Ожерелье радости

Ожерелье радости.

Магический инструмент, превращающий негативно настроенного человека в позитивного.

Радель полностью посвятил себя производству этого артефакта еще до того, как прибыл в храм.

Целый час ушел только на то, чтобы начертить магический круг точно по чертежу.

После этого он филигранно сплел ману согласно формуле.

Поразительным в чертеже ректора Кромвеля было то, что он позволял добиться результата даже тем, кому не хватало глубоких знаний о магических инструментах.

Для Раделя, мастерившего подобное впервые, задача была не из легких, но благодаря чертежу ему всё же удалось закончить Ожерелье радости.

Радель выудил ожерелье из-за пазухи и вошел в одиночную камеру, где сидел связанный Обсидиан.

«Не уверен, сработает ли», — подумал он.

Это был магический инструмент, который еще не являлся миру.

Даже Кромвель, придумавший концепт, признался, что никогда не воплощал его в жизнь.

Радель не знал наверняка, каким будет эффект Ожерелья радости.

До тех пор, пока не примерил его на Обсидиане.

— Ты вернулся, потому что хочешь сдохнуть? Этот грязный пес Ордена…! Что ты делаешь?!

Обсидиан изрыгал проклятия в адрес снова вошедшего Раделя, но внезапно ощутил нечто зловещее.

Радель бесцеремонно повесил подозрительное ожерелье ему на шею.

— Проваливай! Что это за…!

Щёлк—

Бесконечный поток брани затих — челюсти Обсидиана замерли.

Радель внимательно наблюдал за его поведением.

— …Что я хотел сказать?

Выражение лица Обсидиана, носившего ожерелье, менялось на глазах.

— И почему я вообще злюсь? — медленно пробормотал он.

Он выглядел сбитым с толку.

Его облик теперь разительно отличался от того, каким он был мгновение назад, когда осыпал Раделя площадной руганью.

Обсидиан отсутствующим взглядом уставился на Раделя, стоящего прямо перед ним.

Раньше он считал этого парня несчастным ублюдком, которого хотелось растерзать, но теперь он даже не понимал, зачем ему вообще приходили в голову такие мысли.

Напротив, внутри начали зарождаться совсем иные чувства.

Обсидиан спросил Раделя:

— Раз ты пришел сюда, значит, хотел увидеться со мной?

— Верно. Я хотел поговорить с вами, профессор.

От ответа Раделя Обсидиан почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Он удивлялся, почему не замечал этого раньше.

— …Кстати говоря, ты всё еще зовешь меня профессором.

Какими были инквизиторы?

Разве они не тыкали в него пальцем, называя грязным еретиком и обращаясь как с червем?

Видя, что Радель признает его статус, пусть даже только на словах, Обсидиан ощутил нечто новое.

— Раз вы профессор…

Радель называл его так лишь потому, что они толком не обменялись именами и иного обращения не нашлось.

Однако для Обсидиана, ставшего позитивным под влиянием Ожерелья радости, эти слова звучали иначе.

— Хе-хе, вот оно как. Значит, до сих пор я вел глупую борьбу.

Обсидиан горько улыбнулся.

— Я думал, что познал суть мира, но всё это было лишь моим заблуждением.

Бормоча себе под нос, он одиноко улыбнулся и посмотрел в потолок.

— Я ненавидел этот мир. Я решил стать истинным злом, не желая жить среди отвратительных людей, маскирующихся под добряков. Да, настоящим «злом».

Радель немного отступил, видя Обсидиана, который, казалось, окончательно ушел в свой собственный мир.

Почему-то ему казалось, что так будет правильнее.

— Теперь я знаю. Истинное «зло», которое я искал, не было где-то далеко. Оно было прямо во мне. Хе-хе, меня и вправду не остановить. Ведь я, как дурак, зациклился на воскрешении Бельфегора. Хотя ключ уже был у меня в руках.

Обсидиан покачал головой, будто сокрушаясь о своей недальновидности.

Радель не упустил этот момент и спросил:

— Вы сказали, что ключ уже был у вас?

— Да. Теперь я сам поражаюсь, зачем пытался искать его снаружи. Это была пустая суета.

Взор Обсидиана затуманился.

На взгляд Раделя, тот уже не просто стал позитивным, а будто обрел некое высшее просветление.

— И ты не ищи его вдали. Ключ сокрыт в твоем сердце.

Это было очевидно.

Ведь шесть черных ключей в целости и сохранности лежали у Раделя за пазухой.

Однако Радель понял, что профессор говорит совсем не об этом.

Обсидиан выглядел почти умиротворенным.

Похоже, воскрешение Бельфегора его больше не волновало.

«Значит, артефакт действует даже на такую падшую душу».

Радель убедился, что Ожерелье радости работает безупречно.

......

Епископ великого храма Ордена Высшего Божества в Марселленте, Ламбрадо Алтанте, только что прибыл на место.

После возвращения с совета епископов он пребывал в дурном расположении духа.

— …Безмозглые болваны.

У Ламбрадо невольно вырвались истинные чувства.

Темные круги под его вечно затененными глазами стали еще чернее.

Собрание превратилось в сущий балаган.

Он знал, что у епископов-реформаторов длинные языки, но не подозревал, что они окажутся настолько назойливыми.

С каждым днем они становились всё наглее.

— «И долго вы собираетесь держать еретиков под замком?», спрашивают они.

Ламбрадо презрительно хмыкнул.

Разве эти люди, именующие себя епископами, хоть что-то знают о демонах?

Впрочем, они всю жизнь занимались лишь бумажной волокитой и никогда не сражались с отродьями бездны, так что это было ожидаемо.

Демоны бесконечно блуждали в поисках следующего сосуда.

Стоило носителю, продавшему душу, погибнуть, как они тут же принимались искушать любого, кто находился рядом.

Насколько же коварны были их посулы.

Ситуация доходила до того, что держать еретиков взаперти, не убивая, было гораздо безопаснее, чем порождать новых приспешников тьмы.

«Ходят слухи, что в подземной тюрьме закончились места!»

«Как смеют еретики занимать святой храм! Раз так — казним их всех!»

Голоса спорящих епископов-реформаторов до сих пор отчетливо звучали в ушах Ламбрадо.

Нахмурившись от пульсирующей головной боли, Ламбрадо вошел в храм.

Навстречу ему поспешил инквизитор Кирио Тайтс.

— Епископ, вам нужно немедленно пойти со мной.

Его лицо оставалось спокойным, но в голосе чувствовалась спешка.

Это было совсем не похоже на Кирио, который, как истинный инквизитор, обычно сдерживал любые эмоции.

— Куда именно я должен идти?

— В подземную тюрьму.

Подземная тюрьма?

Неужели еретики снова подняли бунт?

Епископу и так досталось из-за них на совете, поэтому новость о том, что сразу по прибытии в Марселлент ему нужно снова видеть этих фанатиков, не прибавила настроения.

Подавив внутреннее раздражение, Ламбрадо спустился вслед за Кирио.

Перед тем как отворить тюремную дверь, он даже сотворил короткую молитву, дабы очистить разум.

Ведь еретики черпали силы, когда чувствовали негативные эмоции окружающих.

Обычно Ламбрадо не велся на провокации, но когда он слышал их оскорбления в адрес покойных родителей, у него порой возникало жгучее желание убивать.

Еретики были мастерами в осквернении чувств и создании выгодных для себя ситуаций.

Скри-и-ип—

Дверь отворилась, и Ламбрадо на мгновение лишился дара речи от увиденного.

— Что здесь происходит…?

Его ждали вовсе не буйствующие еретики.

Никто не плевался и не изрыгал проклятия при его появлении, как это бывало обычно.

Они смирно сидели на стульях с одухотворенными лицами.

Один из них даже произнес:

— Давно не виделись, епископ. Вы всегда так усердно трудитесь. Глядя назад, мы понимаем, насколько были незрелыми.

— Пусть мы и отдали души Господину, не было никакой причины плевать в инквизиторов. Ха-ха.

Где-то глубоко внутри еретики всё еще пребывали в смятении, но те десять человек, что сидели у входа, выглядели на редкость миролюбиво.

— Верно. Всё равно нас поймали в храме, разве всё это имело смысл? У меня лишь одно желание: поскорее закончить эту жизнь и отправиться к Господину, чтобы служить ему.

— Истинная правда. И всё же, не стоило кричать до хрипоты. Есть много иных способов творить зло. Мы поступали глупо.

Пораженный переменой атмосферы, Ламбрадо обернулся к Кирио.

Тот улыбнулся и кивнул.

— Всё это благодаря Его Высочеству Раделю.

......

Ожерелье радости, которое принес Радель, сработало как надо.

Стоило израсходовать все материалы и наделать их побольше, пока была возможность.

Конечно, их не хватило на каждого еретика, запертого в подземелье, но осознание того, что артефакт обладает такой силой, приносило удовлетворение.

Особенно довольным выглядел епископ Марселлента Ламбрадо.

— Можешь выбирать.

С чуть посветлевшим лицом Ламбрадо указал на награды, разложенные перед Раделем.

Святые реликвии Ордена Высшего Божества: Колокол Очищения, используемый инквизиторами; Лилия Чуда, вырезанная из мрамора святой земли; Сапоги Заблудшего Святого — все они ждали выбора Раделя.

Даже Радель, не имеющий божественной силы, чувствовал исходящую от них необычайную мощь.

«Сапоги Заблудшего Святого. В них можно вмиг найти любую потерянную тропу. А Лилия Чуда… Эта реликвия дает ответ на молитву, пусть и всего один раз. Все они великолепны. Но для принца лучше всего будет выбрать Колокол Очищения».

Густо Зебро мысленно строил догадки, наблюдая за раздумьями Раделя.

Колокол Очищения, отгоняющий скверну, давал защиту от демонической энергии одним фактом обладания им.

Для Раделя, лишенного святой магии, он был бы крайне полезен.

Однако Радель, бегло осмотрев дары, покачал головой.

— Мне не нужна награда. Достаточно будет одного ящика святой воды, освященной епископом.

Дзынь—

+++

[Квест успешно завершен.]

Ваша бескорыстность произвела впечатление на всех.

Симпатия Ламбрадо Алтанте преодолела порог в 10 единиц.

Симпатия Ламбрадо Алтанте достигла 30.

Симпатия Густо Зебро преодолела порог в 10 единиц.

Симпатия Густо Зебро достигла 60.

+++

Вместе со звуком уведомления уровни симпатии Густо и епископа Ламбрадо взлетели вверх.

Это было подтверждением успешного финала задания.

«Мне, не обладающему божественной силой, не удастся должным образом использовать мощь святых реликвий. Святая вода куда практичнее».

Для Раделя, который уже не раз ощутил эффективность святой воды при борьбе с нежитью, выбор был очевиден.

Тем не менее Густо и епископ Ламбрадо были глубоко удивлены.

Особенно для епископа это значило очень многое.

«Проблема подземной тюрьмы была решена с помощью магического инструмента принца Раделя. Если еретики больше не бунтуют, их незачем держать в цепях под землей».

Более того, хладнокровное поведение Раделя перед лицом лучших святынь, которые мог предложить епископ, внушало безграничное доверие.

Епископ Ламбрадо почувствовал, что его сердце открывается Раделю.

— …Ваше Высочество не перестает меня удивлять. Тем более, я слышал, сегодня вы узнали от высокопоставленного члена Черного Ордена о наличии шпиона.

Он медленно обратился к Раделю.

— На самом деле, у меня есть подозрения на этот счет. Стыдно признавать, это выставляет храм в дурном свете, но полагаю, от вас мне нечего скрывать.

Епископ Ламбрадо поведал ему, что внутри Ордена фракции разделены, политические распри перешли все границы, из-за чего деятельность инквизиторов теперь даже ограничена, а среди епископов есть те, кто тесно связан с аристократией или членами императорской семьи.

Даже по этим словам было ясно: в Ордене Высшего Божества вполне могли найтись люди, желающие устранить Раделя.

«Нужно выяснить, кто это».

Но как раздобыть информацию?

…Нет. Разве те, кто искуснее всех в сборе данных, не находятся прямо рядом со мной?

Радель прекрасно знал экспертов, к которым мог обратиться в подобной ситуации.