Пушка

После заседания Цзян Даньхэ проигнорировал группу людей, бежавших за ним, и сделал вид, что не слышит их. Благодаря молодости и длинным ногам он первым покинул дворец.

Министры, которые отстали, увидели только заднюю часть кареты, когда вышли. Они с сожалением вздохнули.

Как только Цзян Даньхэ вернулся в резиденцию, охранники сообщили ему, что Ли Шоуцзи сегодня не вернётся — он останется ночевать в военном лагере.

Цзян Даньхэ кивнул, показывая, что понял. Затем он повернулся и направился к дому Ли Шоуцзи.

Его инстинкты подсказывали ему, что что-то не так.

В большинстве случаев Ли Шоуцзи редко сообщал ему о своём местонахождении. Почему сегодня он вёл себя иначе? Его интуиция подсказывала ему, что чем более ненормальным было поведение Ли Шоуцзи, тем более подозрительным оно казалось.

По пути он осмотрел окрестности и не нашёл ничего необычного. Затем он пошёл на задний двор и ничего там не нашёл. Значит, оставалось только одно место.

Когда Цзян Даньхэ подошёл к входу в дом Ли Шоуцзи, он навострил уши, чтобы послушать. И действительно, оттуда доносился слабый звук сталкивающихся предметов.

Цзян Даньхэ закатал рукава и толкнул дверь. Через некоторое время по всей резиденции разнёсся жалобный мужской крик.

Шум встревожил двух поваров, которые готовили на кухне. В результате они случайно пересолили еду и вынуждены были добавить сахар, чтобы исправить положение.

— Больно, больно…

Ли Шоуцзи сначала попытался прикрыть сокровище своим телом, а затем повернулся к Цзян Даньхэ, умоляя о пощаде.

— Хорошо, что тебе больно, — слабо сказал Цзян Даньхэ, садясь на стул. — Покажи мне.

Он хотел увидеть, что это за сокровище, из-за которого Ли Шоуцзи пренебрегал своими обязанностями.

Ли Шоуцзи неохотно посмотрел на него. 

— Пообещай мне, что будешь обращаться с ним осторожно. Я ещё не завершил последний этап его создания, так что он всё ещё относительно хрупкий.

— Хватит болтать. Давай сюда.

Цзян Даньхэ указал на стол, жестом предлагая положить его туда.

Неожиданно Ли Шоуцзи покачал головой.

— А? — Цзян Даньхэ подумал, что он всё ещё просит побоев, поэтому встал и приготовился исполнить его желание.

— Нет, нет! — Ли Шоуцзи быстро встал и показал то, что было за ним. Он объяснил: — Это слишком тяжело. Я не могу перенести это на стол. Вы можете посмотреть здесь.

Цзян Даньхэ посмотрел на неопознанный объект. Как он ни старался, он не мог понять, что это было.

— И это?

— Моя драгоценность, — быстро ответил Ли Шоуцзи. Затем, увидев выражение глаз Цзян Даньхэ, он кашлянул. — Это… у меня ещё нет для этого названия, но я могу показать тебе, как это использовать.

Видя, что лицо Цзян Даньхэ темнеет, он не мог больше заботиться о том, что его творение ещё наполовину закончено. Он опустился на землю и с энтузиазмом принялся объяснять. Он хотел доказать, что не бездельничал, а на самом деле делал нечто очень полезное!

— Этот предмет сделан в основном из меди, с некоторыми частями из железа. Можешь думать о нём как об огнестрельном оружии, во много раз превышающем ручную пушку. Однако не стоит его недооценивать. Оно в сто раз мощнее ручной пушки. Как только взрывчатка выстрелит, это может привести к большому количеству жертв.

Интерес Цзян Даньхэ мгновенно пробудился, возможно, благодаря яркому объяснению Ли Шоуцзи.

Видя, что он заинтересовался, Ли Шоуцзи подробно рассказал ему об этом. Если эту штуку можно будет вывести на поле боя, это будет всё равно что приделать крылья тигру. У них не будет причин бояться огнестрельного оружия иностранцев. Его изобретение было в сто раз сильнее их маленьких ручных пушек.

Выслушав его, Цзян Даньхэ кивнул про себя. Действительно, это было многообещающе. Интересно, какое лекарство принял Ли Шоуцзи в последнее время, что заставило его вести себя как нормальный человек.

Ли Шоуцзи был вне себя от радости, получив похвалу от Цзян Даньхэ. Редкая похвала заставила его чувствовать себя так, будто он парит в облаках.

Однако он быстро вернулся в реальность.

— Я знаю о каменных пулях, свинцовых пулях и железных пулях, но что это за взрывчатка, о которой ты говоришь?

— Взрывчатка — это снаряд, который может взорваться.

— Хватит ерунды.

— Она в основном состоит из серы, селитры и древесного угля. Реакция между ними порождает взрыв. Тепло и ударная волна от взрыва наносят урон цели.

Цзян Даньхэ не мог полностью понять его слова, но мог примерно понять, что это хорошая вещь. 

— Когда мы сможем её испытать?

Если эту штуку разместить на поле боя, она действительно будет несокрушима. Она сможет защитить многих солдат и предотвратить больше жертв.

Улыбка Ли Шоуцзи застыла, и он заколебался. 

— Не торопись. Я ещё не сделал взрывчатку.

Улыбка Цзян Даньхэ померкла. 

— Зачем ты так много говоришь, если ещё не сделал её?

— Эта штука требует тщательной рецептуры. Если какого-либо ингредиента не хватит, она не даст желаемого результата. Так что спешить некуда. Это потребует времени.

— Ладно, если сработает, ты совершишь большое достижение. Когда придёт время, я попрошу награду для тебя.

Цзян Даньхэ похлопал Ли Шоуцзи по спине. Он не ожидал, что этот парень, несмотря на то, что каждый день бездельничал и читал странные книги, придумает нечто настолько полезное. Было совершенно неожиданно узнать, что то, что он читал, наконец-то может пригодиться.

— Не торопись. Я определённо смогу сделать это к следующей весне. — Двусмысленно сказал Ли Шоуцзи, глядя на Цзян Даньхэ с самодовольной улыбкой.

— Почему именно к следующей весне? — В голове Цзян Даньхэ мелькнуло подозрение, но он быстро отбросил его.

— Пойдём завтракать.

Цзян Даньхэ привёл Ли Шоуцзи в зал. Повара уже принесли блюда на стол. Они вымыли руки и начали есть.

Ли Шоуцзи подцепил палочками немного картошки. — Надо же, это действительно на вкус как стряпня невестки.

Цзян Даньхэ тоже откусил кусочек. Ли Шоуцзи был прав. С тех пор как Сяого дала им рецепты, два повара проводили много времени, изучая блюда. Приготовленная ими еда становилась такой же хорошей, как и та, что готовила Сяого. Поскольку еда становилась всё вкуснее, все начали есть больше. В последнее время все в резиденции значительно прибавили в весе.

После того как они закончили есть, Цзян Даньхэ должен был идти в военный лагерь на тренировку. Ли Шоуцзи, который должен был пойти с ним, получил разрешение работать над взрывчаткой. Если он сможет разобраться в ней побыстрее, это станет отличным оружием для государства Шао.

***

В конце концов, после бесчисленных неудач Ли Шоуцзи нашёл точную формулу. Это произошло намного быстрее, чем он ожидал.

Сегодня было официальное испытание нового оружия. Император вместе со всеми гражданскими и военными чиновниками собрались на Императорском плацу, чтобы стать свидетелями этого момента. Если испытание пройдёт успешно, это станет огромным подъёмом морального духа и уверенности для государства Шао.

Ноги Ли Шоуцзи подкашивались. Хотя он уже испытывал оружие вместе с Цзян Даньхэ без каких-либо проблем, это был его первый раз, когда он представлял своё творение. Нервничать было неизбежно.

Цзян Даньхэ сжал его плечо и молча подбодрил, прежде чем отступить в безопасную зону позади него.

Ли Шоуцзи почувствовал себя увереннее и кивнул Цзян Даньхэ. Он дунул на факел в своей руке и поджёг верёвку на пушечном ядре. Затем он схватился за запал пушки и изо всех сил потянул. С грохотом пушечное ядро улетело вдаль. Когда оно приземлилось на землю, запал пушечного ядра также догорел. Затем взрывчатка внутри была подожжена огнём от верёвки, и мгновенно произошёл взрыв.

Бах! Поднялось грибовидное облако.

С того места, где стояли все, дрожь ощущалась подошвами ног. Густой чёрный дым поднимался вдалеке. После осмотра солдатами выяснилось, что многие деревья были уничтожены, а на месте взрыва всё ещё бушевало пламя.

Если бы на месте взрыва оказался враг, смертоносность пушки должна была быть довольно значительной.

— Хорошо! Хорошо! Хорошо!

Услышав результаты, Шао Чжань не мог не рассмеяться и не воскликнуть от радости.

Остальные министры поздравляли и хвалили Ли Шоуцзи. Услышав результаты, он вздохнул с облегчением.

Придя в себя, Ли Шоуцзи не обращал внимания на похвалы других. Он сразу же посмотрел на Цзян Даньхэ и понял, что генерал тоже смотрит на него. Он не мог не глупо улыбнуться. Хотя Цзян Даньхэ постоянно его бил, какой же старший брат не бьёт своего младшего? Как говорится, битьё — это проявление привязанности, а ругань — проявление любви. Цзян Даньхэ определённо испытывал к нему большую любовь и привязанность.