Освобождение. Старый герцог наконец-то свободен

— Я ничего не сделаю, и в худшем случае останусь князем. Если же буду бороться, то шансы один к девяти, или один к десяти. Зачем мне бороться в такой ситуации?

— Разве жить хорошо — это не лучше? Зачем искать смерти? К тому же, если что-то пойдет не так, я могу навредить тем, кто рядом.

Е Шо недоумевал.

— Когда я стану князем, тогда и стану. С моим характером никто не доверит мне серьезных дел. Куда захочу, туда и пойду, что захочу, то и буду есть.

— С отцом-императором и братьями наверху, которые всё несут на своих плечах, мне останется только есть и пить каждый день. Думаешь, такая жизнь не комфортна?

— А вот мой отец-император, он встает до рассвета и ложится спать далеко за полночь. Он постоянно о чем-то беспокоится, то об одном, то о другом. Если не повезет, его еще и чиновники будут ругать. Чтобы заслужить репутацию мудрого правителя, он не может ответить, даже когда его ругают.

— Если случается стихийное бедствие, и оно серьезное, императору приходится издавать указ о самобичевании, прося небеса о прощении. Он редко покидает императорский дворец. Если же он выезжает слишком часто, его обвиняют в растрате народных средств. День за днем он должен остерегаться того и другого, опасаясь, что кто-то позарится на его трон. Он даже не может есть то, что ему нравится, вдоволь…

Неся на себе бремя процветания и упадка целой страны, каждое его решение касалось жизней бесчисленных подданных. Это… это разве жизнь?!

Е Шо от одной мысли об этом содрогался.

И это только то, что видно на поверхности. Е Шо не упомянул, что императору еще нужно иметь много детей. В древности детская смертность была высокой, и если у императора было мало детей, государство могло стать нестабильным. К тому же, приходилось сталкиваться с давлением со стороны родственников и чиновников, которые постоянно подталкивали его к этому.

В гареме, конечно, были и искренние наложницы, но многие были неискренни. Императору приходилось время от времени играть роль «сеятеля».

А в старости, когда тело ослабевает, если выращенные дети все хороши — это одно. Но если среди них есть несколько амбициозных, то даже после смерти императора покой не гарантирован.

С момента восшествия на престол, жизнь уже никогда не будет прежней. Все битвы могут закончиться только смертью.

Величие, конечно, было крутым, но и страдания были по-настоящему ужасными.

Е Шо посмотрел на своего двоюродного брата:

— Я много думал, и никак не могу найти ни одной причины. Что думаешь ты, двоюродный брат?

Это был чистый убыток, никто бы разумный не стал этого делать.

Что касается Вэй Вэня, стоявшего рядом, он был ошеломлен.

Это был первый раз, когда он слышал, чтобы кто-то говорил так.

Кто во всей Поднебесной не знал, что быть императором — это хорошо?

Это стало почти негласным правилом, и даже Вэй Вэнь не мог этого отрицать.

Услышав слова Е Шо, Вэй Вэнь хотел было возразить, но… он совершенно не мог найти никаких аргументов для возражения.

Единственная власть, позволяющая по своему усмотрению решать вопрос жизни и смерти, касалась лишь нерадивых правителей и была заработана тяжким трудом.

Никогда не бывает так, чтобы всё доставалось даром. Те, кто имеет нечистые помыслы, — это одно, но другие должны нести ответственность, соответствующую своему положению.

Учитывая всё это, действительно кажется, что быть князем выгоднее.

Если тебе повезло с рождением, это почти самый беззаботный путь.

У тебя есть власть, ты стоишь выше тысяч, и если не сравнивать себя с императором, то даже сыновья императора будут вынуждены проявить к тебе уважение.

Вэй Вэнь долго молчал, а затем наконец выдавил:

— Неужели у вас... совсем нет амбиций?

Власть и красота — это то, к чему стремятся почти все, а с появлением младшего двоюродного брата позиция верховного правителя оказалась в пределах досягаемости. Кто в мире смог бы устоять перед таким искушением?

Легкомысленно отказаться от этого — значит впустую потратить дар небес.

Е Шо ясно помнил, что в прошлой жизни его отец задавал ему тот же вопрос.

Амбиции, амбиции... В этой жизни он расплачивается за свои амбиции.

Стоит только отказаться от амбиций, и всё станет легче.

Е Шо не потому, что не видел сути, а наоборот, именно потому, что видел её слишком ясно, считал, что это не стоит того.

Это положение не стоило того, чтобы он отдавал столько всего взамен.

— У меня мелкое сердце, я не могу вместить столько всего. Я просто хочу, чтобы те, кто рядом со мной, были в безопасности, здоровы и счастливы.

Судьба порой бывает жестока, поэтому Е Шо никогда не смел желать слишком многого. Чрезмерная жадность требует расплаты.

Вэй Вэнь на мгновение замолчал, а затем не выдержал и снова спросил:

— Неужели вы можете смириться с тем, что кто-то всегда будет стоять над вами? Вы слишком низко оцениваете себя и слишком просто относитесь к жизни.

— Что ты такое говоришь? — Е Шо был обескуражен.

— В мире так много людей сильнее меня. Если я буду сравнивать себя с каждым по очереди, разве я не измотаю себя до смерти?

Принять свои ограничения не так уж сложно. Не нужно постоянно пытаться быть лучшим во всём, стремиться быть первым в любой ситуации. Самое главное — чётко понимать, какова твоя цель.

Жизнь — это процесс постоянного самопреодоления. Все остальные — лишь мимолетные гости в твоей судьбе.

Е Шо сейчас делает нечто, что можно назвать попыткой бросить вызов судьбе, насильно удерживая тех, кто обречен стать гостем. Разве это просто? Он уже считает себя невероятно крутым.

Представьте себе человека, которому суждено умереть. Вы прилагаете все усилия, чтобы продлить его жизнь еще на два года, подарить ему два года свободы и комфорта. Даже если в итоге он все равно умрет, по крайней мере, вы лично сломали предначертанную судьбу. Разве это не повод для гордости?

В этот момент Вэй Вэнь окончательно потерял дар речи. Глядя в решительные глаза младшего двоюродного брата, он, казалось, начал его немного понимать.

— Поэтому вы так рано начали планировать будущее для маленькой принцессы?

— Естественно, — кивнул Е Шо.

— Если бы ничего не случилось, это было бы одно дело. Но если судьба предрекает моей матери страдания от разлуки с дочерью в будущем, я хочу, чтобы через мои действия эта ужасная участь была предотвращена.

Даже в прошлой жизни он потерпел неудачу один раз.

Вэй Вэнь был искренне потрясен его словами.

Теперь настала очередь Е Шо задать вопрос:

— А ты? Не хочешь ли ты привести поместье Чжэня к другому исходу?

Осторожность его отца, неопределенность следующего императора и почти неизбежный упадок трех поколений – плыть по течению, полагаясь на удачу, или же, оставаясь в рамках дозволенного, тайно начать перемены?

План Е Шо никогда не был агрессивным нападением, поэтому риск значительно уменьшался.

К тому же, если бы он действительно встал против своего отца, учитывая нынешнее положение семьи его деда по материнской линии, большая часть военной власти была бы уже распределена. Когда он только начинал, возможно, у него был бы шанс, но сейчас действовать – это почти самоубийство.

Е Шо лишь хотел обеспечить опору для маленькой принцессы и семьи своего деда. В идеале это не понадобится, но если понадобится, у них будет хоть какая-то возможность сопротивляться.

Если бы отец и следующий император задумали что-то неладное, на придворном совете хотя бы кто-то смог бы их образумить, и ветер не дул бы в одну сторону.

Для тех, кого не волнует судьба семьи Чжэня, если их жизнь и смерть не имеют значения, почему они должны прилагать усилия, чтобы их спасти?

Если это не касается их лично, они будут стоять в стороне.

Если этого окажется недостаточно, в худшем случае их лишат всех титулов, и они превратятся из потомков герцога в совершенно обычных людей. Но если среди потомков найдется хоть один способный, благодаря заранее подготовленной основе на придворном совете, у них будет надежда на возрождение.

Пламя погасло, но угольки остались, а значит, шанс есть.

— Другой исход... — пробормотал Вэй Вэнь, а затем горько усмехнулся.

— Разве это так легко? Все равно придется рисковать.

Е Шо не отрицал:

— Это естественно.

В любом деле есть риск, разница лишь в том, вкладываешь ли ты в фьючерсы, акции, фонды или просто кладешь деньги на депозит.

Если просто положить на депозит, то разве что при невероятном невезении, но тогда уже и говорить не о чем.

Вэй Вэнь не ответил ни «да», ни «нет», а лишь спросил:

— То, о чем вы говорите, действительно можно осуществить?

— Да, в основном проблем не будет, я все подготовил, — ответил Е Шо, указывая на стопку рукописных учебников.

— Основы математики, основы физики, основы химии...

Несмотря на кажущуюся простоту, содержание этих книг – это плод мудрости величайших умов в своих областях. В древности, когда такое считалось бы чудом, это было бы настоящим прорывом.

Далее шли продвинутая математика, продвинутая физика, продвинутая химия, а также высшая математика, высшая физика и высшая химия. Большинство людей в современном мире не смогли бы разобраться в этом за всю жизнь, и в древности было бы то же самое – этого хватило бы на целую жизнь обучения.

Вэй Вэнь взял одну книгу и начал листать. Он считал себя весьма образованным, но, прочитав несколько страниц, понял, что совершенно не понимает, о чем там написано.

Это было нечто неслыханное и невиданное.

Однако, благодаря своему обширному чтению, Вэй Вэнь смутно осознавал, что это не просто выдумки.

С трудом подавляя головокружение, Вэй Вэнь спросил:

— ...Вы уверены, что обычные люди смогут это освоить?

«Это еще не точно, действительно нужно отбирать, - ведь большинство людей – это «двоечники», и по-настоящему талантливых не так уж много».

Технические специальности, будь то в древности или в наше время, всегда востребованы.

— Если выюирать, то у тебя не будет проблем, верно?

Вэй Вэнь не стал отрицать этого.

Император так настороженно относился к резиденции герцога не без причины. Даже ослабевший, но все еще могучий, как говорят, «верблюд больше лошади». Даже сейчас, по сравнению с другими, резиденция герцога все еще была гигантом.

Как говорится, «императорская власть не простирается до уездов». В древности, когда транспорт и связь были не так развиты, контроль императора над различными регионами был гораздо слабее, чем в наше время.

Более того, герцог много лет был укоренен на границе, и его можно было назвать местным «царем».

Ведь герцог только один. Опираясь на него, другие рычаги, которыми император мог управлять, все же были ограничены.

Хотя большая часть приграничных территорий больше не принадлежала герцогу, в небольшой части он по-прежнему имел глубокие корни.

Например, на юго-западе границу по-прежнему обороняет генерал Сюй, которого воспитал герцог.

Чем ближе к границе, тем больше торговцев, тем сложнее люди, тем больше представителей разных регионов и тем серьезнее беспорядки во всей династии Чжоу.

Из-за военных действий люди жили сегодняшним днем, не задумываясь о завтрашнем, поэтому не особо заботились о морали. И мужчины, и женщины часто спали с разными партнерами, а дети, рожденные вне брака, бегали по улике без присмотра.

Особенно это касалось торговцев, которые были распущенны и имели связи повсюду, в итоге даже не зная, кто отец их детей.

Солдаты в гарнизонах, которые не могли вернуться домой год или два, а то и три, просто женились на местных женщинах.

Местные женщины тоже не были обязаны соблюдать целомудрие, как в других местах. Если им кто-то нравился, они просто ложились с ним, а если муж умирал, они просто находили другого.

Поэтому на границе было много беспризорных детей. Когда герцог был жив, он жалел этих детей и из своих средств открыл приют, чтобы обеспечить их едой. Когда они достигали трудоспособного возраста, их выгоняли.

Эта практика продолжалась и при тетушках Вэй Вэня, и не изменилась. Каждый год они продолжали отправлять туда деньги.

Выбор не должен быть проблемой, ведь с генералом Сюй это будет абсолютно надежно.

Вероятно, именно поэтому младший двоюродный брат обратился ко мне.

Их объединение — определенно лучший вариант.

Что касается ума младшего двоюродного брата, то тот факт, что он смог предложить столько всего, доказывает, что он не так уж и плох.

Тот не стремится к власти, и, взвесив все, Вэй Вэнь считает, что он говорит правду и ему можно доверять.

Что касается Е Шо, раз уж дедушка мог довериться старшему двоюродному брату, то и Е Шо не испытывает никаких сомнений в отношении своего старшего.

Я уверен, что с выбором таких базовых вещей не будет проблем. У каждой семьи есть свои методы тренировки телохранителей, и я думаю, старший двоюродный брат знает их.

Хотя выбор не должен быть таким преувеличенным, необходимые меры все же должны быть приняты.

Важно не то, насколько человек умеет ладить со всеми, а то, насколько он искренен.

Е Шо, который умеет ладить со всеми, наоборот, вызывает опасения, так как риск выше.

Было бы еще лучше, если бы этот человек был фанатиком науки и техники. Ему не пришлось бы прибегать к каким-либо уловкам, достаточно было бы иметь при себе новые знания, которых он еще не изучил, и он сам послушно последовал бы за вами.

В конечном счете, поскольку мы собираемся идти по пути развития талантов, основанных на технологиях, технологии, естественно, должны быть самым важным. Небольшие недостатки в эмоциональном интеллекте не имеют значения, пока они находятся на приемлемом уровне.

Учитывая характер моего отца, он определенно не будет плохо относиться к способным людям.

Мудрый правитель жаждет талантов — это основа, тем более что Е Шо каждый раз попадал в болевые точки императора Цзинвэня.

Наводнения и ирригация, производство соли, металлургия... От чего из этого отец мог отказаться?

Точно так же Вэй Вэнь не мог отказаться от пути, который был предложен ему.

Через некоторое время он наконец кивнул.

— Я согласен.

— Хорошо, остальное я поручаю тебе.

В тот момент Вэй Вэнь еще не знал, что означали эти слова.

Так пролетели три дня, и, передав дела Вэй Вэню, Е Шо отправился в обратный путь.

Герцог Чжэнь не обращал внимания на то, что они обсуждали за его спиной, он знал только одно: он наконец-то свободен.