Отчаяние кузена

Возможно, из-за слишком сильного контраста, увидев безразличный и холодный вид сына, сердце императора Цзинвэня похолодело наполовину.

— Неблагодарный, бесчувственный ублюдок, это же твой родной дед по материнской линии!

Е Шо:

— …

Вау, этот дешевый папа действительно хорош, вспомнил сейчас, что герцог-защитник страны — его дед?

Но если подумать, древние люди очень ценили сыновнюю почтительность. То, как дешевый папа относился к герцогу, — это одно, а если бы он сам вел себя так же, это было бы совсем другое дело.

Проще говоря: я могу, тебе нельзя.

Похоже, сегодня действительно произошло что-то из ряда вон выходящее, иначе эмоции дешевого папы не могли бы так сильно колебаться. Е Шо смутно чувствовал, что сегодня он косвенно встал на сторону деда, но не знал, было ли это его воображением.

Внезапный взрыв императора Цзинвэня застал Е Шо врасплох.

Кто такой Е Шо? Его реакция была не обычной.

— Разве… разве это не так?

С точки зрения маленького ребенка, Е Шо проявил уместное недоумение.

— Папа, почему ты так зол? Я сделал что-то не так?

— Но… но… Великий наставник и другие всегда так говорили…

Это действительно не было ложью со стороны Е Шо. Великий наставник и другие были главами гражданских чиновников. Гражданские чиновники всегда презирали военачальников, обладающих лишь силой. Даже если они были очень сдержанны, в их словах неизбежно проскальзывало некоторое пренебрежение.

Конечно, Великий наставник и другие говорили о обычных военачальниках, а не конкретно о герцоге-защитнике страны.

В глазах маленького ребенка дедушка по материнской линии = военачальник = грубый. Есть ли проблема в этой формуле? Абсолютно нет.

— Говорят, военачальники то и дело вступают в драки и не любят чистоту. Я… я все же предпочитаю общаться с более утонченными людьми…

Сразу же снять рубашку, от него будет пахнуть потом, кто это выдержит?

Выслушав слова Е Шо, император Цзинвэнь почувствовал, будто его ударили по голове.

Вот именно, как он мог забыть, что отношение вышестоящих к герцогу будет копироваться подчиненными.

Тем более, что это было не обычное дело, а дело, касающееся военной власти. Все министры были осторожны в словах, плюс отношения между гражданскими и военными чиновниками. Было бы странно, если бы Великий наставник и другие сказали что-то хорошее.

И под таким руководством, естественно, возникло мнение, что герцог-защитник страны — плохой человек.

Такая реакция маленького девятого сегодня была результатом совместных усилий всех, включая его, кто тоже был подстрекателем.

Император Цзинвэнь хотел, чтобы его сын отдалился от семьи герцога, но ни в коем случае не хотел, чтобы он стал бесчувственным.

Отношения с семьей герцога были для девятого принца, Е Шо, очень важны. Его отстраненное и безразличное отношение к герцогу Чжэню, словно к случайному человеку, заставило императора Цзинвэня содрогнуться.

Кровные узы всегда были крепкой связью. Такое поведение Е Шо было совершенно ненормальным.

«Нет, так продолжаться не может, иначе возникнут большие проблемы!»

Император Цзинвэнь быстро принял решение.

— Не получится, ты пойдешь, хочешь ты этого или нет!

Изначально император лишь слегка испытывал его, но теперь он действительно решил отправить его.

Е Шо не спешил соглашаться, он мастерски изображал ребенка, который не хочет ехать к дедушке.

Е Шо, хоть и не ел свинину, но видел, как бегают свиньи. В детстве его друг, узнав, что его отправят к родственникам в деревню на лето, вел себя точно так же.

— Не пойду, не пойду! Так жарко, я не хочу учиться боевым искусствам!

Император Цзинвэнь чуть не забыл, что ребенок страдает от летней жары.

Чем больше он так себя вел, тем сильнее император хотел его отправить.

Но не надолго, максимум на десять дней, а потом он его заберет.

Так, под «плач и крики» Е Шо, он, непоколебимый и безжалостный, развернулся и ушел.

Е Шо:

— ...

Е Шо сдержался и, когда его дешевый папаша окончательно покинул дворец Цюу, рассмеялся.

«Вот так вот. Дешевого папашу легко обмануть, но и нелегко, если не знать как. Главное – освоить технику, и все будет в руках!»

Через три дня старая госпожа Вэй прибыла во дворец. Не успел Е Шо даже взглянуть на свою бабушку, как император Цзинвэнь нетерпеливо упаковал его и отправил в поместье герцога-защитника страны на «трудовую повинность».

«Раз уж играем, так играем до конца. Все равно впереди десять дней, не стоит торопиться».

Поэтому Е Шо, придумывая всякие уловки, сбежал по дороге.

Хотя император Цзинвэнь знал, что его сын не будет таким послушным, услышав эту новость, его лицо непроизвольно позеленело. Он без колебаний продлил срок пребывания Е Шо в поместье герцога-защитника страны еще на два дня.

Император Цзинвэнь даже отдал приказ, чтобы сопровождающие его стражники во что бы то ни стало нашли его до обеда и, даже если придется связать, доставили в поместье.

Е Шо пока об этом не знал, а если бы узнал, то, наверное, от радости сошел бы с ума.

Тем временем, в поместье герцога Чжэня также получили известие о скором прибытии девятого принца.

Услышав доклад евнуха, герцог Чжэнь мгновенно воспрял духом.

Поначалу он был подавлен тем, что старая госпожа Вэй смогла навестить свою дочь во дворце, а ему самому это было запрещено. Но когда он узнал, что девятый принц тоже приедет, герцог Чжэнь почувствовал себя значительно утешенным.

Хотя он и не мог видеть свою дочь, сердце герцога все еще сжималось от тоски. Однако возможность увидеть своего внука принесла ему большое утешение.

Он подумал, что император на этот раз проявил такую понимающую доброту, не только позволив старой госпоже Вэй встретиться с наложницей Жун во дворце, но и отправив девятого принца с визитом.

Одна или две невестки почувствовали, что что-то не так, но не стали много думать и поспешили приказать слугам подготовить лучший двор в резиденции для девятого принца.

Вся резиденция герцога Чжэня мгновенно погрузилась в суету.

С трудом успокоившись, герцог Чжэнь поспешно позвал:

— Пин Эр, посмотри, где твои братья, и немедленно зови их ко мне!

Он не знал, когда в следующий раз сможет его увидеть, поэтому решил воспользоваться этой возможностью, чтобы его внуки познакомились друг с другом, чтобы в будущем они не путали двоюродных братьев.

А тот, кого звали Вэй Пин, услышав это, не мог не пробормотать:

— Дедушка, я ваш внук...

Это обращение «отец», разве это не ошибка в поколении?

— Иди, когда я тебе говорю, не болтай столько!

Старый герцог Чжэнь грозно сверкнул глазами, и юноша Вэй Пин, черный как сажа, вздрогнул, а затем, поджав хвост, убежал.

— Дедушка, не сердитесь, я сейчас же пойду их позову!

Однако это дело оказалось непростым.

Вэй Пин почесал затылок и обыскал всю резиденцию, но нашел только пятерых или шестерых братьев. Остальные, похоже, ушли и отсутствовали в резиденции.

Не имея другого выхода, Вэй Пин мог только призвать этих пятерых братьев и вместе с ними отправиться за пределы резиденции на поиски остальных.

Увидев, что один из младших двоюродных братьев все еще дремал, Вэй Пин не удержался и со всей силы хлопнул его по лбу, заставив младшего двоюродного брата вскрикнуть и проснуться:

— Что стоишь? Быстрее иди!

— Я тебе говорю, дедушка особенно ценит этого младшего двоюродного брата, которого он никогда не видел. Если опоздаем, тебе несдобровать!

Вэй Гуан, скривившись от боли, прикрыл голову. Изначально он хотел в ответ наброситься и ударить, но, услышав упоминание дедушки, сразу же сник.

Ладно, получить от старшего двоюродного брата – это ничего. Дедушка бьет слишком сильно, он просто не выдержит.

Таким образом, пятеро человек, взяв с собой слуг, разделились на пять групп, чтобы искать людей.

Самый младший из них, Вэй Ин, которому было всего десять лет. В других семьях детей редко выпускали из дома, боясь, что они могут ушибиться или пораниться. В семье Вэй таких опасений было меньше, и внуки сплошь и рядом с детства падали и поднимались, а в шесть-семь лет они уже часто играли на улице.

В резиденции герцога Чжэня было много детей, и их воспитывали в более суровых условиях, поэтому никто не считал это чем-то особенным.

Внезапно Вэй Гуан вспомнил что-то и машинально спросил:

— Кстати, седьмой брат, старший брат сегодня тоже дома, почему бы тебе не позвать его?

Однако Вэй Пин был простоват, но не глуп.

Кто во всем доме осмелится без дела ступать на территорию двора старшего брата?

Поэтому Вэй Пин затряс головой, как погремушкой, и весь отступил назад:

— Если хочешь, иди сам, я не пойду.

Вэй Гуан немного подумал, внезапно представив себе усмехающееся лицо старшего брата, и невольно вздрогнул, тут же решительно отказавшись от этой мысли.

Ладно, ладно, старший брат хоть и полезен, но очень суров.

Лучше не беспокоить его без крайней нужды.

Вскоре шестеро братьев Вэй Пин вышли один за другим.

Однако спустя некоторое время старший брат, о котором говорили Вэй Пин и другие, то есть старший внук из главной ветви семьи, Вэй Вэнь, в своем дворе все же почувствовал, что сегодня в поместье что-то не так, как обычно.

Глядя из окна, он увидел, что служанок и прислуги снаружи стало заметно больше, чем обычно.

Вэй Вэнь замер, а затем подозвал к себе своего маленького слугу.

Возможно, из-за того, что раньше ему слишком часто приходилось помогать разбираться с неприятностями, Вэй Вэнь почти машинально спросил:

— Неужели кто-то снова натворил дел в доме?

Такая суета означала, что в доме наверняка гости.

А учитывая нынешнее положение поместья, сюда редко кто приходит по собственной воле, кроме одного случая — кто-то из непослушных мальчишек в доме снова побил ребенка, и тогда родители этого ребенка пришли разбираться, и поместью пришлось пригласить их на обед, а во время трапезы, если ребенок из какой-то ветви семьи устроит беспорядок, то люди из этой ветви будут приносить извинения родителям.

Младшие братья дерутся, к ним приходят разбираться, родители, дяди и тети приглашают их на обед, приносят извинения, а через некоторое время все повторяется: младшие братья снова дерутся, к ним приходят разбираться, и поместье снова приносит извинения…

Этот цикл продолжался неизвестно сколько лет, Вэй Вэнь уже привык к этому.

Такое представление разыгрывалось чуть ли не каждые три дня, и только на извинения поместье ежегодно тратило немалую сумму денег.

К счастью, когда был жив покойный император, дед много лет воевал и накопил немалое состояние, а его мать и тети были весьма искусны в ведении хозяйства, иначе всего поместья, вероятно, не хватило бы на возмещение ущерба.

Большинство детей в поместье были живыми, подвижными и полными энергии. В прежние времена это было бы не так страшно: отец или несколько дядей могли бы отвезти их на границу, и после пребывания там некоторое время они бы успокоились.

Сегодня же не только их отец, но и несколько дядей постепенно оказались под ограничениями, им запретили выезжать и командовать войсками. Энергия этих мальчишек в доме никуда не девалась, и они постепенно так и продолжали жить.

Однако вскоре ответ слуги несколько удивил Вэй Вэня.

Оказалось, что это не очередная выходка кого-то.

Девятый принц собирался остановиться в резиденции герцога Чжэня, и, судя по словам евнуха, который передавал указ, он планировал пробыть здесь некоторое время.

Слуга, услышав эту новость, ожидал, что старший господин будет очень рад. Однако, к его удивлению, на лице господина не было и следа радости.

Слуга, который с детства был рядом со старшим господином, с опаской спросил:

— Господин, девятый принц едет, вы не волнуетесь?

Вэй Вэнь:

— ...

Волноваться? Чего ему волноваться?

Он знал, какой у него младший двоюродный брат. Он слышал, что тот очень непослушный и своенравный, и даже нынешний император не может его контролировать.

В худшем случае, это просто еще один проказник. Неужели небеса считают, что резиденция герцога Чжэня недостаточно оживленная?

Семнадцать братьев, а теперь еще и двоюродный брат, всего восемнадцать братьев. Любой на его месте не смог бы улыбнуться.

К тому же, у его отца есть пять братьев, и даже его тетушка, самая блистательная в столице, все они похожи друг на друга.

Вэй Вэню уже двадцать четыре года, и никто не знает, как он прожил все эти годы.

И среди всех этих людей, ни один не мог разглядеть, что эта величественная резиденция герцога, кажущаяся такой пышной и процветающей, на самом деле находится на грани краха.

В одно мгновение прошлое нахлынуло на него, и в глазах Вэй Вэня мелькнула отчаяние.