Увеличить количество шлепков

Сначала Син Юйчэн думал, что, получив тридцать серебряных лянов от девятого принца, он ничего не потеряет, ведь это была сделка равных.

Однако постепенно он начал чувствовать, что что-то не так.

Принцип «кто ест чужую пищу, тот связан чужими руками» работает везде. Син Юйчэн вдруг обнаружил, что не может говорить. Когда родители спрашивали его о девятом принце, он неосознанно начинал говорить ему комплименты, хотя девятый принц вовсе не был хорошим человеком.

К тому же, он не знал, как объяснить матери, откуда взялись деньги. Он перебрал множество причин, но все они были отвергнуты.

Он понял, что получение этих денег не принесло ему столько радости, сколько он ожидал.

За ужином Син Юйчэн мучился и грустил из-за предстоящей лжи родителям, выглядя подавленным. Министр ремесел и его жена решили, что он просто устал после первого дня в школе, и не стали ничего подозревать.

Во время ужина семья, как ни странно, заговорила о коррупции.

Старший брат Син Юйчэна уже достиг совершеннолетия, в этом году он успешно сдал экзамен и теперь служил мелким чиновником в столице. Сразу же по прибытии он столкнулся с проблемой и пришел к отцу за советом.

— Отец, сегодня один богатый купец попросил сына помочь ему с делом и предложил ему деньги. Но на самом деле, главный чиновник уже принял решение, и победителем оказался этот купец. Как вы думаете, отец, могу ли я взять эти деньги?

По мнению старшего брата Син Юйчэна, поскольку решение уже было принято, он мог бы сделать доброе дело, которое не нарушает закон и приносит деньги, убивая двух зайцев одним выстрелом.

Сейчас, когда родилась младшая дочь, деньги были очень нужны, а в будущем еще нужно было готовить приданое. Старший брат Син Юйчэна не мог не соблазниться.

Однако у него не было опыта, и из осторожности он решил спросить своего отца, который много лет был чиновником, есть ли какие-то нюансы.

Министр ремесел, однако, без колебаний отверг эту идею:

— Ни в коем случае!

Увидев недоумение старшего сына, министр ремесел отложил палочки и медленно объяснил:

— Это дело кажется выгодным, но на самом деле оно полно скрытых опасностей.

Министр ремесел повернулся:

— Скажи мне, ты можешь гарантировать, что этот богатый купец сохранит тайну? Купцы ценят выгоду, и скорее всего, нет. Тогда, когда к тебе придет кто-то во второй раз, что ты будешь делать? Если не будешь, хорошо, а как насчет первого раза? Если будешь, сможешь ли ты отказаться в третий, четвертый раз? Тогда снежный ком будет только расти, и ты будешь все глубже погружаться, без возможности вернуться назад.

Учитывая нынешнее направление двора и эффективность действий тайной стражи, даже если его не поймают сегодня, завтра или послезавтра, он рано или поздно будет пойман.

— Есть вещи, которые, как ты думаешь, я не делаю? Нет, просто я не могу их делать.

Хотя министерство ремесел известно как «чистое ведомство» среди шести министерств, он все же является министром, как он мог не получить ни малейшей выгоды?

— Просто эта выгода обжигает руки, и я не хочу ее брать.

— Если это произойдет один раз, произойдет и второй. Как только ты откроешь эту дверь, интересы будут все более тесно связаны, и тогда у тебя не будет пути назад, Юань Эр. Даже если ты будешь осторожен, как ты объяснишь внезапно появившиеся деньги?

Старший брат Син Юйчэна немного подумал и согласился, что в этом есть смысл. С серьезным видом он встал и поклонился:

— Благодарю за наставления, отец. Я запомню.

Раздался звук падения. Старший брат разбудил Син Юйчэна, и тот не удержал палочки, которые выпали из его рук.

— Хм, - удовлетворенно кивнул министр.

Повернувшись, он увидел, что лицо его третьего сына выглядит даже хуже, чем у старшего брата.

— Что с тобой, Юйчэн?

— Н-ничего...

Что-то странное с этим ребенком сегодня.

Но это его первый день в Императорской школе, так что неудивительно, что он чем-то обеспокоен.

Так думая, министр и его жена не заметили отчаяния в глазах сына.

Хотя его старший брат не брал взяток, он-то взял!

Однажды взяв, остановиться сложно... как снежный ком... все глубже и глубже... что делать с этими внезапно появившимися деньгами...

Вернувшись в свою комнату, Син Юйчэн все больше и больше тревожился. Он даже не осмелился отдать матери сверток серебра, который дал ему девятый принц. Подсознательно он начал искать место, где его спрятать.

Под кровать? Нет, нет, нельзя. Каждые два дня приходят служанки убираться, и его обязательно найдут.

В шкаф? Но его мать часто помогает братьям разбирать сезонную одежду, там не спрячешь.

Может, на потолок?

С трудом забравшись наверх, Син Юйчэн понял, что тоже не подходит, все время кажется, что его обнаружат.

Промучившись до поздней ночи и не найдя выхода, Син Юйчэн обнял этот сверток серебра, словно бомбу, и заснул. Он молча решил, что завтра же вернет его обратно и ни за что не возьмется за это дело!

Тем временем...

Хотя Е Шо и заключил пари с пятым принцем, он не собирался делать ничего лишнего. В конце концов, если он просто покажет себя с лучшей стороны, то почти наверняка выиграет.

Но Е Шо не ожидал одного: его приемный отец после занятий не прислал никого, чтобы его остановить. Это было немного странно, как будто произошло что-то серьезное.

По дороге, заметив странные взгляды окружающих, и расспросив Сяо Луцзы, Е Шо легко узнал о словах, которые приемный отец произнес перед залом Сюаньчжэн.

— Он просто пользуется тем, что он мой сын? Пусть подумает, у меня много сыновей, и он не единственный.

Ну да, Е Шо принял тот факт, что он не единственный ребенок в этой жизни, уже восемьсот лет назад. Приемному отцу не нужно повторять это снова.

Любовь, которую может получить единственный ребенок, императору Цзинвэню не представить даже в самых смелых фантазиях. Император Цзинвэнь считал, что он уже достаточно баловал этого сына, но Е Шо думал, что это не так уж и много.

В современности он мог прямо сказать своему отцу: «Твои вещи, включая компанию и дом, в будущем будут моими». Но сейчас Е Шо не был таким смелым.

Не только он, даже наследный принц, сказав такое, был бы немедленно казнен приемным отцом.

Так что, потеряет он что-то или нет, не имеет значения.

А вот Сяо Луцзы рядом с ним очень нервничал, боясь, что господину будет больно, и втайне ужасался тому, что сказал император.

— Ваше высочество, не расстраивайтесь, император, он, возможно, не это имел в виду...

Е Шо молчал мгновение, удивленно спросил:

— Ты где это увидел, что я расстроен?

Сяо Луцзы сначала подумал, что его господин притворяется веселым, и ему стало горько на душе. Однако, понаблюдав некоторое время, он обнаружил, что, кажется, это не так.

Сяо Луцзы на мгновение потерял дар речи.

Е Шо не беспокоился ни о чем другом, кроме как о том, сможет ли его мать это принять. Несомненно, его мать была очень зла в этот раз.

По дороге обратно во дворец Цюу, Е Шо уже придумал, как объяснить. Но как только он вошел в дверь...

Е Шо обнаружил, что все совсем не так. Его мать действительно была зла, но, похоже, не на него.

— Что это значит!?

По мнению наложницы Жун, ее сын был единственным в своем роде, и его нельзя было заменить каким-то там кошкой или собакой. В глазах наложницы Жун, ей не хватало только его, и ей было все равно, насколько хороши другие.

Поэтому слова императора Цзинвэня, которые звучали так, будто его сын был неважен, сильно задели наложницу Жун. Возможно, от сильного гнева, наложница сказала что-то лишнее.

Е Шо поспешно осмотрел окрестности. Не обнаружив следов тайных стражников, он облегченно вздохнул.

В конце концов, его мать имела чувство меры. В комнате остались только няня и Су Юэ, так что ничего страшного не произошло.

— Мама, не сердись...

Не успел Е Шо договорить, как наложница Жун бросилась к нему, крепко обняла и разрыдалась:

— Уууу, мой несчастный Шо Эр...

Е Ши:

— ...

Что ж, почему он несчастный?

О, да, в глазах других, потерять отцовскую любовь действительно было очень жалко.

Но с учетом того, что был старый президент Гу, он действительно не мог плакать. Если бы даже его «отец» был похож на его отца на три четверти, Е Шо, возможно, не смог бы быть таким спокойным.

К сожалению, император Цзинвэнь и старый президент Гу были совершенно разными.

Поэтому Е Шо приоткрыл рот:

— Мама...

Наложница, ничего не замечая, сказала:

— Ты просто немного шалил, немного играл, что в этом такого? Какой ребенок не проходит через это? Зачем императору говорить так тяжело!

Честно говоря, наложница была очень предвзятой и чрезвычайно баловала своего ребенка. Казалось, что в мире только ее ребенок был ребенком, а другие не могли сравниться с ее сын даже мизинцем. На улице она, вероятно, была бы очень раздражающим человеком.

Но теперь, будучи тем, кто подвергался предвзятости, Е Шо испытывал только глубокое трогание.

— Хорошо, мама, смотри, я же в порядке?

Наложница Жун, сквозь слезы, мельком взглянула и увидела, что это действительно так. Но она думала иначе, и даже стала еще более скорбной:

— Мой бедный ребенок, так рано приходится притворяться веселым.

Наложница не могла удержаться и, стиснув зубы, тихонько ругала императора Цзинвэня.

Е Шо:

— ...

Ладно, похоже, объяснить не получится.

С другой стороны, император Цзинвэнь также получил известие о том, что его сын получил три удара по рукам.

— ...Ему действительно совсем не стыдно?

Получив утвердительный ответ, император Цзинвэнь глубоко вздохнул:

— Иди, сообщи в Императорскую школу, чтобы они увеличили три удара по рукам за опоздание до шести.

Слово императора удвоило наказание.

— Раз ему не больно и не стыдно, то мне нет нужды его баловать.

Боже мой, император действительно вступил в конфликт с девятым принцем на этот раз.

Ван Цзыцюань почему-то чувствовал, что император Цзинвэнь, вступивший в конфликт со своим сыном, был как-то, ну, как бы это сказать, отличался от обычного.

Он больше не был таким высокомерным. Оказывается, даже император, сталкиваясь с непослушными детьми, был так же беспомощен, как и обычные люди.

Полностью не подозревая о мыслях Ван Цзыцюаня, император Цзинвэнь, отдав приказ, без выражения лица снова склонился над докладами на столе.

Однако он снова взялся за перо только через три вдоха.

На следующее утро шестой принц вовремя пришел позвать Е Шо, чтобы тот сегодня пошел с ним.

Как и ожидалось, его совершенно не удалось сдвинуть с места.

— Сяо Мин, нет, шестой брат, умоляю тебя, отпусти меня!

Е Шо впервые в жизни глубоко взмолился шестому принцу, которого он видел растущим.

Не все в этом мире могут быть такими целеустремленными, как он.

— Я знаю, что ты желаешь мне добра, но у брата действительно нет больших амбиций.

— Так хочется спать, так хочется спать.

— Ты!

Увидев младшего брата, который даже не открывал глаз, шестой принц редко терял самообладание и гневно воскликнул.

— Не стремишься к развитию, потакаешь сиюминутным удовольствиям... Поступай как знаешь, я больше не буду тобой заниматься!

Как только шестой принц ушел, Е Шо тут же снова рухнул.

С другой стороны, Син Юйчэн тоже рано пришел во дворец Цюу. Услышав, что тот с порога заговорил о возврате денег, Е Шо, разбуженный снова, откинулся на подушки и, зевая, сказал:

— Сделка заключена, изменения не принимаются.

В каком бизнесе можно расторгнуть подписанный договор?

— Импульсивные поступки недопустимы, кто же виноват, что ты заранее не разобрался.

Е Шо лениво ответил:

— Успокойся, я точно не возьму деньги, не только не возьму, но и буду давать тебе их в будущем, твои деньги будут только расти, расти и расти.

С каждым «расти» лицо Син Юйчэна бледнело, пока он почти не потерял цвет.

Оказывается, отец говорил правду.

Как только эта лазейка откроется, ее уже не закроешь.

С одними только тридцатью серебряными он провел всю ночь в укрытии, как же быть с сотнями и тысячами в будущем?

Затем одно слово Е Шо повергло Син Юйчэна в полное отчаяние.

— Раз уж ты взял мои деньги, в будущем ты будешь только сильнее привязан ко мне, я полагаю, что в этой жизни тебе не выбраться, и не только тебе, но и твоему отцу, твоей семье...

— Девятый принц, помилуйте!

Син Юйчэн действительно заплакал.

Глядя на своего компаньона, который стоял на коленях в полном отчаянии и дрожал, Е Шо погладил подбородок и подумал про себя:

«Этого ребенка так легко обмануть».

Однако, подумав, что его знания действительно хороши, он достоин быть сыном лучшего ученого, и в свои двенадцать лет он уже не уступает пятому принцу. Его отец также является министром министерства ремесел, и, скорее всего, в будущем он пойдет по пути карьеры чиновника.

Раз уж он собирается стать им, будь то большой или маленький, честность всегда будет благом для народа. Поэтому Е Шо, не испытывая никаких угрызений совести, шептал ему на ухо:

— Хорошо запомни это чувство, впереди еще долгая жизнь...

Все пропало, ему всего двенадцать лет, а он уже поставил под удар родителей и весь род.

Глядя на своего компаньона, который рыдал навзрыд, Е Шо на секунду задумался, не переборщил ли он, но это была всего лишь секунда, и вскоре он снова завернулся в одеяло и продолжил спать.

Как обычно, в назначенное время Е Шо проснулся только с рассветом, и сегодня он был гораздо более дерзким, чем вчера. Син Юйчэн своими глазами видел, как тот вошел в главный зал дворца Цюу.

Син Юйчэн подумал, что, увидев это, наложница наверняка отругает девятого принца, и он, возможно, сможет воспользоваться этим моментом, чтобы рассказать о деле с написанием текстов, и таким образом избавится от него.

В результате... наложница не только не отругала девятого принца, но и стала проявлять к нему заботу, спрашивая, хорошо ли он отдохнул прошлой ночью!

Син Юйчэн был в полном замешательстве, и малейшая надежда, возникшая в его сердце, тут же умерла окончательно.

Через полчаса Е Шо поставил миску на стол:

— Мам, я иду на занятия. Вечером, когда вернусь, не забудь попросить маленькую кухню приготовить мне суп из голубя.

— Хорошо.

С улыбкой глядя на удаляющуюся фигуру сына, наложница Жуй улыбнулась и подумала, что такая жизнь, кажется, тоже неплоха. Отправлять сына на учебу лично – это тоже своего рода удовольствие.

Смутно услышав эту фразу, Син Юйчэн не смог удержаться и чуть не упал, переступая порог.

Видели, как балуют детей, но не видели, чтобы так баловали! Если бы это была его мать, она бы давно ему ноги переломала.

Когда Е Шо неторопливо прибыл, как и ожидалось, этот урок уже подходил к концу.

Лицо господина Цэня было мрачным.

Девятый принц, который, казалось, сам по себе протянул руку, вдруг понял, что другая сторона давно всё спланировала, и вчерашнее вовсе не было случайностью!

— Учитель Цэнь, простите, я сегодня снова проспал.

Посмотрите, разве это слова человека?!

Сегодня господин Цэнь больше не даст себя обмануть. Глубоко вздохнув, он передал ему устный указ, который император передал ему вчера вечером.

Как и ожидалось, ребёнок перед ним мгновенно потерял самообладание.

— Что??

Услышав цифру «шесть», даже Е Шо невольно широко раскрыл глаза.

Господин Цэнь немного перевёл дух, похоже, он всё-таки испугался.

Но на самом деле Е Шо боялся не самих шести ударов, не говоря уже о шести, даже ещё шесть не имели бы никакого значения. Он боялся такой ужасающей скорости роста.

Сегодня шесть ударов, завтра ещё шесть, и через несколько дней накопится довольно ужасающая сумма.

Разве не говорили, что больше не будут вмешиваться? Разве не говорили, что им не нужен такой сын???

Как может «дешевый папа» не держать слово!!!

Господин Цэнь смотрел, как лицо девятого принца перед ним становилось всё мрачнее и мрачнее, и наконец, он произнёс фразу, которую он, и все другие принцы и внуки, никогда не забудут в этой жизни:

— Учитель Цэнь, вы можете отбить мне сразу за год… нет, за месяц?

Подумав, он решил, что две тысячи с лишним ударов за год ему действительно не по силам, но если их будет всего сто с лишним, то, вероятно, он сможет справиться.

— Сначала дайте мне месяц, хорошо?

Если не получится, через месяц придумает другой способ.

В тот момент, когда слова слетели с губ, весь кабинет погрузился в тишину, даже шестой принц невольно приоткрыл рот.