Последняя ночь программы обмена (1)
Вечер, когда закончилось дружеское состязание.
Это была последняя ночь программы обмена.
В актовом зале был устроен торжественный прием в честь завершения встреч двух академий.
Здесь собрались не только студенты и профессора из Хеллингтона, но и старшекурсники академии.
В одной стороне огромного зала был великолепно накрыт фуршет.
Радель заметил Тунию, державшую сразу три тарелки в одной руке.
Она упоминала, что ради задания даже внедрялась в качестве работника ресторана, и вправду — навык был отточен до автоматизма. Разница заключалась лишь в том, что сейчас она держала тарелки, чтобы есть, а не чтобы подавать.
Рядом с ней Инетта придирчиво выбирала десерты.
— Пусть и не дотягивает до императорского дворца, но уровень весьма достойный.
Если уж Инетта, будучи принцессой, так отозвалась, прием действительно был роскошным.
— Ваше Высочество, я принес напитки.
Густо подошел с двумя бокалами шампанского и протянул один Раделю.
— Спасибо.
Радель взял бокал из рук Густо и стал наблюдать за студентами двух академий, которые, забыв о результатах состязаний, смеялись и болтали.
Он видел, как магические шовинисты нашли общий язык и окружили Леона; видел Эдварда с друзьями, которые обменивались чем-то с хеллингтонцами, успев с ними за это время сблизиться.
Попадались на глаза и старшекурсники: возможно, из-за того, что они виделись каждый год, их беседы со студентами Хеллингтона выглядели совершенно естественно.
Сцена, где профессора академии и их коллеги из Хеллингтона делились мнениями, также привлекла его внимание.
Зрелище, достойное настоящей программы обмена.
В этот момент по залу разнеслось объявление:
— Пожалуйста, минуту внимания. Сейчас слово возьмет ректор.
Вскоре на трибуне появился человек.
Это был Кромвель Бондис, ректор Императорской академии магии.
— Приятно со всеми познакомиться. Я Кромвель Бондис, ректор этой академии.
Стоило ему назвать свое имя, как глаза студентов округлились.
Среди первокурсников, впервые видевших ректора, даже раздались возгласы:
— Кромвель Бондис?!
— О боже мой!
Кромвель Бондис. Маг, прозванный гением, не знающим себе равных в истории.
Самый молодой ректор академии и фигура, доминирующая в мире магии.
Он прославился как чародей, который поступил в академию — куда обычно зачисляют в семнадцать — в возрасте десяти лет, более десятилетия проводил исследования и, в конце концов, в совершенстве овладел всеми дисциплинами.
Магия расширения пространства, примененная в рюкзаке Раделя, также была разработана Кромвелем.
До него считалось, что эта магия применима только к пространствам с фиксированными координатами, но представленный им метод полностью перевернул существующие рамки.
Магия, которую можно накладывать даже на движущиеся объекты, то есть на предметы, координаты которых меняются в зависимости от их положения.
Он был революционером, изменившим само понятие пространства в магии.
— Говорят, он начал обучение по двойной специализации уже в десять лет.
— Эх, как же отец сравнивал меня с ним в детстве, просто у-у-ух…
Похоже, в семьях магов детей часто сравнивали с Кромвелем Бондисом — легендарным чародеем, блиставшим во времена молодости их родителей.
Существо, которым одни восхищались, а другие содрогались лишь от одного упоминания его имени.
Вдобавок ко всему, он загадочно улыбался, что создавало вокруг него атмосферу таинственности.
— Этот образ «темного властелина» за спиной — такой чертовски харизматичный!
— Точно, в нем чувствуется некая особая аура.
Судя по всему, фанатов среди студентов у него хватало.
В таком возрасте многие начинают любить Темных Владык больше Героев, считая их куда круче.
Радель мысленно кивнул и посмотрел на ректора, стоявшего на трибуне.
— Ректор популярнее, чем я думал.
— Серьезно? Я вот не в восторге.
Инетта на слова Раделя лишь пожала плечами.
— Он каждый год отправляет запросы в императорский дворец, заявляя, что хочет изучать нашу семью. Разумеется, Его Величество ни разу не дал добро, но разве это не абсурд — сметь делать императорскую кровь объектом исследований?
Инетта выглядела возмущенной.
— Иногда он появляется на императорских мероприятиях, но с таким лицом, что невозможно понять его мысли. Бывает, уходит, не проронив ни слова. Иногда мне кажется, что он посещает официальные приемы только ради наблюдения за нами.
Подозрения Инетты не казались необоснованными. Среди магов, погруженных в исследования, было полно чудаков.
Даже глядя на профессоров академии, было ясно — у каждого свои причуды.
— …Выражаю благодарность официальным лицам и студентам академии Хеллингтон, проделавшим путь до самого Марселлента. Прошу всех наслаждаться праздником.
Как только речь Кромвеля завершилась, зал снова ожил.
В это же время к Раделю подошел Эдвард.
— Ваше Высочество, поздравляю с победой в зачистке подземелья.
— Это не только моя победа. Мы выиграли все вместе.
Слова Раделя побудили друзей Эдварда восторженно вставить свои пять копеек:
— Ого, разве слова принца сейчас не трогают до глубины души?
— Как и ожидалось от Его Высочества Раделя! Благодаря вам, принц, мы выиграли на ставках.
— Сорвали солидный куш!
Радель вспомнил, как группа Эдварда о чем-то переговаривалась со студентами Хеллингтона.
«Так это был денежный тотализатор».
Возможно, именно компания Эдварда и практиковала саму суть «обмена».
Раз уж материальный обмен — это тоже обмен.
— Ваше Высочество, говорю это, дабы вы не сочли иначе: я не участвовал в столь недостойном пари.
Эдвард решительно открестился от своих друзей, заявляя о своей невиновности.
В ответ на это те его освистали:
— Ты же орал, что готов поставить всё состояние на победу принца!
— Из-за твоего бахвальства те хеллингтонцы взбесились и повысили ставки!
Это значило, что именно благодаря ярой поддержке Эдварда соревновательный дух гостей вспыхнул с новой силой.
Эдвард внутренне скрипнул зубами в сторону товарищей.
— ...Вы закроете свои рты?
— Гляньте-ка, Эдвард заговорил элегантно, раз принц рядом!
— Но разве это не делает его характер еще хуже?
На взгляд Раделя, эти ребята всегда выглядели не разлей вода.
И тут случилось непредвиденное.
— Прошу прощения, не уделите ли минуту внимания?
Кто-то обратился к Раделю.
Это был студент в форме Хеллингтона.
......
— О чем ты хотел поговорить?
Радель посмотрел на оппонента, который вывел его в сад за актовым залом.
Видать, дело было секретным.
Тогда хеллингтонец, оглядевшись по сторонам, разомкнул губы:
— Мне нужно кое-что подтвердить.
— Подтвердить? — Радель спросил с недоумением. — Что именно?
— Да, до меня дошли слухи, что у вас есть один интересный предмет.
Студент ответил Раделю, при этом незаметно заведя руку за спину и формируя печать.
Затем магический круг, заранее выгравированный на его ладони, тускло засветился. Из арсенала темной магии — магия гипноза, воздействующая на разум.
«С её помощью я выясню, что скрывает Восьмой принц».
Мысленно поклялся Обсидиан.
Именно так. Студентом Хеллингтона на самом деле был профессор-иллюзионист Обсидиан.
— Насчет черного ключа… где ты его взял?
Спросил Обсидиан, накладывая заклинание гипноза.
Его цель в академии была проста. Заполучить черный ключ, необходимый для воскрешения Высшего демона Бельфегора.
Слова босса подземелья до сих пор звучали у него в ушах.
«— Твое заветное желание отобрал какой-то щенок! Какая досада!»
Никакого ключа, хотя он с таким трудом пробрался в академию и зачистил подземелье?
Более того — его увел какой-то юнец.
Кто вообще осмелился помешать великому замыслу.
Сейчас было не до выбора средств. Он обязан был найти того, кто забрал ключ.
И вот он случайно заметил этот ключ в руках Раделя.
Увидев его, Обсидиан загорелся желанием вернуть артефакт любой ценой.
Вот почему он рискнул и выманил принца.
Однако был один нюанс, который он не учел.
«Почему магия гипноза развеивается?»
Обсидиан пришел в замешательство от того, что магическая энергия постоянно улетучивалась.
Это значило, что он терпел неудачу при каждой попытке наложить чары.
Хотя гипноз не сработал, Радель, вопреки ожиданиям Обсидиана, заговорил послушно:
— Если ты о черном ключе, то имеешь в виду этот?
Радель достал из-за пазухи обычный ключ от комнаты в общежитии, выкрашенный в черный цвет.
— Я покрасил его, пока тренировался в Магии трансформации.
Только тогда Обсидиан осознал, что совершил просчет.
«Неужели я ошибся, зациклившись на цвете?»
Это еще можно было исправить. Если только гипноз сработает как надо.
Однако он и понятия не имел, что его план провалился с самого начала.
— Профессор, вы интересуетесь этим ключом?
От слов Раделя лицо Обсидиана застыло.
«С каких это пор он знает, что я — профессор?..»
......
Дзынь—!
+++
[Неизвестная магия вторгается в разум пользователя.]
[Активировано «Обнуление статусных эффектов».]
+++
Дзынь—!
+++
[Неизвестная магия мешает восприятию пользователя.]
[Активировано «Обнуление статусных эффектов».]
+++
Радель одно за другим закрывал окна уведомлений, мешавшие обзору.
От постоянных звонков в ушах он уже начал терять терпение.
«Он применяет магию без остановки».
Решив, что пора прекращать этот цирк, он обратился к опешившему Обсидиану:
— Можно и мне задать вопрос? Зачем ты вызвал меня отдельно?
Радель указал на здание зала, где шел банкет.
— Кто этот профессор, что сейчас там внутри?
На банкете отчетливо виднелась фигура Обсидиана, смеявшегося и болтавшего со студентами.
Он всё знал.
Челюсть Обсидиана задрожала. Теперь отступать было некуда.
Он вытащил из-за пазухи настоящий посох.
— Ты узнал слишком много.
И магия иллюзий, и магия гипноза потерпели крах.
Теперь оставалось либо стирать память магией, либо устранить принца прямо здесь.
Обсидиан мгновенно принял решение.
«Рано или поздно его всё равно пришлось бы убрать».
Член императорской семьи, способный стать новым символом веры. Его смерть была бы выгодна.
В некотором роде это был шанс.
Он взмахнул посохом и наложил на Раделя мощнейшее заклинание проклятия, на которое был способен.
— Мрак, расцвети!
Когда посох указал на Раделя, во все стороны потянулась мощная демоническая энергия.
Это было кошмарное проклятие, покрывавшее тело черными пятнами и ведущее к неминуемой смерти. Поскольку оно могло оборвать жизнь, откат при неудаче также был огромен.
Разумеется, шансов на провал не было.
Все главы Черного Ордена были величайшими мастерами проклятий.
И Обсидиан входил в их число.
В тот миг, когда он победно ухмыльнулся, предчувствуя успех...
— Кх-а?!
Боль, вонзившаяся в легкие до такой степени, что стало трудно дышать.
Обсидиан вцепился в грудь и рухнул на пол.
Бам—!
Казалось, легкие разрываются на части, а все внутренние органы завязываются узлом.
Эта боль была ничем иным, как отдачей от проклятия.
Обсидиан через силу окутал свое тело демонической энергией. Оставь он всё как есть, от шока могло остановиться сердце.
Как только он подготовился, нахлынула новая волна боли.
— Кха!
Он не понимал. Проклятие было идеальным.
Восьмой принц, не обладающий божественной силой, отразил его?
«Почему я, а не этот щенок, валяюсь на полу и корчусь от боли?»
Вопрос сорвался с его губ вместе с горстью хлынувшей крови:
— Почему…?