Все предопределено Небесами
Женщина, идущая рядом с императором Цзинвэнем, могла быть только одной из его наложниц. Хотя она выглядела незнакомой, её низкий статус означал, что немногие, кроме других дам дворца, видели её лицо.
Госпожа Сун была новенькой, избранной во дворец во время прошлогоднего конкурса красоты. Император Цзинвэнь не был приверженцем женской привлекательности, поэтому госпожу Сун забыли почти на год, пока она не привлекла его внимание.
Благодаря своей яркой внешности, госпожа Сун попала в поле зрения императора Цзинвэня два месяца назад. Её повысили напрямую с седьмого ранга «избранной служанки» до шестого ранга «красавицы», миновав промежуточный пятый ранг «госпожи». Ей также выделили отдельную резиденцию, сделав её единственной девушкой из прошлогоднего набора, добившейся успеха.
Госпоже Сун исполнилось всего шестнадцать лет, самый расцвет юности. В сочетании с яркими красками заходящего солнца она выглядела потрясающе, когда её увидели издалека на берегу озера.
Император Цзинвэнь, проходя мимо, вдруг вспомнил, что не приглашал её к себе уже два или три месяца после их последней встречи. Вспомнив об этом, он тут же позвал её к себе.
На этом эпизод завершился.
Обстоятельства сложились так, что возникшее у императора Цзинвэня желание мгновенно улетучилось.
Е Шо не мог думать о том, красива ли госпожа Сун. Его отец был типичным древним императором, у которого наложниц было предостаточно. Проблемой для Е Шо было совсем другое обстоятельство.
Если бы он попытался оправдаться, сказав, что эта рыба предназначена в подарок отцу, тот, скорее всего, не поверил бы.
В таком случае... когда ещё бежать, если не сейчас?
— Чего застыл? Беги!
Если затянуть, скоро появятся стражники!
Бросив быстрый взгляд на императора Цзинвэня, Е Шо, не колеблясь, схватил ведро и бросился наутёк.
Сяо Луцзы остался в нерешительности.
Не каждый мог проявить такую смелость, как Е Шо. Сяо Луцзы не осмеливался бежать перед императором.
Он упал на колени, и слёзы готовы были хлынуть.
Император Цзинвэнь даже не взглянул на него, простого евнуха. Он инстинктивно сделал два шага вперёд, но затем осознал, что это подорвет его достоинство. Тогда он приказал стражникам, спешащим на зов:
— Идите, схватите его для меня!
— Есть!
Стражники получили приказ и привычно двинулись вперёд.
Ничего не поделаешь, девятый принц слишком часто попадает в неприятности, и они уже привыкли ловить ребёнка для императора.
Но Е Шо тоже был не так прост. Предыдущие побеги показали, что он уже трижды избежал захвата. Был ли он так легкоуловим снова?
Даже не прибегая к внутренним силам, Е Шо мог действовать одними ногами.
Е Шо ловко увернулся, заставив стражников промахнуться. Пострадали только рыбы в его ведре: после сильной тряски на каменных плитах вокруг остались влажные следы. Ведро, полное воды, теперь было наполовину пустым, а рыбы внутри едва не оглушены.
— Отец-император, не гневайтесь! Завтра, завтра сын обязательно попросит у вас прощения!
Завтра — это потом, а сейчас, конечно же, бежать!
Закончив это говорить, Е Шо дал дёру и нырнул в густые кустарники, мгновенно исчезнув из вида.
— Мерзавец! Мои цветы!
Император Цзинвэнь тяжело дышал, глядя на сына, напоминающего обезьяну.
Красивая наложница Сун, инстинктивно отшатнувшись, когда Е Шо пробегал мимо, теперь пришла в себя и поспешила успокоить императора.
Обычно, когда красивая женщина наклонялась к нему, слегка опираясь, даже император Цзинвэнь не мог сдержать волнения. Но сейчас ему было не до этого.
Иными словами, стоило появиться его сыну, как всё остальное отступало на второй план.
Не хотелось создавать лишнего шума, отправляя стражников в покои наложницы Жун, чтобы схватить кого-то, но и терпеть это было невозможно. Поэтому император Цзинвэнь перевёл взгляд на Сяо Луцзы.
Сяо Луцзы вздрогнул. Пока он нервничал, император Цзинвэнь подозвал Ван Цзыцюаня, а затем... забрал ведро с водой, которое держал Сяо Луцзы.
Император Цзинвэнь мельком взглянул внутрь и увидел, что оно доверху наполнено рыбой.
Оказывается, император смотрел не на него, а на рыбу в его руках.
С яо Луцзы облегчённо вздохнул. Но не успел он перевести дыхание, как услышал, как император Цзинвэнь сказал:
— Возвращайся и сообщи наложнице Сун, что сегодня вечером я велю готовить на императорской кухне полный рыбный пир из свежего улова.
В ведре было не меньше пяти-шести рыб. Пять-шесть рыб, вероятно, он ловил весь день с большими усилиями. Теперь их приготовят жареными, варёными, тушёными и печёными. Император Цзинвэнь не верил, что ему не будет больно.
Услышав это, выражение лица Сяо Луцзы стало неопределённым. В этот момент он не знал, стоит ли говорить императору правду.
Император Цзинвэнь не заметил перемены выражения лица слуги и таким образом благополучно упустил правду.
После того, как Ван Цзыцюань отнёс рыбу на кухню, император почувствовал себя гораздо спокойнее.
Прекрасная наложница Сун тут же осмелилась снова приблизиться к императору Цзинвэню.
Наложница Сун любила тишину и не выносила суеты. Е Шо, вероятно, был именно тем типом ребёнка, который ей больше всего не нравился. К тому же, он только что так разозлил императора, что наложница Сун посчитала его поведение чрезмерным и, можно сказать, неблагодарным.
Кроме того, его буйные движения могли случайно толкнуть её, а она сейчас не могла перенести столкновения с девятым принцем.
Однако, поскольку он всё-таки был принцем, наложница Сун, рассуждая так про себя, ни за что не показала бы этого на лице.
Совсем не упоминая девятого принца, она выглядела слегка застенчивой, её розовые щёки делали её привлекательной.
Император Цзинвэнь, видя приглашение наложницы Сун, хоть и потерял значительную долю своего настроения, но всё же оставил себе одну-две доли благосклонности. Поэтому он решил зайти в её покои на ужин, а заодно велел императорской кухне приготовить рыбу и доставить её туда.
Услышав это, наложница Сун тут же обрадовалась.
Примерно через время, необходимое для горения одной ароматической палочки, императорский кортеж прибыл в Синьхэчжай. Узнав об этом, другие наложницы, пришедшие к озеру, почувствовали сложную гамму чувств.
Императрица тут же погрузилась в молчание.
Императрица думала, что её красота не сравнится с красотой наложницы Жун, и чувствовала, что в свои почти тридцать лет она уже не молода. Она не могла конкурировать с такими молодыми девушками, как госпожа Сун, которые были в расцвете юности. Императрица совершенно не знала, на что ещё она может рассчитывать, чтобы удержать императора.
Возможно, рождение ребёнка изменит ситуацию.
Императрица, которая до этого колебалась, внезапно приняла решение.
После ужина, под взглядами окружающих, полными сомнений и страхов, императрица решительно закрыла глаза, подняла голову и залпом выпила тёмный отвар, который тайно приготовила.
С другой стороны.
Пока ждали ужина, император Цзинвэнь взял книгу и погрузился в чтение. Наложница Сун прислуживала рядом, её длинные волосы периодически касались его рук. Атмосфера вокруг на мгновение стала неясной и туманно-страстной.
Сделав паузу, император Цзинвэнь рукой, держащей книгу, приподнял её подбородок:
— Таким образом, мне действительно трудно сосредоточиться.
Хотя императору было уже за сорок, благодаря своему статусу он выглядел таинственным и притягательным.
К тому же, будучи наследным принцем тридцать лет, его манеры и этикет были безупречны. Героического мужчину и железной волей привлекают женщины.
Встретившись взглядом с императором Цзинвэнем, лицо наложницы Сун непроизвольно покраснело.
Через мгновение глаза наложницы Сун затуманились. В тот момент, когда атмосфера должна была достичь апогея, она вдруг, сама не зная почему, подумала о девятом принце, а затем о себе нынешней, и выпалила:
— Ваше величество, позвольте вашей наложнице подарить вам ещё одного послушного принца, хорошо?
Если бы это было сказано раньше, император Цзинвэнь, всегда веривший в благодать многочисленного потомства, безусловно, сразу бы согласился.
Сыновей, какой император не хотел бы побольше?
Но сейчас, услышав эти слова, он тут же вспомнил о маленьком девятом, и император Цзинвэнь почти мгновенно остыл.
Одного маленького девятого во дворце было достаточно. Послушный принц, конечно, хорошо, но если вдруг появится ещё один такой, как маленький девятый, император Цзинвэнь этого не выдержит.
Таким образом, император внезапно потерял интерес.
Наложница Сун была немного растеряна и смущена. Неужели она сказала что-то не то? Почему выражение лица его величества вдруг изменилось?
— Ваше величество...
— Ладно, сначала идём к столу. Наверное, императорская кухня уже приготовила рыбу.
Император Цзинвэнь передал свою руку маленькому евнуху, стоящему рядом, и, позволив Ван Цзыцюаню помочь ему надеть обувь, направился к столу, не оглядываясь.
Наложница Сун прикусила губу и со слезами на глазах последовала за ним.
Хотя император Цзинвэнь злился на своего сына за тысячи проделок, он должен был признать, что из озера рыба была действительно свежей, особенно эти карпы, которые были тщательно отобраны и были необыкновенно жирными и вкусными.
Император Цзинвэнь пошевелил палочками, и его изначально мрачные брови постепенно расправились.
Свежий карп, будь то тушёный в соусе, приготовленный на пару или жареный, был необычайно вкусным. А поскольку это было добыто руками маленького негодяя, император Цзинвэнь находил его ещё более привлекательным.
Изначально император планировал остаться на ночь, но после того, как наложница Сун произнесла те слова, он тут же отбросил эту мысль.
После ужина император ушёл, даже не дождавшись, пока наложница Сун закончит есть.
Император Цзинвэнь не знал, что после его ухода та тут же приказала убрать все блюда с рыбой.
Наложница Сун подумала, что здесь всё равно нет посторонних, и не стала особо беспокоиться.
— Выбросить, всё выбросить!
Из-за необоснованного отказа его величества наложница Сун была немного расстроена и раздражена, глядя на большое количество рыбы на столе.
Она не смела думать, что император так решил. Неужели он не разрешает ей иметь детей?
Наложница Сун прикрыла свой живот, её лицо выражало крайний страх.
Император, полностью поглощённый вниманием к госпоже Сун, не заметил, как евнух Ван Цзыцюань вернулся и снова ушёл.
Выйдя подышать свежим воздухом, император Цзинвэнь задумался и решил, что, возможно, был слишком суров к госпоже Сун, ведь она ничего не знала. Поэтому он подумал о том, чтобы попросить Ван Цзыцюаня вернуться позже, чтобы проведать её и принести пару подарков.
Госпожа Сун была хороша, но сейчас у него не было таких намерений.
Однако Ван Цзыцюань стал свидетелем кое-чего другого.
— Неужели... приказали выбросить всю рыбу?
Увидев, как Ван Цзыцюань кивнул, император Цзинвэнь почувствовал необъяснимое беспокойство, и его лицо похолодело.
Ван Цзыцюань быстро понял, что эта рыба была поймана лично девятым принцем...
Конечно, не стоило её как-то особо почитать, но и так пренебрежительно относиться к ней было неуместно...
Император Цзинвэнь ничего не сказал, но в душе его новая фаворитка вызвала неприязнь.
Глубоко вздохнув, император повернулся и направился во дворец императрицы.
Если кто-то и мог считаться в безопасности в это время, так это только императрица.
Узнав эту новость, императрица сначала опешила, а затем была вне себя от радости.
Она только что выпила лекарство, и теперь пришёл император. Неужели это означает, что всё это... было предопределено?