Император Цзинвэнь смотрел, как его сын несет что-то...

Е Шо не собирался очернять императрицу. Без доказательств ему было трудно обвинять ее в чем-либо. Он просто считал, что возвращаться в одиночку небезопасно.

Известно, что его отец, когда уезжал, взял с собой всего двести человек. В саду осталось целых восемьсот телохранителей. Цифра в восемьсот человек сама по себе кажется внушительной, но если ее разделить, ситуация меняется.

Как бы ни была дорога наложница Жун, она не сравнится с императрицей. Даже если императрица не в фаворе, она все равно императрица. Восемьсот человек нельзя просто поделить пополам; большинство из них должны остаться для охраны императрицы. Поскольку дата отъезда приближается, уже слишком поздно вызывать подкрепление из столичного города.

Таким образом, наиболее вероятным сценарием было то, что его мать возьмет с собой триста человек и вернется в столицу, оставив пятьсот для охраны дворца. Такое распределение казалось бы разумным на первый взгляд.

Однако, если их будет всего триста человек, этого будет недостаточно. Хотя они будут ехать по официальной дороге, и маловероятно, что кто-то осмелится им помешать, нельзя исключать никаких случайностей. Если на пути возникнет какая-либо непредвиденная ситуация, например, засада или нападение, трехсот человек будет крайне мало, они не выдержат даже небольшого натиска. Если десяток опытных бойцов устроит хорошо спланированную засаду и попытается прорваться к карете, у них будет вполне реальный шанс на успех.

После детального анализа сил, Е Шо предложил лучше подождать, чем рисковать. Однако он никогда не говорил своей матери о таких вещах. Поэтому Е Шо просто потянул ее за рукав и сказал:

— Раз уж императрица не уезжает, то и мы не поедем, хорошо?

В конце концов, независимо от обстоятельств, идти вместе с императрицей было самым надежным вариантом. Восемьсот телохранителей вместе — это невероятно безопасно. Это также могло бы предотвратить возможные действия со стороны императрицы и снизить риск серьезных последствий.

Маленький принц был слаб и не мог переносить потрясений. Поэтому, даже если императрица и его мать были в плохих отношениях, они не стали бы действовать, пока маленький принц был рядом. Если бы это хоть как-то затронуло маленького принца, императрица не смогла бы этого вынести.

Услышав это, наложница Жун с некоторым затруднением сказала:

— Но, Шо Эр, вещи уже собраны.

Она любила роскошь и имела больше всего вещей в летнем дворце. Перевозить их туда и обратно было невероятно хлопотно. Только на сборы для этого возвращения у людей ушло семь-восемь дней. Думая об этом, наложница Жун засомневалась.

Е Шо не обращал на это внимания. Неприятности лучше, чем опасность.

Пэтому Е Шо тут же применил свой коронный прием:

— Матушка, после возвращения отец-император наверняка снова заставит меня учиться. Позволь мне еще немного поиграть!

Дело в том, что заболела императрица, а не то, что они не хотели уезжать. Это была прекрасная возможность оттянуть время.

Думая об этом, наложница Жунь почувствовала некоторую мягкость

Поколебавшись, она сказала:

— ...Хорошо, пусть будет так.

— Спасибо, матушка!

Е Шо был вне себя от радости, крепко обнял наложницу Жун и тут же юркнул прочь, исчезнув.

Недавно Е Шо придумал новое развлечение – катание на лодке.

Это заключалось в том, чтобы взять небольшую лодку, устлать ее внутри толстой соломой и одеялами, забраться туда и позволить лодке плыть по озеру по течению. Это было невероятно приятно.

При виде этого Син Юйчэн выглядел так, будто его жизнь потеряла всякий смысл.

Девятому принцу уже столько лет, как он еще не устал?

Другие бы считали, что ему живется неплохо, ведь каждый день нужно было только играть с девятым принцем. Но кто знал, насколько он на самом деле спешил вернуться!

Наблюдая за радостной спиной сына, пока она не скрылась из виду, наложница Жун рассмеялась и покачала головой:

— Этот ребенок.

Что тут поделаешь? Пришлось снова переносить вещи, которые уже вынесли.

Когда императрица узнала эту новость, она чуть не выбила себе зубы.

Она уже все устроила, а тут наложница Жун вдруг решила не уезжать!

Императрица раньше думала, что если она передумает, то из восьмисот гвардейцев, вероятно, останется больше половины, а оставшаяся меньшая часть не будет представлять угрозы.

Среди гвардейцев было больше тех, кто вышел из простолюдинов. Каждый из них мечтал начать заниматься боевыми искусствами, как только достигнет совершеннолетия. Насколько же велики их способности сейчас?

Их нельзя было сравнить с настоящими мастерами, которых с детства готовили в знатных семьях.

В какой настоящей знатной семье нет своих скрытых резервов?

Число триста звучит внушительно, но на самом деле это не так уж и много.

Императрица даже отправила письма. Теперь же действия наложницы Жун были для нее как удар молнии.

Учитывая вспыльчивый характер наложницы Жун, раз уж она решила уехать, то обязательно бы уехала. Внезапно узнав, что заболела и не может вернуться, она наверняка еще и посплетничала бы за ее спиной, посмеялась бы над ее слабым здоровьем, а затем с гордым видом уехала бы.

Как же так, что все изменилось в одно мгновение?

Императрица была в подавленном настроении и немедленно приказала расспросить.

В результате выяснилось, что это девятый принц, который плакал и кричал, что ему еще не надоело играть, и ни за что не хотел уезжать.

Этот девятый принц!

Императрица, выслушав рассказ евнуха, чуть не сплюнула кровь. Она никак не ожидала, что её тщательно продуманный план провалится из-за детской шалости. Она забыла, что девятый принц, ухватившись за такую возможность, ни за что бы не вернулся.

У императрицы оставалась слабая надежда, что наложница Жун не будет так безгранично потакать девятому принцу. Но она ждала и ждала, целых полгода. Она не поднимала этот вопрос, а девятый принц не уезжал, а наложница Жун и вовсе не обращала на это внимания. Как может мать быть такой?!

Уже не было никакой возможности откладывать, и императрица, не найдя другого выхода, объявила о своём «выздоровлении».

Ах, как мимолётна радость... Если бы только императрица могла «болеть» ещё дольше...

Внезапно узнав эту ужасную новость, Е Шо почувствовал себя совсем плохо. А вот Син Юйчэн, напротив, резко выдохнул с облегчением и был безмерно благодарен императрице. Наконец-то они уезжают!

В день отъезда, чтобы быть уверенным, Е Шо рано утром пришёл к карете, на которой должна была отправиться его мать. Он тщательно осмотрел карету от начала до конца. Убедившись, что ни колёса, ни сама кабина не были испорчены, Е Шо наконец-то вздохнул с облегчением.

«Всё в порядке, выглядит безопасно», — подумал он.

Он пошатал несколько важных деталей, убедился, что детали не болтаются лишний раз, и, выбравшись из-под кареты, отпустил их.

В этот момент подошла наложница Жун, и её тут же напугал сын, похожий на пятнистого кота.

— Шо Эр! — воскликнула она.

— Боже мой, скорее, скорее, Сяо Лу, отведи его переодеться в чистую одежду!

Е Шо подумал:

«Я всего лишь немного испачкался, неужели это так страшно...»

Увидев брезгливое выражение на лице матери, Е Шо неохотно пошёл переодеваться.

Когда Е Шо вымыл руки и ноги и снова вышел, он поднял глаза и увидел, как няня держит его младшую сестру Цзяньцзянь. Сейчас ей почти четыре месяца, она уже умеет переворачиваться. Каждый раз, когда Цзяньцзянь пытается перевернуться, она высоко поднимает голову, что говорит о её сильном характере. Однако, как только она почти переворачивалась, Е Шо тут же переворачивал её обратно, сводя на нет все её усилия.

Маленькая принцесса ничего не понимала, только глупо боролась с его рукой, а Е Шо каждый раз с удовольствием играл с ней, пока принцесса Цзяньцзянь не уставала и не могла больше встать, после чего он удовлетворенно отпускал ее.

Маленький Лу рядом едва мог смотреть, считая, что у девятого принца очень скверный характер, он даже детей не щадит!

О, совсем забыл, девятый принц так же поступал и с маленьким императорским внуком, каждый раз доводя его до крика, а теперь, похоже, и с родной младшей сестрой он не лучше.

Бедная принцесса Цзяньцзянь...

После четырех месяцев восстановления голова маленькой принцессы наконец-то пришла в норму, теперь она была беленькой и пухленькой, без прежней некрасивой внешности. Только тогда Е Шо неохотно протянул руку и обнял ее.

Цзяньцзянь была еще ничего, можно сказать, ангелочек, каждый день только ела и спала, не доставляла особых хлопот, иначе Е Шо постарался бы держаться от нее подальше.

Когда Е Шо взял ее на руки, она не проявила особой реакции, вся такая же заторможенная и глупая, как маленький дурачок.

Раньше Е Шо даже подозревал, что с ней что-то не так, и тайком расспрашивал придворного лекаря.

Старый лекарь тут же замолчал, а затем, после его объяснений, Е Шо понял, что такие маленькие дети еще не умеют много шуметь, поэтому и кажутся заторможенными, а не значит, что с головой у маленькой принцессы что-то не так.

Только тогда Е Шо отпустил ее.

Когда девятый принц протянул руку, чтобы взять ребенка, няня инстинктивно взглянула на наложницу Жун рядом. Девятому принцу было всего несколько лет, что, если он уронит принцессу или ударит ее?

Увидев, что наложница Жун кивнула, няня наконец отпустила ребенка.

Е Шо был сильным, а летняя одежда младенца была тонкой, так что ему не составило большого труда.

Пока Е Шо играл с сестрой, императрица наконец-то появилась.

— Приветствую императрицу, желаю императрице здоровья.

— Мм, вставайте.

Ее взгляд скользнул, и императрица быстро заметила Е Шо и маленькую принцессу.

Не зря она из семьи военачальников, телосложение отличное, оба ребенка такие крепкие, вот бы поменять телосложение принцессы на телосложение моего сына.

Думая о своем слабом сыне, императрица не могла не почувствовать боль в сердце.

Не желая здороваться с наложницей Жун, даже боясь, что та будет смеяться над ней, императрица, опираясь на помощь других, выпрямила спину и села в карету.

Но на самом деле наложница Жун не была такой внимательной, чтобы замечать, прямая у нее спина или нет.

Продул ветерок, и Е Шо уловил в воздухе слабый запах лекарств.

Взглянув на младшего принца, рожденного императрицей, которому сейчас семь месяцев, он был настолько слаб, что его даже нельзя было держать вертикально. Кости были недостаточно крепкими, и если держать его так долго, он становился мягким и вялым, не мог усидеть на руках у взрослых.

Сейчас уже разгар лета, а его все еще пеленают, боясь простуды от сквозняка.

Ранее наложница Жун лишь слышала, что с младшим принцем не все в порядке, но увидев его сегодня впервые, она не могла не испугаться.

Когда они сели в карету, наложница Жун не выдержала и тихо сказала:

— Не знаю, чего добивается императрица.

Ради ребенка она так подорвала свое здоровье, а ребенок получился нездоровым. Стоило ли оно того?

Императрица происходила из не менее знатной семьи, чем она сама, обе были законными дочерями знатных родов. В отличие от других наложниц, которым нужны были дети для укрепления положения, для них рождение ребенка было лишь вишенкой на торте, не было никакой необходимости.

Даже если бы императрица не родила ребенка, она все равно осталась бы императрицей, а если бы наложница Жун не родила, она бы осталась наложницей Жун, особой разницы не было.

Поэтому, прожив во дворце много лет, она не забеременела и не принимала никаких лекарств. Ее родители и братья дома обожали ее. Любимые дочери всегда бывают более избалованными. Если бы не два ребенка, которые пришли сами, наложница Жун, возможно, не смогла бы вынести таких страданий.

Хотя оба ребенка были очень милыми, беременность и роды для нее все равно казались кошмаром.

Если бы была возможность, она хотела бы, чтобы в этой жизни у нее были только эти двое детей, Шо и Цзяньцзянь, брат и сестра.

Отсутствие принца не мешало ей соперничать с императрицей. Наложница Жун не чувствовала себя неуверенно, поэтому она совершенно не понимала, почему императрица так одержима потомством. Разве не лучше было бы позаботиться о себе?

Е Шо мог лишь догадываться, скорее всего, это было из-за нежелания сдаваться.

Как говорится, в пылу борьбы слепнешь. Как только человек оказывается в ловушке, ему трудно видеть ясно.

Оставалось только надеяться, что этот долгожданный принц сможет благополучно вырасти. Иначе, императрица, поставившая на карту все свое состояние, могла бы натворить что угодно.

Младший принц, даже не имея права участвовать в борьбе за власть, по крайней мере, оставил бы императрице надежду.

Пока у человека есть надежда, он не дойдет до крайности.

Но такая вероятность была крайне мала. Младший принц сейчас был единственной разменной монетой императрицы. В такой ситуации, как он мог жить свободно в будущем...

Учитывая отношения между наложницей Жун и императрицей, Е Шо должен был бы радоваться, но он никак не мог.

В конце концов, невинные дети, в этом императорском дворце они уже не были детьми.

Наложница Жун тоже была такого же мнения. Если бы это было раньше, она бы обязательно посмеялась над императрицей, которая, несмотря на все усилия, родила лишь слабого ребенка. Но теперь, когда у нее самой появились дети, она не хотела использовать их как оружие против императрицы.

— Ладно, ладно, видя ее нынешнее состояние, я не буду с ней спорить, — сказала она.

Внезапно наложница Жун почувствовала, что ее энтузиазм угас.

Из-за слабого здоровья маленького принца, трехдневный путь до столицы занял целых семь дней.

Император Цзинвэнь был занят и не явился лично, лишь прислал людей встретить их.

Е Шо тоже отсутствовал, но это было не в первый и не во второй раз. Однако он должен был увидеть свою дочь, не так ли?

С этими мыслями Е Шо, держа на руках маленькую принцессу, направился прямо в Зал Циньчжэн.

Император как раз заканчивал совещание с министрами. Они еще не разошлись, когда снаружи послышался знакомый голос.

— Отец-император, отец-император, вы здесь? Смотрите, что я вам принес!

Император Цзинвэнь и все министры на мгновение замерли, а затем увидели, как девятый принц, держа что-то в обеих руках, вошел внутрь.

Видимо, предмет был довольно тяжелым, так как, переступая порог, он напрягся, чтобы с трудом затащить его.

Когда император Цзинвэнь увидел, что именно тот принес, он вскрикнул и вскочил на ноги.