Паразит Заимствования Души, череда неожиданностей
Сто восемь талисманов сплелись в единую энергетическую сеть. Гром и пламя дополняли друг друга, ведомые порывами ветра. Алое зарево и вспышки молний накрыли округу, грозя стереть с лица земли всё живое в радиусе поражения.
Оказавшись в западне, Пэй Хоюй выстрелил своей последней Жемчужиной Разрушения Запретов. В ответ два талисмана из парящей формации рванулись навстречу, принимая удар на себя и гася энергию жемчужины ценой собственного уничтожения.
"Грохот!"
Оставшиеся талисманы разделились на два яруса — тридцать шесть сверху и семьдесят два снизу. Вращаясь в смертоносном танце, они начали неумолимо сжиматься вокруг Пэй Хоюя.
— Меч Пяти Стихий, в бой!
Видя, как формация идет на сближение, Пэй Хоюй, превозмогая боль, заставил свою пятиэлементную ману циркулировать и призвал пятицветный меч длиной около метра. Клинок вспыхнул радужным сиянием, обрушивая удары на ряды талисманов.
"Бум! Грохот!"
Из нижнего яруса формации вылетело более десяти талисманов, принимая на себя удары меча и высвобождая каскады стихийной энергии для противодействия.
— Вперед!
Шэнь Лянь быстро сменил жесты-печати. Оставшиеся талисманы заработали еще активнее, сужая кольцо окружения. Потоки грома и огня, подгоняемые свистящим ветром, обрушились на Пэй Хоюя, стремясь испепелить его на месте.
"Грохот!"
Пэй Хоюй пытался защититься Мечом Пяти Стихий, но перед яростным натиском стихий устоять было невозможно. Мощная волна энергии, подобно приливу, ударила ему прямо в грудь.
"Дзинь!"
Меч Пяти Стихий, не выдержав напора, отлетел в сторону, и один из нисходящих разрядов грома вонзился в тело Пэй Хоюя.
"Треск!"
Внешний пятицветный защитный барьер разлетелся вдребезги.
— Пха...
Пэй Хоюй наконец достиг своего предела. Старые раны на груди разошлись, и он выплюнул фонтан темной крови — яд «Ста Духов» проявил свою истинную силу в момент крайней слабости жертвы.
Шэнь Лянь уже приготовился нанести решающий удар и активировать «Печать Пленения Души», когда падающий вниз Пэй Хоюй внезапно издал яростный вопль.
— Пошел прочь из моей головы!
Раненый мастер схватился за голову, корчась и переворачиваясь в воздухе.
"Вух!"
Вспыхнул кровавый свет, и над макушкой Пэй Хоюя проявилась призрачная тень насекомого длиной около тринадцати сантиметров.
— Паразит Заимствования Души!
Шэнь Лянь мгновенно опознал вид существа. На этого человека наложили проклятие насекомых! Тень паразита напоминала кокон, который быстро лопнул, и из него показалась призрачная фигура маленького человечка ростом около восьми сантиметров.
«Черт, за ним и правда кто-то стоит! Я и мой длинный язык!»
---
— Это ты!
Почувствовав появление призрачного человечка над своей головой, Пэй Хоюй взревел от ярости, продолжая сжимать виски.
Это был мастер Цинъюнь, прямой ученик Патриарха Цзыяна. Пэй Хоюй давно подозревал, что старый маразматик наложил на него какое-то ограничение, но никак не ожидал, что это будет дело рук его ученика. Впрочем, сейчас уже не имело значения, кто именно это сделал — Цзыян или Цинъюнь.
Теперь стало ясно, почему он терял контроль над собой, почему его преследовали вспышки безумия. Разве можно оставаться в здравом уме, когда в твоем море Божественного чувства прячется нечто подобное?
Шэнь Лянь, паря в воздухе, продолжал сплетать печати, без колебаний направляя мощь талисманов на Пэй Хоюя. Плевать, проклят тот или мутировал — сегодня он должен умереть.
В наследии по приручению зверей, в разделе о насекомых, было краткое упоминание об этом существе. Паразит Заимствования Души может скрываться в море Божественного чувства, и пока он находится в состоянии спячки, даже сам хозяин при внутреннем осмотре не сможет его обнаружить. Как инструмент для тайных ударов в спину, этот паразит высоко ценился, особенно среди мастеров, практикующих искусство создания гу, которые готовы на всё, лишь бы заполучить его.
С помощью крайне жестоких и порочных методов мастер гу может слить часть своего Божественного чувства с паразитом и внедрить его в море Божественного чувства другого практика. Там он постепенно сливается с сознанием жертвы, незаметно влияя на её разум и привычки. В конце концов, когда носитель получает тяжелые раны или оказывается на пороге смерти, Паразит Заимствования Души получает шанс захватить власть и полностью подчинить себе тело жертвы.
Несмотря на свою таинственность и коварство, у этого метода был существенный изъян — сам по себе паразит не обладал большой атакующей силой. Маленький призрачный человечек явно был проекцией того, кто создал это проклятие.
"Грохот!"
В вышине талисманы сияли ослепительным светом. Силы ветра, огня и грома продолжали сжимать кольцо. Пэй Хоюй запихнул в рот горсть пилюль, но мощь сотни талисманов была слишком велика; израненный мастер раз за разом принимал на себя удары стихий. Призрачный человечек над его головой тоже начал дрожать и мерцать.
Божественное чувство Шэнь Ляня было наготове. Он ждал последнего удара грома, чтобы активировать «Печать Пленения Души» и похитить воспоминания Пэй Хоюя. Его уже достаточно удивил тот факт, что мастер Основания преследовал его десятки тысяч километров. А теперь к этому «подарку» добавился еще и призрачный человечек, который, судя по всему, был знаком с преследователем.
Божественное чувство призрака просканировало окружающее буйство стихий, и до Шэнь Ляня донеслась прерывистая ментальная волна:
— Открой свое море Божественного чувства, или ты сдохнешь здесь и сейчас!
— Тогда сдохнем вместе!
Пэй Хоюй, вновь пораженный разрядом, весь в крови, внезапно обрел странную ясность взгляда.
— Ха-ха... Теперь понятно, почему мне так легко удалось сбежать. Оказывается, это ты подталкивал меня в спину. Бянь Цинъюнь, ты всё тот же... Настоящий жестокий ублюдок. Тебе ведь нужна Гора Пяти Стихий? Так она у того парня, иди и возьми! Ты такой же, как и старый пес Цзыян — смелый только против слабых. Сидишь где-то в своей норе и дрожишь от страха, верно?
— Пэй Хоюй, ты напрашиваешься на смерть! — прошипел призрачный человечек, но сделать ничего не мог. Ментальный отпечаток, который мог нести в себе паразит, был ограничен: его хватало лишь на захват тела, но не на самостоятельный бой.
— Ты ведь тоже боишься, что старый пес Цзыян жив, — Пэй Хоюй зашелся в хриплом кровавом смехе, бросаясь навстречу нисходящему потоку молний. — Поэтому хотел моими руками превратить пятицветный камень в артефакт.
Он понял, что с самого начала был лишь пешкой. Мощь массива талисманов была сокрушительна; он выдержал несколько атак, но теперь его путь подошел к концу. Тяжелые раны и осознание того, что его душа осквернена паразитом, лишили Пэй Хоюя воли к борьбе.
— Один кует, другой берет, а третий сзади смерти ждет... Ха-ха... Бянь Цинъюнь... Вы оба... Ха-ха... Я буду ждать вас на том свете...
— Пэй Хоюй!
Почувствовав, что тот решил покончить с собой, бросившись под удары грома, призрачный человечек вспыхнул черным светом и нырнул обратно в море Божественного чувства мастера, пытаясь захватить контроль в последний миг. Шанс был призрачным и ускользающим.
Его изначальный план был прост: Пэй Хоюй создает артефакт из пятицветного камня, а когда тот будет на грани смерти в бою, Цинъюнь захватит его тело и скроется в лесах. Позже, когда он убедится в смерти старика Цзыяна, он найдет это убежище с помощью другого специально выращенного паразита и заберет пятиэлементный артефакт. План был хорош, но он не учел, что Пэй Хоюй окажется в ловушке под сотней талисманов, из которой нет выхода.
"Грохот!"
Потоки энергии захлестнули Пэй Хоюя. В это же мгновение в море Божественного чувства Шэнь Ляня прошла рябь, и на миг проявился свирепый облик бледно-фиолетового демона.
"Бум!"
Фигура Пэй Хоюя была размолота бесконечным громом и пламенем. Разряды прошивали его плоть насквозь, и свет жизни в его зрачках начал стремительно угасать.
Внутри его моря Божественного чувства в этот момент свирепый демон бросился в разрушающееся пространство, пожирая остатки ментальной энергии. Демон, обладающий лапами с тремя длинными когтями, прижал к земле извивающееся белое жирное насекомое и мгновенно проглотил его.
Паразит Заимствования Души пытался сопротивляться, но демон безжалостно подавил его, перемалывая внутри своего призрачного тела.
Под грохот взрывов окрестные скалы рушились, а в рассеивающемся дыму на землю падали лишь обгоревшие останки Пэй Хоюя.