Прощание. Наступил пятнадцатый день рождения шестого принца

Раньше императрица никогда не обращала внимания на маленькую принцессу. По её мнению, разве может какая-то там принцесса сравниться с благородством принца?

Но теперь всё иначе: по всем параметрам маленькая принцесса получала гораздо лучшее обращение, чем маленький принц. Это было трудно принять императрице всем сердцем.

Ещё более ненавистно было то, что во всём этом виноват был девятый принц. Он лично отвёл маленькую принцессу к Великому наставнику и, не отступая, умолял его обучить принцессу грамоте. Обычный человек на такое бы не пошёл, только девятый принц с его бесстыдством мог такое вытворить. Но именно благодаря его бесстыдству это дело и удалось. Нет ничего более абсурдного и странного в этом мире.

Услышав это, разве императрица не почувствовала себя подавленной?

Но что поделать, даже если она чувствовала себя подавленной. Она не могла заставить Великого наставника так же усердно заниматься с её сыном. Во-первых, императрица вовсе не хотела связываться с учителем наследного принца, ещё неизвестно, будет ли он старательно обучать её сына. Даже если бы он согласился, императрица не смогла бы унизиться до такой просьбы. Некоторые вещи допустимы для детей, но для взрослых это уже потеря всяких границ.

Императрица ничего не могла поделать, кроме как обратиться к императору Цзинвэню с просьбой, чтобы её брат подал жалобу на девятого принца. Результат был предсказуем: император немедленно отклонил её просьбу. Император никак не мог понять: маленький внук императора сейчас учится в императорской школе, и, кроме девятого принца, все остальные принцы вышли из этой школы.

Господин Цэнь не намного хуже Великого наставника, так почему императрица так настаивает на своём? Желание матери дать своему ребёнку самое лучшее – это правильно, но чем больше она настаивала, тем больше он не мог согласиться. Император не хотел давать императрице никакой надежды. Он не понимал, почему та не может этого осознать?

Что касается последнего, то дядя императора подал жалобу на девятого принца, обвиняя его в абсурдном поведении и пренебрежении дворцовыми правилами. Император Цзинвэнь рассмеялся от гнева.

Неспособность смириться даже с одной принцессой делала императрицу ещё более мелочной. Несоблюдение правил – это одно, а то, что императрица упорно цеплялась за это, – совсем другое. Первое было абсурдом со стороны девятого принца, но ведь это был не первый случай его абсурдного поведения. К тому же, это всего лишь принцесса, и даже император Цзинвэнь был готов хорошо её воспитать до замужества. Последнее же свидетельствовало о том, что у императрицы пропала способность принимать других, и она действительно становилась всё хуже с годами.

Поэтому император Цзинвэнь сначала наказал девятого принца, лишив его полугодового жалованья, а затем на суде отругал дядю императора. Другие министры ничего не сказали. Они тоже считали, что какая-то там принцесса не имеет никакого значения. Более того, император сейчас особенно благоволил маленькой принцессе. Такие, как премьер-министр Хэ, не хотели расстраивать императора, спеша вмешиваться в это дело.

В придворных кругах никто не хотел вмешиваться, а уж тем более военные. Герцог Чжэнь первым обрушился с бранью на дядю императора, и дело, как водится, замяли.

Императрица, выслушав это, долго дрожала от гнева.

Но ничего не поделаешь, обучение сына было делом неотложным.

Маленький принц был слаб здоровьем, и только к трем с половиной годам научился говорить и ходить, что задержало его развитие на целых полгода. Императрица видела это и очень переживала.

Если бы император не вмешался, то она сама или дядя императора не смогли бы найти учителя лучше, чем господин Цэнь из императорской школы.

В конце концов, не имея другого выхода, она решила отправить сына туда.

Иногда люди, испытывая недостаток в чем-то, стремятся это компенсировать. Сейчас, когда положение императрицы ослабло, опасаясь насмешек, она стала уделять еще больше внимания пышности.

В день, когда принца отправляли в школу, императрица распорядилась о четырех или пяти служанках, евнухах и сопровождающих. Их процессия была величественной, и когда они проходили, придворные не смели уклоняться и должны были кланяться.

Чтобы показать свою заботу, императрица лично сопровождала сына, что означало еще большее количество приближенных слуг.

Поскольку это был первый день в школе, императрица не встала слишком рано. К тому времени, когда она привела принца, уже давно рассвело.

Императрица, держа сына за руку, медленно шла по дворцовой тропинке. На ее лице играла улыбка, она то и дело наклонялась, чтобы что-то прошептать ему. Она выглядела как настоящая любящая мать.

Но маленький принц оставался совершенно равнодушным, даже казалось, что он хочет вырваться.

Однако, как могла мать, взрослая женщина, позволить ему сделать это? Она тут же крепче сжала его руку.

Выражение лица принца на мгновение стало взволнованным, но когда он встретился взглядом с императрицей, он вздрогнул и тут же опустил голову.

Императрица была довольна, ее голос стал еще мягче:

— Когда мой сын отправится в школу, он должен усердно учиться и не подвести ожидания матери.

До сих пор единственное, что утешало императрицу, это то, что ее сын был умен. Хотя он и не любил говорить, он был очень сообразителен.

— У матери в этой жизни только одна надежда, ты должен хорошо себя показать, стараться превзойти всех. Если ты будешь хорошо учиться, твои братья не будут тебя презирать из-за слабого здоровья.

Императрица продолжала болтать, не замечая никаких изменений в настроении сына.

Как раз в этот момент Е Шо тоже провожал свою сестру.

Хотя он и говорил, что провожает сестру, на самом деле это Цзяньцзянь тащила его за собой.

Утреннее желание поспать подольше снова одолело Е Шо, но на этот раз его будила не императорская особа или стража, а маленькая принцесса Цзяньцзянь.

Ведь вчера наставник велел явиться до времени Чэньши (с 7 до 9 утра), а Цзяньцзянь решила, что раз Великий наставник установил срок, то опаздывать никак нельзя.

— Цзяньцзянь, может, ты пойдешь одна, а братик поспит еще немного? — просил Е Шо, зевая.

— Нельзя, Цзяньцзянь… присмотрит… за братиком… — в этом вопросе Цзяньцзянь была необычайно упряма.

Е Шо чуть не заплакал, совершенно забыв, что она сейчас в том возрасте, когда слова учителя воспринимаются как указ, а слова Великого наставника имеют даже больший вес, чем слова их дешевого отца.

Великий наставник в шутку велел ей присмотреть за братом, и Цзяньцзянь теперь выполняла это поручение с предельной точностью.

Е Шо огорчился, просчитался, просчитался.

Как раз в тот момент, когда брат и сестра тянули друг друга в разные стороны, они совершенно случайно столкнулись с процессией императрицы.

Е Шо сначала опешил, убрал улыбку с лица, а затем, потянув Цзяньцзянь за собой, поклонился:

— Приветствуем вашу императорскую милость.

Императрица сейчас больше всего не любила видеть его, а затем маленькую принцессу, поэтому даже не задержалась, холодно велела им подняться и увела свою свиту.

Процессия императрицы почти проскользнула мимо Е Шо.

Е Шо снова увидел маленького принца, которого редко встречал.

Если он не ошибался, маленький принц должен был быть на три месяца старше Цзяньцзянь, но сейчас принц был ниже Цзяньцзянь почти на полголовы.

В остальном они были совершенно разными.

Цзяньцзянь была белой и пухлой, как кукла на счастье, а маленький принц был очень худым, с тусклым взглядом, совершенно лишенным детской живости и миловидности.

Маленького принца окружали служанки и евнухи, образуя живую стену, которая надежно держала его в плену.

Неизвестно почему, но в голове Е Шо внезапно мелькнула мысль.

Не знаю, почувствовал ли он взгляд Е Шо или императрица что-то ему сказала, но маленький принц неожиданно обернулся.

Е Шо только собрался улыбнуться, как Цзяньцзянь уже машинально помахала ему рукой.

Дети не понимают сложных взрослых интриг, а Цзяньцзянь по своей природе была довольно общительной, увидев сверстника, разве она не должна была проявить к нему больше энтузиазма?

Маленький принц, казалось, замер, хотел ответить, но императрица сильно дернула его за руку, маленький принц споткнулся и тут же забыл о них.

— Это девятый принц и седьмая принцесса. Особенно девятый принц. Мать предупредила: в будущем, несмотря ни на что, не становись таким, как он. Понял?

— Понял, понял.

Эти брат и сестра, один неграмотный, другая нарушила правила, в общем, ни одного хорошего. Наложница Жун вульгарна и невежественна, поэтому и вырастила таких детей.

Императрица, обеспокоенная, не могла не повторить наставление:

— Впредь не приближайся к ним обоим и не играй с ними, слышишь?

Маленький принц что-то пробормотал, ничуть не смея возразить.

С другой стороны.

Е Шо давно знал, что дядя императора подал на него жалобу, и примерно догадывался, чья это была идея.

Но что от этого толку?

Сейчас он всего лишь принц-олигарх, разве его отец-император лишит его статуса принца из-за этого?

В будущем Е Шо все равно не планирует заниматься политикой, участвовать или нет – для него это совершенно неважно. Что касается жалованья, то ежемесячные карманные деньги его матери больше.

Поэтому дядя императора и те, кто за ним стоит, совершенно напрасно стараются.

Что касается причин такого поведения противника, Е Шо примерно знал.

Е Шо просто скажет, что он ни за что не откажется отправить Цзяньцзянь учиться из-за таких вещей, и тем более не откажется от своей жизни, думая о чувствах других.

Те, кто настроен к нему враждебно, будут враждебны к нему, что бы он ни делал. Чувства других людей не входят в сферу расчетов Е Шо.

Вскоре Е Шо вместе с Цзяньцзянь прибыли в Восточный дворец.

В последнее время, проводя много времени с маленькой принцессой, настроение Великого наставника становилось все более сложным. Он в который раз вздыхал, думая, как было бы хорошо, если бы девятый принц и маленькая принцесса поменялись местами. Если бы девятый принц был таким же умным и проворным, как маленькая принцесса.

Хотя он не говорил этого прямо, его взгляд, обращенный к ним обоим, был полон сожаления.

Принцесса, в конце концов, должна выйти замуж, и даже если она не будет очень умной, никто ничего не скажет. Такая сообразительность, примененная к принцессе, – это пустая трата.

Если бы это был обычный ребенок, он бы ни за что не принял это близко к сердцу, но Цзяньцзянь, в конце концов, была воспитана Е Шо. Необъяснимо, она начала чувствовать себя несчастной из-за отношения Великого наставника.

Е Шо, увидев это, был несколько умиротворен.

По мнению Е Шо, неважно, как смотрят на это другие, главное – это сама Цзяньцзянь, как она сама себя воспринимает.

Великий наставник не читал таких книг, как «Наставления женщинам», и не знал, как воспитывать женщин. Он воспитывал Цзяньцзянь так же, как воспитывал бы мужчин.

Женщины обладают теми же качествами, что и мужчины, но при этом отличаются от них. Придет время, и пелена, что сейчас закрывает глаза женщин в этом мире, больше не сможет скрыть их острый взгляд.

Так называемый выбор – это не просто плыть по течению и выйти замуж, когда придет время. Выбор – это когда ты понимаешь все обстоятельства и правду, а затем принимаешь решение о браке. Это совершенно разные вещи.

Поэтому нужно найти способ заставить ее усердно трудиться.

Е Шо погладил подбородок и пришел к такому выводу.

По какой-то причине маленькая принцесса Цзяньцзянь, которой было чуть больше трех лет, вдруг почувствовала холодок за спиной.

Пока Е Шо раздумывал, стоит ли обучать Цзяньцзянь боевым искусствам, шестой принц незаметно отметил свой пятнадцатый день рождения.

Шестой принц наконец достиг возраста, когда он мог покинуть императорскую школу, участвовать в государственных делах и покинуть дворец, чтобы основать свой собственный дом.

И еще...

Первый принц возвращается.