Глава 174.0

Глава 174. Первый золотой век (3)

«Как смеешь, как смеешь!»

Хван Юль была в ярости.

Восьмиклыкий Великий Змей, известный в восточной островной стране как Ямата-но-Ороти, был её первым призывом — заявлением о её уверенности.

Управляя таким непривычным чудовищем, она добавила немного того классического колдовского бахвальства: «Вот на что я способна!»

Однако…

«Убью. Обязательно убью!»

С того мгновения, как её первый призванный зверь был рассечён одним ударом, Хван Юль отбросила всякий разум.

Её план пригрозить Чин Ёмёну и получить ключ Неба Святого Духа?

Исчез.

Её план позднее объединиться с Чок Руа и захватить контроль над кланом Со Скрытой Тени?

Тоже забыт.

Теперь она хотела только вернуть унижение болью.

Крак!

— Гррк!

В этот момент сработало заклятие стабилизации разума, заранее наложенное ею на всякий случай.

Зная о собственной склонности легко терять рассудок в бою, она мудро приняла меры заранее.

Одновременно в её сознании всплыло предупреждение прежнего пользователя Зеркала Кармы.

—

«Если ты не достигла Области Изначального Духа, не сражайся в мире Зеркала Кармы дольше двух часов. Иначе Зеркало Кармы само пожрёт заклинателя».

—

На самом деле Хван Юль и даже колдуны клана Небесной Иллюзии никогда не воспринимали это предупреждение всерьёз.

Если способности Зеркала Кармы действительно были легендарными, то, кроме Небесного Демона или Великого Небесного владыки, не должно было существовать человека, способного продержаться полный сихэнь.

Но…

Инстинкты Хван Юль говорили, что мужчина перед ней легко выдержит весь срок.

— …Невозможно.

Однако её огромная гордость отказалась признать это инстинктивное предупреждение.

— Абсолютно нет. Думаешь, тот, кто отрицает собственную судьбу, может сокрушить моё дело — создание мира только для совершенствующихся?!

— Ты всё ещё не понимаешь.

— Что плохого в мире, где ты поднимаешься, растаптывая слабых?!

Я легко постучал плоской стороной клинка по плечу и покачал головой.

— В таком мире ты не понимаешь, что сама тоже можешь стать насекомым?

Открылись врата.

Появились звери из иного мира.

Пробуждённые вышли на сцену.

Люди получили силы, прежде существовавшие только в фантастических романах.

Поначалу Пробуждённые посвящали себя человечеству.

Но со временем, когда линии фронта зашли в тупик, они начали меняться.

Они разделили себя по рангам и стали обращаться с теми, кто ниже, как с паразитами.

А когда безумный бог полностью снизошёл в мир… те, кто прежде смотрел на других сверху вниз, оказались в том же положении, что и те, кого они презирали.

— Иногда стоит поставить себя на место других. Что, если все, кто выше тебя, такие же люди, как ты?

— Если это ради мира, достигающего большей высоты, значит, даже это нужно вынести!

— …С тобой правда невозможно разговаривать.

Я тихо щёлкнул языком.

Когда разрыв в идеологии настолько глубок, примирение становится далёкой мечтой.

Обычно одной стороне приходится быть полностью уничтоженной, чтобы всё пришло к завершению, — и от этого положение становилось ещё неприятнее.

В этот момент Хван Юль посмотрела на меня так, будто перед ней наивный ребёнок.

— Не ты один думаешь, что мы не можем понять друг друга, сопляк.

— …Сопляк?

Будь я по-настоящему Чин Ёмёном, я бы почти не отреагировал.

— Сопляк, значит…

Но сейчас я не был Чин Ёмёном.

— Назвать сопляком того, кто пережил конец света…

…Холод.

На краткий миг Хван Юль дрогнула, встретившись с моим насмешливым взглядом.

Возможно, не желая признавать даже секунду колебания, она закричала как одержимая:

— Таоте! Убей его!

Клак-клак-клак!

Чёрный зверь Таоте, призванный через пространственный разлом, распахнул огромную пасть.

Бум-бум-бум-бум!

Прямой луч чёрного света разорвал пространство, летя ко мне.

И это было ещё не всё.

—

Запретное заклятие: Иллюзорная Сияющая Священная Формация.

—

Хван Юль не остановилась на призыве зверя. Решив прикончить меня, она начала всерьёз использовать свои заклинания.

Я ответил тем же — полностью высвободил божественный артефакт из прошлой жизни.

«Какой же странный божественный артефакт… надеюсь, сработает хорошо».

Не будучи уверен, я произнёс заклинание освобождения.

— ■■■■ ■■■. Освободи божественный артефакт.

Как только заклинание было произнесено, двуручный меч в моей руке вернулся к истинной форме и засиял чистым белым.

Вспы-ых!

Глядя на клинок, от которого теперь струились потоки света, я с отвращением пробормотал:

— Святой меч мести так легко обнажается?

Хотя он имел форму меча, это был не просто клинок.

Оружие, способное рассекать измерения, убивать бессмертных и осквернять божественное.

По одному лишь рангу оно было наравне — если не выше — зеркала, создавшего это измерение.

«Обычно, чтобы вытащить этот меч, нужно разрешение той богини света… Не думал, что он и правда выйдет».

А значит, скорее всего, я мог без ограничений использовать и другие божественные артефакты.

Те сияющие оружия, которые остальные боги без колебаний даровали, чтобы остановить безумного.

— Для начала… побьём этого ублюдка передо мной.

Грррк!

Чёрный луч промахнулся, а Таоте уже сократил дистанцию и готовился меня проглотить.

Хотя он был меньше прежнего Имуги, зверь был размером примерно с одну вершину Десяти Тысяч Гор.

Одна его пасть могла мгновенно проглотить целый дворцовый зал.

«Опоздаю на секунду — и прямиком в этот живот!»

Крак!

Перехватив меч обратным хватом, я разбил запретное заклятие Хван Юль, которое уже оскверняло землю под моими ногами.

— Гья-а-а-арх!

Заклятие Хван Юль было вершиной тёмного колдовства, обычно требующей десятки первоклассных колдунов для исполнения.

Проклятая техника настолько страшная, что однажды, неофициально, поглотила даже шаолиньскую Формацию Ста Восьми Архатов.

В человеческом мире её объявили запретным искусством.

Но здесь это было всего лишь человеческое заклинание.

Кхе! Кхе-кхе!

То ли из-за отдачи разбитого заклятия, то ли нет, Хван Юль продолжала кашлять кровью и мокротой.

Увидев кровавые слёзы, текущие из её глаз, было ясно: откат оказался сильным.

— Если бы ты сосредоточилась только на управлении призывами, могла бы избежать большей части урона…

Короче говоря, все усилия пропали впустую — всего лишь лишняя нагрузка на вычислительную мощность её мозга.

— У… убей его! Убей сейчас же!

Таоте, на мгновение замешкавшийся, откликнулся на ненависть Хван Юль и снова бросился на меня.

Но…

Кегекек!

В тот миг, когда огромная мечевая ци святого меча задела лоб Таоте, зверь мгновенно начал испаряться, словно твёрдая углекислота на жаре.

— Э-этого не может быть!

— Верно, я же сказал: разница в воображении.

В конце концов, эти чудовища были неполными воплощениями, рождёнными из устных легенд и записанных текстов.

Даже если внешне они напоминали легенды, их сила по сути была ограничена невежеством Хван Юль.

— Нельзя воссоздать то, чего ты никогда по-настоящему не переживала.

Воображение, в конце концов, — область и таланта, и опыта.

Конечно, если говорить о возрасте, мне пришлось бы сложить все три мои жизни, чтобы сравниться с ней.

Но если говорить о плотности опыта? Хван Юль пришлось бы прожить три жизни, чтобы встать со мной на равную почву.

— Такого не может… Нечто подобное не должно происходить!

В какой-то момент Хван Юль восстановила и физические, и духовные повреждения.

Но было кое-что, что даже сила этой области не могла исцелить.

И это была стойкость разума.

— Цюнци! Хуньдунь! Таову! Все явитесь и уничтожьте моего врага!

Хван Юль призвала сразу трёх оставшихся из Четырёх Великих Злых Зверей.

Цюнци — зверь, похожий на крылатого тигра.

Хуньдунь, лишённый семи отверстий лица, составляющих основу жизни.

И, в отличие от Хуньдуня, Таову, чья голова странно напоминала человеческую.

Но ими всё не ограничилось.

Хван Юль начала призывать всевозможных странных, прежде невиданных чудовищ, превращая битву в подавляющую войну числом.

«Ха… какое зрелище».

Это было практически собрание чудовищ из энциклопедии — бесчисленные фантастические звери, заполнившие пространство раскрытыми пастями.

И всё же…

Для меня это подавляюще ужасное зрелище казалось не более опасным, чем испуганный ребёнок, подбирающий случайные камни и бросающий их.

— Правда… напоминает те дни.

Тогда я тоже прорубался через чудовищ невероятного размера и продвигался к безумному богу.

Разница была в том, что сейчас я не чувствовал ни малейшего намёка на отчаяние.

Вероятно, потому что знал: эти существа не настоящие боги, а лишь подделки, созданные смертной.

— Ну что… закончим!?

Широко улыбнувшись, я активировал все оставшиеся божественные артефакты и оттолкнулся от земли.

С начала боя прошло около четырёх часов.

Обычно чудовища, погибшие в этом пространстве, постепенно исчезали.

Но трупы накапливались быстрее, чем успевали растворяться, и хаос поглотил всё вокруг.

Я сидел на туше самого крупного чудовища поблизости и смотрел в небо.

— Больше никого призывать не будешь?

— Гккк! Гааах!

В конце моего взгляда Хван Юль, мучаясь, схватилась за голову.

Кровь из неё больше не текла.

Но слёзы и слюна, льющиеся по лицу, ясно показывали: она уже не в своём уме.

«Равновесие разума, тела и духа полностью разрушилось».

Для тех, кто превосходит свои пределы, битва в конечном счёте сводится к этому.

К войне силы воли.

Хван Юль действительно достигла нынешней вершины, доступной современному колдуну.

Но это не значило, что она превзошла свои пределы.

Сколько бы раз ни восстанавливать тело и ни пополнять силы, душевная энергия, постепенно истёртая заклинаниями и призывом, не возвращается.

«Похоже, это пространство тоже начинает разрушаться».

Стратегия Хван Юль — призвать бесчисленных древних чудовищ — без сомнения была разрушительной.

Будь я втянут сюда просто как Чин Ёмён, я, вероятно, оказался бы беспомощен.

Но было кое-что, чего не учли ни она, ни я: полный предел этого трансцендентного божественного артефакта — Зеркала Кармы — всё ещё был нам неизвестен.

У-у-уш!

Прежде чем я успел осознать, пространственная область, известная как Область Мыслеформы, исчезла, и мы с Хван Юль вернулись в реальность.

— Это… это ещё… не конец…

— Нет, конец.

Я медленно подошёл к упавшей Хван Юль.

Силы у неё всё ещё оставались, но её душевная выносливость истощилась настолько, что она не могла даже произнести новое заклинание.

— Если бы ты попыталась удерживать эту область дольше, ты бы самоуничтожилась, просто стоя на месте.

Конечно, если бы она чудом вызвала прорыв и достигла «следующей ступени», ситуация могла бы перевернуться…

«Но это невозможно».

Будь иначе, она с самого начала не закончила бы в таком состоянии.

— Ещё не конец!

Вдруг Хван Юль подняла голову и крикнула в сторону.

— Прими после меня!

— …?!

— Да, приму.

Когда прозвучал этот ответ, зеркало, которое я видел раньше, поднялось за спиной Хван Юль.

Затем оно устремилось в сторону, откуда донёсся голос.

И я мгновенно понял, что происходит.

«…Передача владения!»

Власть Зеркала Кармы ещё не закончилась.

Если моя догадка верна, у зеркала было ограниченное число применений.

Три выемки на рукояти, вероятно, обозначали оставшиеся использования.

Однако…

«Пока свет зеркала не погаснет, его сила сохраняется!»

Передав владение другому, Хван Юль потеряла сознание и рухнула, как насекомое.

Но у меня не было времени заботиться о ней.

Человек, унаследовавший права Зеркала Кармы…

— …Владычица Резни.

Владычица Резни Чок Руа появилась с леденящей улыбкой.

— Подумать только, ты смог победить Великую Наставницу, владеющую Зеркалом Кармы… Я даже не могу представить пределы твоих возможностей.

— …Ты собираешься продолжить?

С окончанием Области Мыслеформы я снова стал изначальным Чин Ёмёном.

Подавляющей силы воли и божественных артефактов, которыми я прорубался через чудовищ, больше не было в моём распоряжении.

«Плохо дело».

После того как я увлёкся и бесновался как маньяк, моя душевная усталость была почти на пределе.

Даже если я одолжу силу Второго Небесного Демона, в затяжном бою против Чок Руа, практически достигшей уровня Абсолютного Грандмастера, у меня нет шансов.

Не говоря уже о том, что она, скорее всего, привела с собой нескольких Воинов Демонической Души.

«Бежать?..»

И как раз когда я всерьёз задумался о побеге…

— Весы Кармы, явите себя.

— …Хм?