Слушания Раделя Сильверта Крециана (1)

— Выбирай.

Радель растерянно моргнул, глядя на столь неожиданную картину.

Кромвель Бондис, ректор академии, пристально наблюдал за Раделем, подперев подбородок рукой.

На его губах играла мрачная усмешка.

Этот человек определенно обладал подавляющей аурой.

Судя по одной только атмосфере, можно было подумать, что перед тобой босс преступного синдиката, а не ректор.

И ведь это точно кабинет ректора…

«Разве он позвал меня не для серьезного разговора?» — подумал Радель и решил спросить прямо.

— Гм, господин ректор. Причина, по которой вы вызвали меня сегодня…

— Все верно. В этом она и заключается.

— Простите?

Когда Радель изобразил на лице полное непонимание, Кромвель с ехидной улыбкой хлопнул в ладоши.

— Вот это выражение лица «я понятия не имею почему я здесь»!

— Что?

— Мне действительно нравятся такие студенты, как Радель.

Чем дольше они беседовали, тем больше казалось, что Радель проваливается в лабиринт.

Однако улыбка не сходила с лица Кромвеля.

У него не было откровенно зловещего облика, но стоило ему улыбнуться, как это тут же начинало походить на скрытую угрозу.

— Ладно. Раз уж ты не до конца понимаешь, я объясню.

Кромвель пронзительно впился взглядом в Раделя и заговорил.

— Я вызвал тебя, потому что хотел похвалить. А то, что разложено перед тобой — твоя награда.

Вещи, которые Кромвель выставил перед Раделем, были поистине бесценными.

Радель окинул взглядом подготовленные дары.

Книга по теории магии, сияющее яркими красками зелье, магический инструмент, который он видел впервые, роскошный посох, золотая мантия — даже слепому было ясно, что добыть эти вещи невероятно сложно.

— Вчерашний поступок студента Раделя был по-настоящему храбрым. Благодаря тому, что ты без страха противостоял еретику, удалось избежать больших жертв. Я хочу выразить тебе глубочайшее признание.

Кромвель медленно зааплодировал.

Хлоп-хлоп—!

Как только звук аплодисментов разнесся по кабинету, магическая лампа на стене испустила сияние.

— Это Лампа Хвалы. Магический инструмент, реагирующий на определенный звук хлопков. Я создал её, думая о студенте Раделе. Ну как, теперь чувство, что тебя хвалят, стало сильнее?

Пока он это говорил, ухмыляющееся лицо Кромвеля в свете лампы выглядело еще более зловещим.

При этом его манера держаться полностью соответствовала образу заботливого наставника.

— Размышляя о награде, я решил, что будет лучше, если получатель выберет её сам. Ну как, тебе нравится что-нибудь?

Радель кивнул.

— Да. Если честно… мне очень нравится.

Радель ответил искренне.

Пусть ректор и казался немного эксцентричным, это было не важно.

Награда, лежащая перед глазами, имела куда больший вес.

— Тогда не торопись, выбирай.

Кромвель снова указал на предметы.

Радель принялся медленно изучать вещи.

Книга по теории магии.

Заметив надпись «Автор: Кромвель Бондис», он понял, что этот труд написан самим ректором.

Наверняка по ней можно было выучить грандиозные заклинания, созданные этим гениальным магом.

Магический инструмент, лежащий рядом, тоже вызывал интерес.

Он, без сомнения, повышал характеристики владельца.

— А что это за браслет?

— Наденешь его — и твоя магическая сила удвоится.

Это вообще реально?

Радель на мгновение впал в ступор.

Маги всю жизнь бьются над увеличением запаса маны, но это чертовски трудно.

Потому что магическая сила — это врожденный дар.

Конечно, существовали зелья, временно восстанавливающие ману, или артефакты, помогающие её развивать, но…

«Я никогда даже не слышал о предмете, который удваивает магическую силу».

Что ж, если это сотворил сам ректор, всё возможно.

— Отличная вещица. Повторно создать такую почти невозможно. Материалы для неё достать крайне тяжело.

Видя колебания Раделя, Кромвель вставил свое слово.

Это определенно был предмет, за который стоило побороться.

Пусть даже для Раделя, обладавшего Обнулением статусных эффектов, использование таких вещей было под вопросом.

Следующим, что привлекло внимание Раделя, был тонкий лист бумаги.

— А это что?

Когда Радель указал на бумагу, Кромвель удивленно вскинул брови.

— Хм? Я положил это в список просто для веса, чтобы не было пусто. Там ничего особенного.

«Ничего особенного». Когда он описывал другие предметы, он не использовал такие выражения.

Это раззадорило любопытство Раделя еще сильнее.

— Это свиток? Или карта?

— Раз уж студенту Раделю так интересно, я расскажу. Это чертеж магического инструмента, который я разрабатываю в последнее время. Поэтому я не решился предлагать его уверенно. Ведь я еще даже не пытался его собрать.

Значит, это был проект артефакта, существовавший только на бумаге и еще не явившийся миру.

— Что это за магический инструмент?

— О, неужели студента Раделя заинтересовала тема моего исследования?

Глаза Кромвеля хищно блеснули.

Радель всего лишь спросил о предназначении чертежа, но Кромвель с воодушевлением пустился в объяснения.

— Скажем так. Если предположить, что у человека есть стандарты добра и зла, можно ли изменить их с помощью магии? Возможно ли изменить человеческие эмоции и, более того, концепции, которые становятся основой поведения?

Радель мало что понял из этих рассуждений, но одну вещь уловил четко.

Кромвель задумал инструмент, который полностью перекраивает личность.

— И вот к чему я пришел. Негативные мысли, негативный настрой! Они меняют человеческую волю, извращают добро и зло, влияют на поступки. Значит, нам просто нужно это изменить!

— То есть человек, который использует этот артефакт ректора…

Кромвель медленно расплылся в улыбке.

Она была неописуемо жуткой.

— Именно так. Он превращается в исключительно позитивную личность.

Звучит неплохо?

Радель без колебаний указал на чертеж.

— Я выбираю вот это.

Кромвель покачал головой с выражением искреннего сожаления.

— Ты серьезно согласен на этот незавершенный продукт? Подумай еще раз. Это лишь набросок. Есть причина, по которой я не собрал его, несмотря на готовый дизайн.

— Какая же?

Кромвель заговорщицки прошептал:

— Он совершенно не действует на изначально позитивных людей.

Тем более отлично!

В памяти Раделя тут же всплыли лица тех, кому этот инструмент жизненно необходим.

Леон, вечно объятый негативом и желанием убивать братьев при любой возможности, или некоторые товарищи, не желающие идти на контакт в коллективе…

Хотя браслет, удваивающий ману, был шикарен, чертеж магического инструмента манил Раделя куда сильнее.

Когда Радель окончательно подтвердил свой выбор, Кромвель вздохнул.

— Фух, тебя не остановить. Учти: из-за этого поступка мне придется любить студента Раделя еще сильнее.

Надо же уметь произносить такие теплые слова с таким пугающим подтекстом.

Радель восхитился экстраординарным талантом ректора.

— Можешь идти.

— Разве вы вызывали меня не для того, чтобы обсудить еще что-то важное?

Однако ректор изобразил искреннее недоумение.

— Я ведь звал тебя, чтобы вручить подарок, не так ли?

На этот раз настала очередь Раделя впасть в замешательство.

Он ожидал услышать наставления о том, что нельзя болтать о событиях прошлой ночи, или хотя бы предупреждение о осторожности.

Увидев такую реакцию, Кромвель улыбнулся еще шире.

— Нужно ли говорить что-то еще? Я верю, что студент Радель и сам всё понимает.

......

Радель покинул кабинет ректора и направился в общежитие.

«Верит, что я сам всё понимаю…»

Имел ли он в виду, что Радель должен следить за языком, или это была угроза — мол, ректор надеется, что студент осознает последствия длинного языка?

В любом случае, Кромвель был удивительным человеком: любое его слово звучало крайне многозначительно.

Как бы то ни было, он оказался благодетелем, вручившим ценный дар.

Радель развернул чертеж; инструмент имел форму ожерелья.

«Ожерелье радости?»

Прочитав название, Радель кивнул.

Действительно, что может быть радостнее превращения негативного человека в позитивного.

Название было вполне логичным.

Изучив список материалов, магический круг и формулы на чертеже, Радель понял, что вполне сможет изготовить его самостоятельно.

Сложность заключалась в контроле маны — требовалось филигранно настраивать мельчайшие потоки внутри контура.

Но задача не была невыполнимой.

«Отдать чертеж целиком…»

Только теперь Радель осознал ценность подарка.

Магические формулы здесь были на порядок выше уровня базовой магии, которую он изучал.

На своем уровне Радель мог лишь пытаться имитировать их, но если бы этот чертеж попал в руки опытного мага, тот мог бы обрести великое озарение.

Как раз когда Радель спрятал чертеж за пазуху, намереваясь закупить материалы и заняться изготовлением во время выхода в Марселлент…

Свист—!

Нападение произошло столь молниеносно, что он не успел его распознать.

«Жажда убийства не чувствуется?!»

Бам—!

Получив внезапный удар по затылку, Радель тут же потерял сознание.

......

— Ты проснулся?

Открыв глаза, Радель обнаружил себя в комнате для собраний в общежитии.

Вокруг него, крепко связанного, стояли знакомые лица.

Туния, Инетта, Густо и Арманди.

Только тогда Радель понял, что произошло.

«Туния напала на меня из засады».

Поскольку не было жажды убийства, Сверхчеловеческая интуиция не сработала.

Когда к Раделю вернулось сознание, Инетта торжествующе рассмеялась.

— Ты не единственный, кто может просить Тунию об услуге, понятно!

Густо негромко вставил:

— Тратить силы на такое соперничество бессмысленно.

— Соперничество? Ты думаешь, я делаю это из азарта?!

— Разве нет?

Густо виновато склонил голову перед Раделем.

— Простите, Ваше Высочество. Я должен был её остановить…

— Эй! Ты что творишь?!

Инетта подскочила и грозно зыркнула на Густо.

— К чему эта мягкотелость? Зачем сейчас извиняться!

— Вы не говорили, что мы собираемся похищать Его Высочество.

Внутренний раздор?

Раделю было странно наблюдать за их перепалкой.

Обычно он сам вырубал и связывал других, и еще никогда не оказывался в роли жертвы.

Впрочем, любой опыт полезен, и он решил, что это пригодится ему в будущем.

Радель предпринял попытку заговорить с предводителем похитителей.

— Инетта, ты затеяла это из-за моей секретной просьбы к Тунии?

— Что? Вовсе нет! — Инетта яростно замахала руками. — Это был официальный заказ с оплатой. Мы сделали это не потому, что мы друзья. Ведь так, Туния?

— Верно. Я получила деньги.

Туния кивнула.

Инетта удивленно обернулась к ней.

— Правда? Мне ты об этом не говорила.

— С тебя я брать деньги не собиралась.

— …Боже мой, Туния.

Лицо Инетты исказилось от умиления.

Густо спросил с полным непониманием на лице:

— Вас ведь не тронули сейчас слова о том, что она просто не возьмет с вас денег?

— Да замолчишь ты или нет? Я впервые такое чувствую! Тебе не понять, у тебя-то друзей навалом!

— Не так уж и много. Всего-то около тридцати соратников из числа послушников?

— Ах ты лжец!

Наблюдая за этой сценой трогательной дружбы, Радель только сейчас заметил доску в комнате.

Там, размашистым и яростным почерком Инетты, было начертано:

[ Первые слушания по делу Раделя Сильверта Крециана. ]