Глава 133.0

Прощание со старым и встреча нового — в этом суть празднования Нового года.

Для бесчисленных страдающих людей это время надежды, молитва о лучших днях. Хотя Сюй Си пока не мог обеспечить армии достойную и комфортную жизнь, он считал, что хотя бы в этот особый день можно сделать нечто важное.

Например, устроить для всех «настоящую» еду.

— Аню, лови кур!
— Гоудань, живо, обойди с той стороны!
— Давайте! Давайте! Загоняйте их!

На окраине уезда Пиншуй Сюй Си стоял во главе большой группы измождённых, обветренных людей. Перед ними уже стояли огромные железные котлы, в которые наливали воду и засыпали рис. Неподалёку Аню и другие носились за деревенскими курами.

Действовали они умело — всё-таки не впервой.

Как только кур ловили, их тут же ощипывали, потрошили и мелко рубили — вместе с костями. Людей в армии было слишком много, чтобы накормить их всех мясом. Поэтому Сюй Си приказал разваривать курятину в рисовом супе, чтобы каждому достался хотя бы вкус.

Да и самого риса было мало. Приходилось разбавлять его водой — и немало. А когда и рис подходил к концу, добавляли отруби.

Отруби были невкусными, но для изголодавшихся людей это было роскошным деликатесом по сравнению с холодным, горьковатым мясом демонов, которым они питались раньше.

БУХ!
БУХ!

Под пристальным взглядом Сюй Си огонь под десятками котлов разгорался всё сильнее, языки пламени лизали днища. Жар распространялся, и вскоре вода начала закипать.

Кто-то подошёл и щепоткой соли посыпал кипящую жидкость. Из котлов поднимался пар, от костров веяло уютным теплом, и всё больше людей сбегалось поближе.

Толпа сгущалась. Люди жадно вглядывались в кипящий суп, сглатывая слюну, с трудом подавляя голод.

Запах рисового супа был почти никакой. Воды слишком много — и курятины, и соли почти не чувствовалось. В воздухе витал в основном пар.

Но глаза людей всё равно светились нетерпением.

Для них это было сокровище. Они сдерживали урчание в животах и терпеливо ждали, пока суп сварится.

И наконец он был готов.

Все взгляды обратились к Сюй Си. Тот едва кивнул — и люди кинулись вперёд, разливать себе по чашкам.

Суп был горячим — процентов девяносто воды, — но люди пили его, не скрывая слёз. Обжигало и рот, и горло, но никто не останавливался.

— Брат Сюй, горячо! — воскликнул Аню, держа чашку в обветренных руках. Но и сам не мог удержаться — отпивал жадно.

— Вкусно, — сказал он просто, осушив чашку и даже облизав края, не желая терять ни капли.

— Понравилось, Аню? — с улыбкой спросил Сюй Си.

— Да! — кивнул тот со всей серьёзностью.

— Это хорошо. Только в следующий раз не спеши.

— Хе-хе, запомню, брат Сюй! — почесал голову Аню, довольно ухмыляясь, и пошёл наливать ещё — для матери.

Но сколько ни подливай воды, еды всё равно не хватало. Каждому доставалась всего одна маленькая чашка. И всё же никто не жаловался. Выпив суп, люди грызли жёсткое мясо демонов, а на лицах их сияли тёплые улыбки.

Потухшие прежде глаза загорались новой искрой надежды — и всё это благодаря простой чашке супа.

— В будущем всё обязательно станет лучше… — прошептал Сюй Си, глядя на толпу. Вид их счастливых лиц поднимал настроение.

Но долг звал его обратно.

«Работы ещё горы. И навыки… Я чувствую, следующий рубеж уже близко».

Он повернулся, чтобы уйти, но его остановили крики Аню и остальных. Те подбежали, неся большую тарелку, в центре которой лежали два жирных куриных окорочка.

— Это для господина Сюя и госпожи У Сяо! — с воодушевлением заявили они, настаивая, чтобы он принял подношение.

Сюй Си колебался, но, увидев надежду в их глазах, не смог отказать.

С лёгкой улыбкой он разрезал один из окорочков оружием Ци и положил кусочек себе в рот.

— Как же вкусно, — проговорил он, чувствуя, как сок струится по языку. Хотя не было ни специй, ни пряностей, вкус был просто потрясающим.

— Великолепно, — пробормотал он. Истинный вкус исходил не от приправ, а от искреннего труда и благодарности этих людей. Это было нечто неуловимое — восточный яд, который невозможно забыть.

Но разум быстро напомнил о главном.

«Для меня это всего лишь один кусок. А для них — единственное мясо за весь год…»

Он завернул оставшийся окорочок оружием Ци и направился обратно в уезд.

«Это заслужила Инсюэ. Она столько сделала — и охотилась, и с государственными делами помогала. Если кто и достоин награды, то только она».

Он стремительно добрался до жилища У Инсюэ, но, к своему удивлению, нашёл дом пустым и тёмным — даже свеча не горела.

— Странно… Не дома?

С недоумением он вернулся в административное здание и открыл скрипучую деревянную дверь. Внутри он увидел У Инсюэ, спящую за столом, среди груды незавершённых бумаг.