Безумие

Стоит только вспомнить, что вытворял этот девятый принц, каждое его деяние тянет на серьёзное обвинение в неуважении к императору.

Но его величество раз за разом проявляет снисходительность. Разве это не говорит о том, что, несмотря на свою строгость, император очень терпим к детям?

Если это так, то это просто замечательно.

Подражать девятому принцу у них вряд ли получится, но немного сбавить обороты вполне возможно.

Это и риск снизит, и императору угодит – одним выстрелом двух зайцев.

Главными зачинщицами были наложница Ван и наложница У. Их детям три с половиной и три года соответственно. После рождения Е Шо за семь лет во дворце родились всего два принца.

С точки зрения императора, Цзинвэнь был довольно сдержан. Вероятно, он усвоил урок предыдущего императора и не слишком увлекался женским полом. Но в гареме все же было около двадцати женщин, поэтому время от времени рождались принцы или принцессы.

Видимо, когда сыновей много, они уже не так ценятся. Даже после рождения принцев положение наложниц Ван и У не особо улучшилось, поэтому они так отчаянно и пошли на этот шаг.

Конечно, за одну ночь Е Шо не мог узнать о подковерных играх во дворцах наложниц. Пока они разрабатывали планы и воспитывали своих сыновей, он мирно спал.

Шестой принц считал, что ему не повезло так, как девятому, чтобы заслужить любовь отца, поэтому он продолжал усердно учиться, как и раньше.

Когда император Цзинвэнь проснулся, шестой принц уже давно ушел.

Услышав об этом, он посмотрел на небо и похвалил:

— Неплохо, хороший ребенок.

Но сейчас самое главное – вытащить этого сорванца из кровати.

Император Цзинвэнь никогда не видел, чтобы дети так долго валялись в постели. Когда умерла мать наследного принца, тому было уже десять лет. Мать хорошо воспитала его, и ему не нужно было напоминать, он сам просыпался. Это было очень удобно, так что император думал, что все дети такие.

Это был первый раз, когда он увидел, как ребенок не хочет вставать с постели.

Этот маленький негодник на словах обещал, что встанет, но как только он отвернулся, тот перевернулся на другой бок и снова заснул.

— Подождите... еще немного... клянусь, это последний раз...

Чушь, это уже третий «последний раз».

После нескольких повторений император Цзинвэнь понял, что его обманывают, и его лицо начало багроветь.

Глубоко вздохнув, он сорвал одеяло:

— Я приказываю тебе, сейчас, немедленно, встать с постели!

Он, император, лично будит его, а он смеет так пренебрегать, это просто неуважение!

Но Е Шо считал, что валяться в постели – это совершенно нормально. В прошлой жизни отец часто так будил его в начальной школе. Если его отец мог это делать в прошлой жизни, то почему этот приемный отец не может делать это в этой жизни?

Император Цзинвэнь с изумлением наблюдал, как ребенок, оставшись без одеяла, несколько раз пошевелился, словно гусеница, а затем свернулся калачиком и замер.

Видя, как его сын дрожит от холода, но не желает открывать глаза, он едва не рассмеялся от досады.

— Ты, иди помоги своему господину переодеться, — приказал император Цзинвэнь, указывая на стоявшего рядом евнуха Сяо Луцзы.

Тот поспешно подошел.

Но результат…

Вероятно, от сильной усталости, Е Шо совершенно не различал, что перед ним. Что бы ни протягивал ему Сяо Луцзы, он инстинктивно пытался надеть это себе на голову.

Когда Е Шо засунул голову в собственные штаны, император окончательно потерял самообладание, уголки его губ слегка дернулись.

— …Ладно, ладно. Ван Цзыцюань, иди помоги ему.

Евнух Ван, услышав это, на мгновение замер, а затем машинально ответил:

— Да.

Стоит отдать должное Ван Цзыцюаню, он действительно был человеком, близким к императору. Его руки двигались с невероятной ловкостью, а эффективность работы была настолько высока, что он оставлял таких новичков, как Сяо Луцзы, далеко позади.

Однако Е Шо, скорее всего, придется проснуться от такого обращения.

— Евнух Ван… — в полудреме глядя на стоявшего перед ним старшего евнуха, Е Шо сморщил лицо, выражая крайнее недовольство.

Это позволило Ван Цзыцюаню легко понять его страдания.

Он не удержался и рассмеялся:

— Девятый принц, император приказал, а я, старый слуга, не смею ослушаться. Прошу вас отнестись с пониманием.

Взгляд Е Шо стал еще более обиженным.

С трудом переодевшись и умывшись, он медленно, словно улитка, забрался на спину своего дешевого папаши.

— Папа, вы такой холодный, такой безжалостный…

Когда император Цзинвэнь впервые услышал эти слова, он едва не пришел в ярость.

«Я так стараюсь, а он говорит, что я холодный и безжалостный?!»

«Почему он не подумает, что это он сам ведет себя неразумно!»

Однако, обернувшись, он увидел, что глаза его сына снова закрылись, и он бормочет что-то бессвязное.

Вероятно, устав от его ворчания, он сменил гнев на милость и отвечал:

— Да-да, конечно, так и есть.

Примерно через четверть часа, когда император Цзинвэнь добрался до школы, Е Шо все еще спал на его спине.

Поколебавшись, император все же разбудил его.

Глядя на шаткую фигуру ребенка и слыша периодические оклики сопровождающих его компаньона и слуг, он на мгновение замер, а затем невольно рассмеялся.

Ему показалось, что эта сцена выглядит довольно забавно.

Однако вскоре император Цзинвэнь уже не мог смеяться. С течением времени и под воздействием ветра он почувствовал прохладу на шее, потрогал и обнаружил, что она мокрая.

Император Цзинвэнь остолбенел.

— Этот маленький ублюдок спал и пустил слюни мне на одежду!

Он весь затрясся.

Ван Цзыцюань знал, насколько тот чистоплотен. Вдохнув поглубже, он поспешно спросил:

— Ваше величество, я сейчас же прикажу приготовить вам новый драконий халат…

— …Не нужно.

До начала утренней аудиенции оставалось слишком мало времени.

Император Цзинвэнь, потирая заднюю часть шеи, в ярости направился к залу Сюаньчжэн.

Прибыв в школу и просидев недолго, Е Шо узнал о последних событиях во внутреннем дворе, а также о планах тех наложниц.

Об этом ему сообщил седьмой принц. Хотя это и называлось «напоминанием», на самом деле это была маленькая записка, перелетевшая спереди. На записке было написано.

Хотя седьмой принц был предельно осторожен, не только писал левой рукой, но и специально использовал чернила и бумагу, выданные в школе, но!

Он, должно быть, не думал, что его действия по выбрасыванию записки останутся незамеченными, правда? Не может быть?

Е Шо действительно просто задумался, а не ослеп.

Он смутно понимал, почему тот был так осторожен, поэтому не собирался его разоблачать.

Развернув записку и увидев её содержание, Е Шо тут же широко распахнул свои глаза-феникса.

Вот это да, кто-то действительно осмелился повторить его трюк!

Е Шо осмелился на такое, в первую очередь потому, что в душе он был взрослым человеком, способным оценить, что можно делать, а что нельзя. Это вещи, которые можно понять, только пожив в обществе. К тому же, в прошлой жизни у него был почти тридцатилетний опыт борьбы с отцом. А дети с таким высоким эмоциональным интеллектом от природы встречаются очень и очень редко. Если бы настоящий ребенок поступил так, это было бы просто его развращением!

Тц-тц, он не мог представить эту картину.

Боковым зрением седьмой принц увидел, как девятый брат, уничтожив записку, снова подпер щеку рукой и погрузился в свои мысли, как ни в чем не бывало. Седьмой принц не мог не нахмуриться.

Что, неужели он совсем не беспокоится?

По его мнению, девятый брат был так любим именно благодаря своей особенности. Если бы другие младшие братья стали такими же, он бы перестал быть особенным?

Неужели он… совсем не беспокоится?

Если бы Е Шо знал, о чем тот думает в этот момент, он бы обязательно кивнул. Беспокоится, еще как беспокоится. Он думал, что его братьям, вероятно, придется несладко…

С другой стороны.

Император Цзинвэнь, выйдя с утреннего совещания, первым делом переоделся в чистую одежду.

Хотя задняя часть шеи давно высохла, император Цзинвэнь все равно чувствовал дискомфорт, поэтому решил вернуться в свои покои и переодеться в новое. Так он почувствовал себя намного лучше.

Затем решил прогуляться по императорскому саду.

Скоро лето, весеннее половодье почти закончилось, и, поскольку других забот не было, император Цзинвэнь мог позволить себе несколько дней отдыха.

К тому же, погода в этом году казалась необычайно жаркой, это чувствовалось еще до наступления лета. Возможно, в этом году придется укрыться от жары в саду. Но в саду много воды, и, учитывая характер девятого сына, император Цзинвэнь боялся, что с ним может что-то случиться. Но если не взять его с собой, он боялся, что тот будет капризничать.

Пока император размышлял, вдалеке послышался детский смех.

— Что там происходит? - невольно спросил он.

— Слуга сейчас же узнает.

Ван Цзыцюань, увидев это, сделал два шага вперед и громко спросил:

— Кто здесь шумит?

Неожиданно, уже в первый день приехал император. Услышав это, Ван Лянъюань и У Лянди тут же обрадовались, посчитав это судьбой, и что небеса им помогают. Поэтому они обе сказали:

— Ваши наложницы приветствуют императора. Желаем императору долгих лет жизни и счастья.

Император Цзинвэнь посмотрел на двух детей неподалеку и только через некоторое время вспомнил, что это, должно быть, его десятый и одиннадцатый сыновья.

Трехлетние дети должны быть самыми чистыми и милыми, но… Глядя на двух детей неподалеку, испачканных с ног до головы, словно они валялись в грязи, его веки сильно дернулись.

Видя, что император, кажется, заинтересовался, Ван Лянъюань не могла не улыбнуться и сказала:

— Император, мы решили вывести маленьких принцев поиграть, так как сегодня погода была хорошей.

— Маленькие принцы ничего другого не любят, кроме грязи. Ваша наложница ничего не могла поделать, кроме как позволить им. Они также сказали, что хотят слепить вас.

В детстве девятый принц обожал играть в грязь, и маленькие принцы тоже любили играть в грязь. Есть ли проблема? Нет проблем.

Император Цзинвэнь услышал это, посмотрел туда и увидел куски желтой грязи, слепленные вместе на земле. Он даже не смел предположить, кто из них он.

Когда девятый сын играл в грязь в детстве, он был очень серьезен, как будто занимался чем-то важным. Глиняные фигурки, подаренные наложнице, имели некоторое сходство, с чертами лица и так далее. А теперь посмотрите на эти комки грязи…

— …

Император Цзинвэнь, подавив внутреннее недовольство, откашлялся и с трудом произнес:

— Кхе... маленькие принцы здоровы, я очень рад.

Детский гомон и шум вызывали у него головную боль. Едва получив возможность отдохнуть, он лишь хотел найти тихое место, чтобы прогуляться и посидеть.

Как раз в этот момент, со свистом, два маленьких ребенка, играя, бросали друг в друга комья грязи и случайно попали в их сторону.

— Ваше величество, осторожно!

Император Цзинвэнь отступил на два шага и махнул рукой Ван Цзыцюаню, давая понять, что не стоит волноваться из-за детских игр. Однако одновременно с этим он еще больше укрепился в своем намерении уйти.

— Вы поиграйте с двумя принцами, а я пойду, - сказал он.

Как только слова слетели с его губ, Ван Лянъюань и У Лянди замерли.

Как такое могло случиться? Разве его величество не должен остаться и насладиться редким семейным счастьем?

Пока Ван Лянъюань пребывала в замешательстве, старший из принцев, которому было на полгода больше, вдруг вспомнил наставления матери во дворце: как бы то ни было, нужно найти способ удержать отца.

Думая так, десятый принц шагнул вперед и, указывая на императора Цзинвэня, сказал:

— Ты, не смей уходить.

— Я хочу, чтобы ты поиграл со мной!

Что он только что сказал?

Глядя на детский указательный палец, направленный на него, он застыл, совершенно не в силах отреагировать.

Ван Цзыцюань рядом не выдержал и шумно вздохнул.