходящие, ведь у первого было больше чёрных пятен, а у второй — белых.

Они направились не в горы, а к реке с другой стороны деревни. Проходя мимо деревенского въезда, Сяого услышала, как кто-то окликает её:

— Госпожа Цзян! Госпожа Цзян!

Остановившись, она оглянулась на голос. Это была Ли Чжаоди — женщина с раскрасневшимися щеками, одетая в залатанную куртку. У неё было худощавое лицо с выступающими скулами и выдающимися вперёд губами. Несмотря на то, что лицо выглядело измождённым, телосложение у неё было довольно крупным.

Сяого вспомнила её историю. Ли Чжаоди вышла замуж в Сливовое заречье в тот же год, что и она. Когда женщины у въезда услышали крик Ли Чжаоди, они подняли глаза в сторону Сяого и принялись жестикулировать, перешёптываясь между собой.

Сяого не пошла в их сторону. Она остановилась на месте, поприветствовала их на расстоянии и пошла дальше. Она не собиралась присоединяться к той группе женщин — кто знает, что они могли ей наговорить. К тому же, Ли Чжаоди была заклятым врагом прежней хозяйки этого тела. Когда-то Ли Чжаоди хотела выйти за Цзян Даньхэ, но он предпочёл Цинь Сяого. В итоге Ли Чжаоди пришлось принять предложение другой семьи. Поскольку обе жили в Сливовом заречье, Ли Чжаоди знала, что Цзян Даньхэ погиб в бою, и с тех пор никогда не упускала возможности уколоть Сяого.

Видя, как Сяого разворачивается и уходит, выражение лица Ли Чжаоди исказилось, и она с презрением сплюнула:

— Бесстыдница! Мужa нет, а она щеголяет в таких нарядных одеждах.

Она с завистью смотрела на тонкую талию вдали. Обе они рожали, но Цинь Сяого с каждым днём становилась только прекраснее: её кожа оставалась светлой и нежной, а длинные чёрные волосы, собранные в небрежный пучок, смотрелись восхитительно. В то время как её собственные волосы слиплись и походили на клочок сухой травы. Обе были одеты в залатанную одежду, но почему-то Сяого выглядела как горожанка, а она сама — словно только что вылезла из грязи.

Женщина рядом с Ли Чжаоди тут же принялась подлизываться:

— Не обращай на неё внимания. Что с того, что она наряжается? Её муж мёртв — она теперь вдова. Слышала, она кормится, обдирая кору с деревьев. Тебя с ней и сравнивать себя не стоит — твой муж сделал себе имя, получил повышение. Ты каждый месяц получаешь пять таэлей серебра. Когда война закончится и он вернётся, ты станешь женой чиновника. К чему тебе тратить время на какую-то вдову?

Сначала Ли Чжаоди возмущалась, но, подумав о муже, переполнилась гордостью.

Верно, с чего это она зациклилась на ней? Цинь Сяого — вдова, а её собственный муж уже получил повышение. В будущем он заберёт её жить в уезд. Что с того, что Цинь Сяого хороша собой? Даже её красавец-муж умер молодым. Стала вдовой в такие-то годы.

Хорошо, что она не вышла за Цзян Даньхэ, — утешала себя Ли Чжаоди, — иначе теперь сама бы ходила вдовой.

Эти мысли вызвали самодовольную ухмылку на её лице. Пока она слушала лесть женщины рядом, то и дело вставляла свои колкости о Цинь Сяого, то называя её вдовой, то обвиняя в кокетстве. Стоявшие неподалёку мужчины из одной семьи слышали это и просто кипели от злости, едва сдерживая желание дать ей пощёчину. Несколько женщин рядом с Ли Чжаоди попытались остановить её, уговаривая:

— Всё-таки её муж совершил подвиг, спас генерала, принял удар на себя. Даже когда в деревне раздавали семена, её семья получила вдвое больше. Тебе стоит потерпеть.

Ли Чжаоди фыркнула и поднялась, чтобы уйти. Вслед за ней разошлись и многие другие, осталась лишь кучка подхалимов, продолжавших льстить на том же месте.

Добравшись до реки, Сяого ослабила верёвки на шеях телят, чтобы Чжуан-Чжуан мог присмотреть, как они пасутся. Сама же она присела отдохнуть на речном валуне, с улыбкой наблюдая, как Чжуан-Чжуан дразнит телят и играет с ними. Мальчик сплёл из полевых цветов венки — себе, телятам, а затем подошёл к Сяого с венком в руке и надел его ей на голову:

— Мама, ты выглядишь прекрасно.

*телята оказались мальчиком и девочкой