Обет святого рыцаря
Епископы фракции реформаторов замерли в оцепенении.
Подумать только, подобные слова сорвались с уст набожного Густо!
Более того, сама просьба испытать восьмого принца возникла лишь из-за подозрений в ереси.
Густо никогда не принимал поручений, если не считал их оправданными.
— Возможно, выражение вам не по душе, но это мои личные чувства, — спокойно продолжил Густо. — Клянусь перед Высшим Божеством: всё сказанное мною — истина.
Обет святого рыцаря.
Этот обет могли давать лишь святые рыцари — мечи Высшего Божества; знак господень являлся только в том случае, если слова были правдивы. И наоборот, если клятва оказывалась ложной, на голову согрешившего обрушивалась суровая божественная кара.
Среди епископов снова прошел ропот. Они ощутили непоколебимую решимость Густо.
Представители фракции реформаторов лишь сильнее впали в ступор.
«Он готов зайти так далеко?»
Лишь Архиепископ хранил на лице загадочную улыбку.
— Именем Высшего Божества. Говори же, брат Густо.
Густо подробно поведал о том, что видел и слышал во время Испытания Трех Дней: о том, как искренне молился Радель, о мощном отклике божественной силы в зале и о том, как принц рухнул без чувств после молитвы.
— Даже теряя сознание, он обратился ко мне, когда я применял Исцеление. «Брат, не трать божественную силу попусту. Я приду в себя, когда отдохну».
На этих словах у некоторых расчувствовавшихся епископов на глаза навернулись слезы.
Лица реформаторов теперь стали пепельно-серыми. Среди них были те, кто уже пообещал знати обвинить восьмого принца в ереси.
Они остро чувствовали: план трещит по швам.
Густо завершил рассказ.
— Клянусь перед Высшим Божеством: в моих речах нет ни капли лжи.
В тот же миг вокруг Густо вспыхнул ослепительно-белый круг. То был знак Высшего Божества, подтверждающий Обет святого рыцаря.
Епископы давно не видели столь праведной клятвы.
При виде сияющего ореола они склонили головы в краткой и благоговейной молитве.
В центре ослепительного круга Густо закрыл глаза и опустился на колени перед Архиепископом.
— …На этом всё.
Архиепископ усмехнулся и обвел епископов взглядом.
— Вы все хорошо слышали?
Внутри Ордена Высшего Божества слово Архиепископа считалось абсолютным законом.
Священнослужители замерли в ожидании вердикта главы, который до сего момента никак не высказывался о восьмом принце.
— Отныне разговоры о ереси восьмого принца прекращаются. На мой взгляд, этот человек истинно предан Высшему Божеству. Разве не так?
Архиепископ обвел присутствующих взором.
Хотя он говорил иносказательно, никто не упустил смысла: это было явное благоволение к Раделю.
Епископам фракции реформаторов оставалось лишь кивать, подобно немым, отведавшим меда.
Архиепископ подошел к Густо, положил руку ему на плечо и благословил.
— Это было непростое испытание, ты отлично справился. Я хочу наградить брата Густо за усердие. Проси чего пожелаешь.
На лице коленопреклоненного Густо на мгновение отразилось раздумье.
Однако, словно уже всё решив, он сразу ответил:
— Я желаю отправиться в академию.
......
Радель вернулся из храма во Дворец Восьмого принца.
Прошло несколько дней, пока он восстанавливался в Лечебном покое после обморока.
Покинуть обитель оказалось непросто — жрецы внезапно преисполнились к нему симпатией и не желали отпускать.
Его наконец-то освободили, лишь когда он упомянул о запланированной личной аудиенции у императора, и после всей этой суматохи вид родного дворца показался ему несказанно приятным.
— А?
Однако поведение слуг, которые обычно разлетались в ужасе при виде Раделя, было странным.
Он не мог понять, в чем дело, но чувствовал: что-то изменилось.
Они по-прежнему исчезали, избегая встреч взглядами, но теперь Радель ощущал за спиной их необъяснимые, липкие взоры.
«Почему они подглядывают?»
Радель и понятия не имел, что за время его отсутствия в Императорском дворце поползли слухи.
Люди с глубокой верой даже вставали на его защиту, цитируя рассказы о том, как он лишился чувств во время молитвы в Великом Храме.
«Восьмой принц глубоко изранен душой, поэтому не доверяет дворцовым!»
«Единственный, на кого он полагается — это само Высшее Божество!»
Среди прислуги затесался осведомитель из Великого Храма, который распространял эти сплетни с невероятной скоростью.
В итоге слуги Дворца Восьмого принца уже почти верили, что Радель — ранимая и деликатная личность, сторонящаяся людей лишь из-за глубокой набожности.
Радель, списав всё на странности, направился в свою комнату.
— Значит, сегодня.
Неудивительно, что он так спешил назад.
Наступила дата, указанная в приглашении императора. Останься он в храме еще на день — возникли бы серьезные проблемы.
Как только Радель закончил поспешные сборы и собрался выходить, раздался крик:
— Эй!
Голос казался смутно знакомым.
У ворот Радель заметил карету. Это был экипаж седьмой принцессы, Инетты.
— Ты ведь тоже едешь сегодня в Императорский дворец?
Инетта поманила его рукой из окна кареты.
— Запрыгивай!
Глядя на Инетту, которая выглядела необъяснимо раздраженной, Радель подумал, не прислала ли её Третья имперская супруга и на этот раз.
— Заехала за мной?
— Нет. Просто стало интересно, как ты туда доберешься без кареты?
«Разве это не одно и то же…?»
Радель решил, что комфортная поездка лишней не будет, и послушно кивнул.
— Да, спасибо.
Слуги, наблюдавшие за этой сценой, в смятении хватались за сердце.
Теперь не оставалось сомнений: всё это время они в корне заблуждались!
Видя, что Радель даже не разозлился на седьмую принцессу, явно насмехавшуюся над его безлошадным положением, слуги закипали от негодования.
Если подумать, Радель ни разу не повысил голос на прислугу во дворце.
Неужели он всегда просто подходил и говорил с улыбкой?
«Восьмой принц, который взрослее других королевских особ и всё делает сам…»
«Восьмой принц, который любит тишину и передвигается осторожно, чтобы никого не тревожить…»
Слуги принялись усердно приукрашивать свои воспоминания.
«Посмотрите на него — он просто улыбается в лицо этой дерзкой принцессе!»
— Разве у нас нет бюджета? Разве это нормально, что только у нашего дворца нет экипажа?
— Документ, который я подавал принцу в прошлый раз, так и остался лежать. Думаю, он просто решил, что ему это пока не нужно.
— Почему?
— А ты как думаешь? У него ведь за всю жизнь его никогда не было…
Слуги перешептывались и внезапно замолкли в шоке.
Все в императорской резиденции знали, что принц не выходил из дворца годами, так как его Способность не проявлялась.
Если нет причин выходить — нужна ли карета?
В их глазах Радель в мгновение ока превратился в несчастного, глубоко раненого, но мужественного героя.
......
Сам Радель о каретах не думал. Пользуясь тайным ходом, он до сих пор в них не нуждался.
Да и другие дворцы официально он посещал редко. По крайней мере до сегодняшнего приглашения.
К слову, императора он видел только в раннем детстве.
«Каким же человеком он был?»
До пробуждения памяти прошлой жизни страх перед отцом был велик.
Он даже терзался мыслью, что он бесполезный принц из-за того, что не может пробудить дар.
Дни, когда его никто не навещал.
Мать умерла, единственный брат-близнец ненавидел его — он чувствовал себя брошенным всеми.
Однако теперь те чувства поблекли. Будто всё это происходило в глубокой древности.
Воспоминания тридцатилетнего Охотника наслоились на опыт семнадцатилетнего подростка, и теперь от обоих прошлых осталось лишь ощущение: «это был я».
Для нынешнего Раделя выживание в настоящем было куда важнее былых обид.
— Каков из себя Его Величество? — спросил он Инетту по пути в главный дворец.
Он надеялся получить хоть какую-то крупицу информации, ведь она видела отца куда чаще.
Инетта, глядевшая в окно, ответила не раздумывая:
— Он добрый. Или, скорее… любящий?
Любящий?
Радель внутренне усмехнулся.
Прежний «он», может, и поверил бы, но для Раделя с памятью Охотника это прозвучало как шутка.
Разве добрый и любящий отец бросил бы свое дитя гнить во Дворце Восьмого принца? Тем более ребенка, потерявшего мать?
С точки зрения здравого смысла современного человека — это немыслимо. Оставить ребенка без единого близкого взрослого.
«Не пробудись во мне прошлая жизнь, я бы, наверное, впитал каждое её слово».
Радель подумал, что прежний он был бы так счастлив просто получить приглашение, что безоговорочно поверил бы Инетте.
Но сейчас тридцатилетний разум подсказывал: его позвали только потому, что он наконец пробудил Способность после стольких лет забвения.
— Кстати, — Инетта оторвалась от окна и впилась в него взглядом. — Тот слух… это правда? Говорят, в Великом Храме случилось чудо.
— Чудо?
Инетта не могла скрыть любопытства, словно долго копила этот вопрос.
— Ну да! Про чудо «Жаждущей земли». Твоя Способность — вызывать дождь, верно?
Услышав это, Радель припомнил предание о святом из своего детства. Рассказ о том, как в разгар великой засухи явился святой и вызвал ливень после трех дней молитв.
Он вспомнил, что на третий день его затворничества действительно пошел дождь; хотя это было чистой случайностью, для окружающих всё выглядело божественным знаком.
«Вот оно как обернулось?»
Радель знал лишь, что в награду за квест его известность возрастет; он и представить не мог, что слухи примут такой оборот.
«Кажется, каша заварилась погуще, чем я думал».
......
Войдя во дворец императора вместе с Инеттой, Радель ощутил на себе сотни взглядов.
Многие смотрели на принцессу, но не меньше глаз было приковано и к нему.
Он шел по коридору, чувствуя себя знаменитостью, проснувшейся таковой в одночасье.
Императорский дворец был несравненно великолепнее его собственного.
Орнаменты на стенах, роскошное освещение, изящные фрески — глаз было не оторвать. Всё соответствовало резиденции монарха богатейшей империи континента.
«Неплохо он тут устроился».
Радель невольно сравнил этот блеск со своим дворцом — не просто уединенным, а откровенно унылым.
Тот был слишком темным и обветшалым, чтобы зваться королевскими покоями.
«Немудрено, что ходили такие дурные слухи».
Вид заброшенного дворца явно способствовал сплетням о ереси и прочей чертовщине.
Зала для приемов оказалась еще роскошнее. Внимание привлекала огромная хрустальная люстра, каждая подвеска которой была ручной работой мастера.
А под ней — элегантный стол и вычурные кресла.
Там уже сидел кое-кто, прибывший раньше них.
Радель по золотым глазам сразу узнал в нем сородича. Это был пятый принц — Венус Эсвен Крециан.
Если седьмая принцесса Инетта управляла огнем, то Венус командовал водой.
Он редко появлялся на публике, но о мощи его Способности ходило множество легенд.
Венус сидел с видом человека, которому абсолютно плевать на всё в этом мире, но вскоре заметил вошедших.
— О?
Точнее, он уставился на Раделя.