Глава 166.0

Глава 166. Роковая связь (3)

— Со Чхон?

Уже одно то, что Со Чхон внезапно вмешался здесь, было потрясением.

Но та техника Тайцзи, которую он только что показал, не была пустяком.

«Будь он из Праведной фракции, это явно была бы тайная техника уровня Меча Мудрости Тайцзи!»

Парень, который даже до пикового уровня Мастера не добрался, не говоря уже о Предельном Мастерстве, смог выдать такое?

Со Чхон, приземлившийся между мной и Чок Руа, с серьёзным лицом остановил бой.

— Пожалуйста, вы оба… успокойтесь…

— Эй, ты. Иди сюда.

Я уставился на Со Чхона и пошёл к нему.

Да, то, что он только что сделал, было впечатляюще.

Но у меня всё ещё был на него зуб, поэтому я шагал вперёд с твёрдым намерением его поколотить.

— Э-эй! Я хоть раз появился серьёзно, нельзя просто пропустить это?!

— Серьёзно, как же. Думаешь, мог ударить меня по затылку в Небоскрёбе и уйти как ни в чём не бывало?

Тогда я отпустил это только из-за Демона Убийства, но поклялся себе: если мы снова встретимся, я его так просто не оставлю.

А теперь он снова вмешался, так что причин избить его у меня было достаточно.

— Я-я собирался потом как-нибудь извиниться… но, эй, разве я сейчас не выгляжу страшно?!

Со Чхон вздрогнул и рванул к своей матери, Чок Руа.

И правда, с чёрной аурой, сочившейся из меня, я, наверное, выглядел как демонический бог, сошедший в мир смертных.

Лишь когда он благополучно спрятался за Чок Руа, он наконец выдал информацию, от которой я застыл.

— Хённим Чхон-ун всё ещё жив!

Дёрг.

— К-конечно, нуна Со Сорю кое-что сделала, но… его жизни ничего не угрожает.

— Кое-что сделала? Что значит — кое-что сделала?

Пусть Гу Чиль и казался беззаботным, именно он сам разрушил ментальное ограничение клана Со ещё в те времена, когда был Духом Убийства.

К тому же, благодаря Технике Неподвижного Звериного Тела, даже одиночное заключение не должно было сильно на него повлиять.

— Она отравила его или что?

Если это был несмертельный яд, требующий регулярных противоядий, мы, вероятно, смогли бы с ним справиться.

Со Чхон немного замялся, прежде чем признаться.

— Н-нуна Со Сорю скормила ему гу Инь-Ян Персикового сада…

— Гу Инь-Ян Персикового сада?

— Это парный яд гу — гу Ян (陽蠱) и гу Инь (陰蠱).

— Настолько я знаю. Но какого чёрта здесь значит «Персиковый сад»?

Обычно гу Инь-Ян означает пару ядов гу, используемых для контроля или манипуляции человеком.

— Он не для контроля.

— …?

Со Чхон, всё ещё прячась за Чок Руа, объяснил:

— Г-гу Инь-Ян Персикового сада… был создан, чтобы… исполнить узы братства, заключённые Клятвой в Персиковом саду.

— …

— …

Наступила короткая тишина.

А затем я наконец понял, что имел в виду Со Чхон, и взорвался яростью.

— Эта проклятая стерва Со Сорю?!

Вздрогнув от моего крика, Мён-о спросила из-за спины:

— Г-господин? Что такое? Что это за гу Инь-Ян Персикового сада, которое проглотил старший?..

Я с трудом подавил ярость и объяснил.

— Для Гу Чиля это не особенно опасный яд гу.

— Тогда что?

— Проблема в том, что если Гу Чиль попытается избавиться от гу… Со Сорю тоже умрёт.

Самая известная строка из Клятвы в Персиковом саду звучит так: «Пусть мы родились в разные дни, но умрём вместе».

Иными словами, гу Инь-Ян Персикового сада было клятвой о совместной смерти, воплощённой в яде!

— Э-эта проклятая Со Сорю, я разорву её на части!

Наконец Мён-о, похоже, поняла ситуацию и тоже принялась проклинать Со Сорю.

«Она поймала Гу Чиля не телом, а сердцем!»

Для убийцы Гу Чиль был удивительно сентиментальным человеком.

Если Со Сорю использовала собственную жизнь как рычаг давления, он оказался бы связан старыми чувствами и не смог бы легко уйти.

Пока мы с Мён-о кипели от ярости, Чок Руа, наконец немного придя в себя, холодно отччитала Со Чхона.

— Со Чхон, что именно ты делаешь? Я ведь дала тебе другое задание, разве нет?

Несмотря на то что сын только что спас ей жизнь, в её тоне не было ни тени заботы.

От этой холодности Со Чхон ответил несколько сникшим голосом.

— Я выполнил задание. Там ничего не было.

— …Ничего?

— Я обыскал главный особняк клана Чжин Демонического Неба, общежития Павильона Тысячи Дней и все места, где останавливался Чжин Ёмён… но не смог найти предмет, о котором вы говорили.

— …

— Мать… Нет, Владычица Резни. При всём уважении, если вы сейчас убьёте Чжин Ёмёна, то не сможете получить то, что хотите…

— Э-это тебя не касается!

Словно испугавшись, что кто-то услышит, Чок Руа быстро закрыла Со Чхону рот.

— Няня?

Чхон Юджон, наблюдавшая сзади, выглядела озадаченной, но Чок Руа отмахнулась.

— Ничего, моя госпожа. Со Чхон, отведи Чжин Ёмёна обратно в его покои. Внимательно следи за ним, пока я не отдам дальнейшие приказы.

— …Да, Владычица Резни.

Со Чхон мрачно кивнул.

* * *

Внезапное появление Со Чхона едва не разрушило всё.

Но Чок Руа сумела вернуть контроль над ситуацией — едва-едва.

Чхон Юджон всё ещё выглядела подозрительно, но ей пришлось присутствовать на собрании клана Чхон, назначенном на завтра.

Даже Чжин Ёмён, внезапно появившийся неизвестно откуда, послушно отступил, услышав, что Пёк Чхон-ун удерживается заложником.

«Он пока не может умереть».

Пусть она громко заявила перед Чхон Юджон, что убьёт его, но пока она не получит от него желаемое, он ни в коем случае не должен умереть.

— Кхе, кхе, кхе! Даже печально известная Владычица Резни оказалась в затруднении.

В этот миг тени вокруг зашевелились, словно занавеси, и из темноты вышел кто-то.

— Вы прибыли.

Из-за полога теней появилась «девочка» с мертвенно-бледной, как у трупа, кожей.

Нет — она лишь выглядела девочкой.

На самом деле это было легендарное старое чудовище, прожившее больше ста лет и официально уже объявленное мёртвым в записях.

Чок Руа почтительно и глубоко поклонилась ей.

— Добро пожаловать в Дом Резни, госпожа Хван Юль.

Глава Совета старейшин клана Иллюзий — Великая Наставница Хван Юль.

Она появилась прямо в сердце Дома Резни.

— Всё, что я помню, — тот мальчишка из клана Чжин. Я видела его однажды. Кажется, его защищало довольно сильное благословение.

— Благословение, говорите?

— А, ничего опасного в боевом смысле. Скорее защитный слой, наложенный известным чародеем на всякий случай.

Как и следовало ожидать от одной из сильнейших чародеек нынешнего культа Небесного Демона, она сразу разглядела тайное искусство Божественной девы Гучхон, защищающее Чжин Ёмёна.

— Для мальчишки из клана Чжин он довольно ловко говорил. Ке-ке-ке!

Услышав это, Чок Руа слегка наклонила голову в недоумении.

Судя по описанию, это не звучало так, будто она наблюдала за ним издалека.

— Вы сами видели этого наглого мальчишку, Великая Наставница?

— Видела.

— Где именно?

Старое чудовище, которое никогда не покидало тайные земли клана Иллюзий, видело Чжин Ёмёна?

— Я выпросила у главы клана разрешение увидеть молодую главу культа. Тогда и увидела.

— Неужели… на Церемонии обмена?!

Увидев, как глаза Чок Руа расширились, Хван Юль прикрыла рот рукавом и хихикнула.

— Хо-хо, в таком возрасте посетить сборище молодёжи оказалось довольно необычным опытом.

Причина, по которой на Церемонии обмена никто не узнал Хван Юль, была проста: она принадлежала к эпохе, ушедшей слишком давно.

Пока Чок Руа колебалась, не зная, как реагировать на тайные вкусы старого чудовища, выражение Хван Юль полностью изменилось и стало серьёзным.

— Ради будущего клана Иллюзий молодая глава культа должна умереть. И ребёнка, который её поддерживает, тоже нужно устранить.

— Не солгали те, кто сказал, что он спасся из рук Демона Меча.

Разрушительная сила была настолько подавляющей, что могла оттеснить даже её — достигшую Предельного Мастерства.

Похоже, он ещё не освоил её полностью…

Но если дать ему время, Чжин Ёмён вырастет в существо, с которым она уже не сможет справиться.

— Не беспокойся. Я принесла одно из Трёх Великих Сокровищ клана Иллюзий, чтобы поддержать тебя.

За спиной Хван Юль показался круглый, овальный артефакт.

Чок Руа вздрогнула от подавляющей чародейской силы, исходившей от него.

На первый взгляд он выглядел всего лишь как старое потрёпанное зеркало.

Но внешний вид обманывал: это был не предмет, созданный человеческими руками.

— Одно из Трёх Великих Сокровищ. Мы называем его просто Зеркалом Кармы.

— З-зеркало Кармы!

Любой, кто хоть немного имел отношение к чародейству, слышал об этом легендарном артефакте.

— Глава клана решил использовать ради тебя вторую возможность Зеркала.

В верхней части зеркала были вырезаны три углубления, и два из них уже светились красным.

Заметив это, Чок Руа ахнула.

— Я слышала об этом прежде. Говорят, Царь Ада однажды даровал основателю клана Иллюзий три применения в благодарность…

— Ке-ке-ке, верно. Ты хорошо осведомлена.

Зеркало Кармы, созданное, как говорили, не смертными, а рукой бессмертного, было проклятым предметом, которому не место в этом мире.

Как расплата за его богоподобную силу, у него был один смертельный недостаток — ограниченное число применений.

И теперь одну из этих драгоценных возможностей собирались вложить в неё?

— У Зеркала Кармы две силы. Первая — построение воображаемого домена, который превосходит бедствия и причинность, вокруг заклинателя.

Проще говоря, оно позволяло заклинателю воплотить воображаемую реальность.

Основатель клана Иллюзий, некогда владевший Зеркалом, как говорили, призывал в этом домене всевозможных божественных и мифических зверей из эпохи мифов.

Хван Юль говорила с гордостью.

— Если проявить его как следует, даже сам Демон Меча не сможет выжить.

Разумеется, при условии, что Демона Меча удастся удержать внутри домена до завершения подготовки, — но даже так сила была поразительной.

— Удивительно. А вторая сила?

— Вторая ещё проще. Она сталкивает карму заклинателя и цели друг с другом. Тот, чья карма окажется тяжелее, получает полную власть над жизнью и смертью другого.

По сути, вторая сила Зеркала измеряла вес кармы и ставила его на метафизические весы.

— …Карма, говорите?

К удивлению Хван Юль, лицо Чок Руа не просветлело, а странно помрачнело.

Увидев это, Хван Юль понимающе кивнула.

— Ты унаследовала линию секты Крови, так что должна знать: карма — это не просто то, сколько ты прожил. Это сложное и глубокое скопление причин и следствий.

Высший закон бытия, столь сложный и мистический, что простые смертные никогда не смогут его постичь.

Ничтожный старый солдат, всю жизнь проведший на поле боя, мог обладать более тяжёлой кармой, чем мастер пикового уровня.

Низкий дворцовый чиновник, никогда не изучавший боевые искусства, мог иметь больший кармический вес, чем высокий чародей.

Поэтому это был обоюдоострый меч.

Поэтому им нельзя было пользоваться легкомысленно.

— Но… есть одна ясная ситуация, в которой у тебя есть явное преимущество в такой кармической дуэли.

Хван Юль говорила с полной уверенностью.

— Те, кто за короткую жизнь достиг подавляющих свершений, — так называемые «гении». Это Зеркало Кармы — их естественный хищник.

— …Ах!

Чок Руа ахнула, осознав смысл.

Верно.

Какой кармический вес мог накопить кто-то вроде Чжин Ёмёна, едва вступившего во взрослую жизнь?

А вот она сама, прожившая в муках и грехах после потери госпожи…

Или Хван Юль, больше столетия копившая кармическое бремя как великая чародейка…

Любая из них наверняка могла через зеркало захватить жизнь Чжин Ёмёна.

— Изначально оно было подготовлено для молодой главы культа Чхон Юры… но я разрешу использовать его на нём.

— Вы… поистине надёжны, Великая Наставница.

Пусть ранее её раздражало внезапное неповиновение Со Чхона, но…

«Если я смогу одолжить Зеркало Кармы…»

Словно прочитав её мысли, Хван Юль криво усмехнулась.

— Если получишь власть над жизнью этого мальчишки, то, разумеется, завладеешь и тем, что бы «это» у него ни было.

— Хе… хе-хе-хе! Да, несомненно, так всё и выйдет.

Чок Руа слегка задрожала, представляя это будущее.

— С такой заслугой наша Владычица Резни наверняка займёт одно из Десяти Мест Небесной Армии?

Десять Небесных Генералов.

В тот миг, когда прозвучал этот термин, на обычно бесстрастном лице Чок Руа вспыхнул редкий свет.

— Я никогда не забуду милость Великой Наставницы.

Её голос звучал так, будто дело уже решено.

— Кех-хех… Не терпится увидеть, как откроются Небесные Врата и зло снизойдёт в этот мир.

Из уголка губ Хван Юль стекла нитка слюны, рождённая несдержанным возбуждением.

— Для нас, чародеев… эта эпоха будет не чем иным, как раем.