Период адаптации первокурсников

Актовый зал утопал в морской воде.

— Всем разойтись!

Появился человек заурядной внешности и начал сгонять студентов в одну сторону.

Мужчина в коричневой мантии мастерски читал заклинание, взмахивая палочкой. Щупальце кракена и морская вода, залившая зал, исчезли в мгновение ока. Раделя это впечатлило.

«Магия — штука удобная».

Поначалу он стремился в академию только ради выживания.

Но теперь его мысли изменились. Он захотел обучиться магии, чтобы и впредь жить с максимальным комфортом.

«Если всё пойдет ладно, смогу просто валяться, не шевеля и пальцем?»

Размышляя о том, как использовать способности в повседневности, он начал с нетерпением ждать первых занятий.

— Первокурсники, все сюда! Мы переходим к временным общежитиям.

Сотрудник, прибравший в зале с помощью магии, собрал новичков вместе.

На вид ему было около тридцати, но возраст мага по внешности определить трудно, так что Радель не был уверен.

— Я Томас Аркейн, профессор Императорской академии магии.

Кратко представившись, он повел за собой абитуриентов.

«Он что-то несет».

Радель, следуя за профессором Томасом, заметил в его руке пустую птичью клетку.

В этот момент Инетта прошептала Густо и Раделю:

— Вот теперь начнется самое веселое.

— Что именно? — уточнил Радель.

Инетта задрала нос и хвастливо пояснила:

— Ты действительно ничего не знаешь? Сдача экзамена — это еще не финал. Через месяц нас ждет оценка первокурсников. Если не выдержишь до тех пор — зачисление аннулируют.

Инетта огляделась и понизила голос, пересказывая то, что слышала от Третьей имперской супруги.

— Мама говорила, что о происходящем внутри академии нельзя трепаться снаружи. Так что добыть информацию почти невозможно.

Судя по словам Инетты, академия была местом, где нельзя расслабляться даже после успешных экзаменов.

Сразу за вступительными следовал месячный период адаптации первокурсников — повторная проверка, достойны ли они здесь учиться.

Весь процесс шел строго по внутренним правилам академии, и оспорить исключение было нереально.

— Это всё, что я знаю. Впрочем, поступив сюда, вы и сами бы об этом вскоре узнали.

Инетта говорила так, будто в этом нет ничего особенного, но между обладанием даже такой крупицей информации и полным неведением была огромная пропасть.

Богатое герцогское происхождение матери Инетты давало свои плоды.

«Очевидно, выжить здесь сможет далеко не каждый».

Тяжелый вступительный экзамен.

А следом — переаттестация в период адаптации.

Академия ясно давала понять: недостойных к знаниям не подпустят.

Подход, вполне подобающий лучшему магическому заведению империи.

— В общем, если через месяц еще будешь здесь — станешь настоящим студентом академии.

Всё вышло именно так, как предсказывала Инетта.

Перед зданием временного общежития студенты прослушали инструктаж профессора о периоде адаптации.

Для многих первокурсников новость о возможном исключении стала громом среди ясного неба.

— Не может быть!..

— Но мы же сдали экзамен!

Профессор Томас Аркейн, глядя на побледневших студентов, не испытывал ровно никаких эмоций. Он наблюдал эту картину каждый божий год с самого момента назначения.

Взмахнув палочкой, он раздал новичкам бланки согласия.

— Ознакомьтесь внимательно и подпишите. Если после прочтения у вас возникнут возражения — можете немедленно покинуть академию.

Радель быстро пробежал глазами текст документа.

Соблюдать правила академии.

При накоплении предупреждений — исключение.

Всё, что происходит во время периода адаптации, остается в стенах академии.

Был и пункт о том, что академия не несет ответственности за жизнь и здоровье студента, если тот нарушит инструкции профессора или проявит неосторожность.

«Вполне терпимо».

Более того, за драки между студентами — немедленное отчисление?

Радель, вспомнив о Леоне, быстро поставил подпись.

Однако некоторые абитуриенты выглядели крайне недовольными.

Разумеется, это были дворяне.

Те, кого в их семьях и провинциях величали гениями. Люди, которые никогда не знали слова «нет».

Текущая ситуация им категорически не нравилась.

— Теперь перейдем к распределению по временным общежитиям. Чье имя назову — выходите вперед.

Профессор Томас начал зачитывать список. Имена Густо и Инетты тоже там были.

— Это первые двадцать студентов, пришедших во время экзамена. Вы получаете по одноместной комнате.

Следом шли четырехместные.

Те, кто прибыл позже — шестиместные.

Когда профессор закончил с распределением по комнатам на шесть человек, лица некоторых студентов налились багровым гневом.

Это были аристократы, которым не досталось личных покоев.

Профессор Томас прекрасно понимал причину их бешенства.

Академия признавала только личные заслуги.

Будь ты хоть трижды лордом, если пришел на экзамен поздно — добро пожаловать в шестиместный номер.

В Императорской академии магии титулы не значили ничего. И это стало первой преградой для тех, кто привык к привилегиям.

— Это… это вообще допустимо?! — закричал кто-то.

— Как мы можем делить комнату с простолюдинами! Я отказываюсь жить в общежитии. Пока я вовремя прихожу на лекции, это не должно вас волновать, верно?

— И я тоже!

Профессор Томас лишь диву давался: каждый год находились дворяне, говорившие одно и то же.

В основном это были выскочки из захудалых родов, но порой попадались и наследники великих фамилий. Такие адаптировались дольше всех и были главными бунтарями.

— Отказано. Согласно правилам академии, студентам запрещено покидать территорию без разрешения.

— Быть не может! Вот я расскажу отцу!..

Томас наклонил голову вбок.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Что вы имеете в виду?..

— С того момента, как вы подписали бланк согласия, любая связь с внешним миром для вас закрыта. Я ясно сказал: изучайте внимательно перед тем, как ставить подпись. Если не желаете подчиняться — выход там.

Лицо дворянчика, устроившего сцену, менялось ежесекундно.

— Это правда?

— Я подписал сразу, как получил, так что без понятия…

Лица тех, кто не удосужился прочесть текст, заметно побледнели.

«Наивные, как дети».

Радель был уверен, что даже зная содержание, они бы всё равно подписали.

Они прошли сложнейший экзамен, и никто не бросит шанс на обучение из-за одной бумажки.

Иными словами, то, что происходило сейчас, было своего рода «дрессировкой».

— Ты подписал?

— Гр-р-р! Ни за что! Я ухожу отсюда!

Томас вздохнул.

Контракт мага — вещь священная.

Обучение этих невежественных сопляков весу слова и обязательств тоже входило в обязанности профессора.

— Вы не следуете инструкциям профессора. У меня нет выбора.

Он взмахнул палочкой и произнес заклинание.

Пуф—!

В тот же миг студент превратился в жабу.

Радель с интересом наблюдал, как магистр сажает «жабу» в пустую птичью клетку.

Не нужно тратить силы на наказания, не нужно разглагольствовать, пока язык не отвалится.

Палочка и одно заклятие — вот и всё решение!

......

Кромвель Бондис, ректор Императорской академии магии, принимал доклад от одного из преподавателей через связного голема.

— Распределение по временным общежитиям закончено?

В ответ из круглого голема, парящего рядом с ректором, раздался голос:

[— Кх-кх, так точно, ректор. Профессор Томас Аркейн сейчас заканчивает с этим.]

Обычно големов делали человеческого роста для боя, но Кромвель модифицировал их, сделав крошечными — своими «глазами и ушами».

— Любопытно, как много новичков продержится в этом году, — Кромвель улыбнулся.

Императорская академия магии занималась не только образованием. Это был оплот магических исследований, где разрабатывали опаснейшие и секретные техники.

Что, если маг, впитавший бездну знаний в этих стенах, падет во тьму?

Для мира это обернулось бы катастрофой.

Зная об этой угрозе, академия каждый год подвергала новичков суровой проверке.

[— Впрочем, кажется, в этом году сопротивления меньше обычного.]

— Неужели? Странно.

Он намеренно распорядился распределить жилье по результатам экзамена.

Среди гордых дворян всегда находились те, кто не мог смириться с реальностью. Как и среди простолюдинов бывали выскочки, что теряли берега от осознания собственного таланта.

Давление от того, что ты плетешься в хвосте. Или тревога, что тебя могут вышвырнуть в любой момент.

Немало людей бросали учебу на полпути именно из-за такого стресса.

Способность контролировать темные эмоции — зависть, гнев, неоправданные амбиции — вот что проверял этот этап.

Академии не нужны маги, которые не могут совладать с собственными чувствами.

Даже если они вытерпят месяц адаптации, что дальше?

Если их дух так легко пошатнуть, им ни за что не выдержать лекции, где ментальная стойкость — это фундамент всего.

— А что там наши члены императорской семьи? — спросил Кромвель, вспомнив о троице принцев.

За ними академия присматривала особенно пристально.

[— Если говорить об общежитии, принцессе досталась одноместная комната. А остальные принцы… остались без распределения.]

Кромвель, чье лицо озаряла всё та же многозначительная ухмылка, довольно сощурился.

Он прекрасно знал, что означает «остаться без места».

Ситуация складывалась крайне интригующая.

......

— К нашему глубокому сожалению, для тех, чьи имена еще не были названы, места в общежитии не нашлось.

После этих слов профессора Томаса лица оставшихся абитуриентов потемнели.

Радель, пришедший последним, тоже был в их числе.

— Взамен мы подготовили снаряжение для лагеря прямо здесь. Пожалуйста, получите по комплекту.

Инетта и Густо в ужасе уставились на Раделя.

— Ты как, в порядке? Может, поменяемся комнатами?..

— Всё нормально, это не проблема.

Радель и в самом деле не видел трагедии в ночевке на свежем воздухе.

Отсутствие койки не означало отсутствие сна. В бытность Охотником он неделями спал в подземельях, и лагерная жизнь была ему привычна.

— Прошу.

— Благодарю.

«А это даже лучше, чем я думал».

Радель с облегчением принял палатку и магическую лампу из рук Томаса Аркейна. Он-то боялся, что им просто швырнут по спальному мешку.

— Эй, ты серьезно собрался там спать?

Инетта не понимала, как Радель — принц, пусть и непризнанный — собирается выживать в таких скотских условиях.

— Нас хотя бы кормят.

Радель ответил совершенно невозмутимо, чем окончательно ввел Инетту в ступор.

Пока он рассуждал о том, что палатка явно лучше комнаты на шестерых, его пронзил чей-то колючий взгляд.

«Опять?»

Поодаль Леон испепелял Раделя глазами, в которых плескалась жажда убийства. В руках он сжимал точно такую же палатку.