Уверенность

Няня пришла в ужас и машинально огляделась. Увидев, что вокруг никого нет, она с облегчением вздохнула, а затем с паническим видом посоветовала:

— Госпожа, вам не следует так говорить!

В этом мире существует множество ограничений для женщин, как будто женщины рождены только для того, чтобы быть нежными и заботливыми, заботиться о своих мужьях и детях, и посвящать всю свою жизнь им.

Няне сейчас больше 40 лет. С самого рождения она почти каждый день сталкивалась с подобным воспитанием. Спустя долгое время она всем сердцем чувствовала, что поступает правильно.

Другие - тем более.

Поэтому, хотя няня и знала, что наложница Жун росла в большой роскоши, она всё равно считала её слишком своенравной.

— Теперь вы мать, поэтому не можете быть такой своенравной, как раньше.

Няня осмелилась дать ей совет только потому, что её прислала госпожа Вэй.

Более того, это императорская кровь, чрезвычайно благородная. А что, если об этом узнает кто-то со скрытыми мотивами?

Или, если маленький принц вырастет и кто-то расскажет ему об этом, не навредит ли это отношениям между матерью и сыном?

Гу Шао в стороне: «…»

«Извините, я уже это слышал».

Однако он был не так недоволен, как няня. По его мнению, было проблемой то, что женщина всё ещё безумно любила преступника после стольких трудностей и мучений, которые она испытывала целых десять месяцев.

Прежде чем стать матерью, она должна быть самой собой.

Этому Гу Шао научила его мать, когда ему было четыре года. Она также говорила, что поначалу он ей не очень нравился, но потом она увидела, какой он милый, и постепенно прониклась к нему симпатией.

Память Гу Шао сохранялась более 20 лет.

И на этот раз он уверен в себе и готов сделать всё, чтобы его мать снова в него влюбилась!

Он слишком хорошо знал, какие дети нравятся людям, и после множества экспериментов ни один взрослый не мог избежать его контроля в молодости.

Все взрослые хвалили его, когда видели!

Просто другие дети не так счастливы, потому что каждый раз, когда он приходил к ним в гости, их родители без всякой причины придирались к ним.

Позже, когда появился термин «зелёный чай», друзья автоматически представляли себе лицо Гу Шао.

{В Китае люди, которых называют «зелёным чаем», это те, кто выглядит наимилейшим образом (святая простота), а внутри - это корыстные и расчетливые особы}.

Когда этот парень был молод, он был ходячим духом зелёного чая с длинными ресницами!

Гу Шао всегда был бесстыжим. Он на мгновение почувствовал себя уязвлённым. Взбодрившись, он снова открыл свои большие слезящиеся глаза и жалобно посмотрел на наложницу Жун, стоявшую перед ним.

Услышав слова няни, наложница Жун на мгновение растерялась.

Она подумала, что, возможно, проблема действительно в ней...

В этом мире не должно быть людей, которые ненавидят своих собственных детей!

Наложница Жун немного растерялась, а когда обернулась, то встретилась взглядом с Гу Шао.

Малыш, казалось, испугался её внезапного рёва, и его крошечное тельце невольно сжалось.

Он уже был готов расплакаться, но не мог. Как раз в тот момент, когда наложница Жун подумала, что он вот-вот разрыдается, она увидела, как он снова замахал руками и закричал.

— А-а-а.

Даже страх не мог помешать ему приблизиться к ней.

В одно мгновение обычно избалованную наложницу Жун охватило непреодолимое чувство вины.

— ...Приведи ребёнка сюда, чтобы я его увидела..

Су Синь обрадовалась и быстро положила маленького принца рядом с наложницей Жун.

Она впервые оказалась так близко к нему. Долго глядя на него, наложница Жун не смогла сдержать хмурый взгляд и вдруг сказала:

— …Уродливый.

Она не могла поверить, что существо, выползшее из её живота, может быть таким уродливым.

— Как маленькая обезьянка.

— Мог ли он быть заменен тайно?

— ...

После секундного замешательства Гу Шао быстро собрался с мыслями.

«Не волнуйся, мам. Всё в порядке, мама!»

«Скоро я буду хорошо выглядеть!»

Увидев, что она наконец-то готова подойти к маленькому принцу, няня не смогла сдержать смех:

— Да ладно вам, все дети такими рождаются. Маленький принц уже очень красивый ребёнок. Обычные дети и на десятую часть не такие красивые, как он, когда только появляются на свет.

Хотя это утверждение немного преувеличено, оно было верно.

Наложница Жун была настроена скептически.

Вскоре Гу Шао не смог больше бороться с сонливостью и погрузился в глубокий сон.

Прежде чем закрыть глаза, он не забыл прижаться лицом к лицу матери, не желая упускать возможность пококетничать.

Как наложница Жун могла устоять перед этим? Почувствовав, как к ней приближается что-то хрупкое и нежное, она невольно задержала дыхание, на мгновение испытав раздражение и противоречивые чувства.

— Кстати, а где Су Юэ?

Наложница Жун только сейчас поняла, что её служанка пропала, потому что она задремала, а малыш тем временем устроил беспорядок.

Как только прозвучали эти слова, все замолчали.

Хотя они знали, что не стоит беспокоить её после родов, но поскольку речь шла о жизни и смерти, Су Синь и Су Цю тут же забыли обо всём и с шумом опустились на колени.

— Пожалуйста, миледи, спасите Су Юэ!

Только тогда наложница Жун поняла, что с Су Юэ что-то случилось.

Десять ударов от Министерства внутренних дел — это не так просто, тем более что это приказ наследного принца. Когда Су Юэ выйдет, с неё заживо сдерут кожу, если она не умрёт. Если ей не повезёт, её жизнь будет разрушена, потому что станет инвалидом.

Хотя его высочество наследный принц наказал Су Юэ, он также спас ей жизнь.

Наложница Жун действительно не знала, что сказать в этот момент. Она просто попросила окружавших её евнухов передать слугам из императорского двора, чтобы те были помягче и просто выразили свою признательность.

— Я думаю, что Министерство внутренних дел не откажет мне из-за моего семейного положения и того факта, что я только что родила ребёнка.

— Но если это так, будет ли его высочество наследный принц... недоволен?

Су Синь почувствовала себя немного неловко.

Наложницу Жун это совершенно не волновало. Она должна защищать тех, кого хотела защитить.

— Когда Су Юэ выйдет, я подарю ей в награду драгоценную заколку для волос, которая лежит на дне моего туалетного столика. Я также дам ей ещё один месяц отпуска и передам десять таэлей серебра её родителям и братьям за пределами дворца.

Наложница Жун никогда не обижала окружающих её людей.

Услышав это, Су Синь и Су Цю пожалели, что не они выбежали тогда на улицу.

После того как всё было улажено, наложница Жун не удержалась и спросила:

— Где император? Почему я не могу его увидеть?

Императрица действительно приходила до этого и, увидев, что наложница отдыхала и не получила серьёзных травм, посидела немного, а затем ушла.

Императрица отправилась в эту поездку из чувства собственного достоинства, но император так и не появился ни в начале, ни в конце.

«Я слышала от людей впереди, что собрание уже давно должно было закончиться».

«Император... вероятно, пришёл не специально».

Няня и служанки переглянулись, не зная, стоит ли говорить правду. Они также боялись, что, если они скажут правду, наложница императора расстроится.

В этот самый момент маленький принц, который до этого крепко спал, внезапно зашевелился.

Гу Шао проснулся от голода. Он обнаружил, что ребёнок действительно не может терпеть голод и его нужно кормить каждые час-два.

С момента последнего приёма пищи прошло более трёх часов.

Увидев, что младенец перед ней булькает, словно от сильной боли, и слаб, как мышка, словно вот-вот умрёт, наложница Жун тут же запаниковала:

— Что с ним?

В тот момент наложницу Жун уже не волновало, придёт император или нет.

Несмотря на то, что император ей очень нравился, сейчас её внимание полностью завладело тем, что лежало перед ней.

— Маленький принц, должно быть, проголодался.

Увидев это, няня не запаниковала, а вздохнула с облегчением.

Вскоре в комнате начался хаос.

В это же время во дворце Чэнмин император Цзинвэнь в пижаме лежал на кровати в форме дракона и не мог уснуть.

Не то чтобы он не испытывал чувств к императорской наложнице, но у него не было другого выбора, кроме как обращаться с ней подобным образом.

Император Цзинвэнь одновременно раздражался и получал удовольствие, думая о том, что, когда он проявляет благосклонность к какой-либо из своих наложниц, та начинает ревновать и закатывает ему истерику.

Несмотря на то, что она высокомерна и неразумна по своей природе, она ни на секунду не может оставить его одного.

«Я надеюсь, что на этот раз она не будет слишком грустить. Она пролила много слёз во время карантина, и теперь у неё могут болеть глаза…»