Жениться на золотых монетах

1

[Эпилог, часть 2]

— Что за человек барон Эвиль Шен?
— Ровно такой, каким кажется.
— Говорят, ты ему чем-то обязан.

На столе стояло крепкое фруктовое вино, сыр и несколько ломтиков ветчины.

Мэриголд, которой было 19, спала тут же — уткнувшись лицом в стол и тихо посапывая. Лансель смотрел на виконта Данте, который уже как следует набрался.

Виконт пьёт всегда одинаково: сначала шумный и бодрый, а потом начинает лить в себя крепкое “для пищеварения”, глаза наполовину закрываются — и он вдруг становится спокойным, почти сонным.

— Да не долг это. Просто один торговец лошадьми помирал — я помог ему не сдохнуть.

Виконт усмехнулся.

— С таким характером я думал, он и медяка в жизни не заработает. Хорошо, что как-то выкрутился.

— Разве он не известный скряга в столице?

— Этот дурень просто удачно попал и сорвал куш. Я его, если что, к себе заберу, когда разорится.

— Разорится?

— Ну, например, даст денег не тому — и пойдёт ко дну.

— Кх-кхм!

Лансель, который как раз жевал ветчину, поперхнулся и торопливо проглотил кусок, который пошёл не туда.

Дай мне 5 золотых.
— Чего? Куда тебе 5 монет?
— Надо. Давай. Просто дай, и всё!
— П-пять?!

Лансель невольно вспомнил, как у него буквально звенели монеты, стоит только его “чуть-чуть” тронуть.

Барон Эвиль Шен. Человеку вроде него, пожалуй, и правда стоило обеспечить “счастливый финал”.

---

— Отлично звучит!

В день, когда они поехали в столицу, Мэриголд закивала так, будто уже всё решила.

— Только непонятно, как именно.

— Может, просто дать ему заработать побольше?

— Он точно больше всего любит деньги.

Но почему-то казалось: одних денег ему мало.
Да, он рад, когда зарабатывает… но делает ли это его жизнь по-настоящему счастливой — тут ещё вопрос.

Как только они оказались в столице, Лансель и Мэриголд принялись следить за бароном Эвилем Шеном.

— Вон он, сэр Лансель!

— Пошли.

Хлопая крыльями, ему на плечо села ворона. Это была Мэриголд — в этом цикле она выучила магию и решила “работать в образе”.

— Кар!

— Мэри, слезь.

— Кар-кар!

— И говори как человек.

— Есть, сэр!

Ворона-Мэриголд, притворяясь, что она просто умная птица, подслушивала рядом, а потом прилетала докладывать.

— Эй, ну не-не-не, проваливай. Куплю я у тебя коня, а он окажется краденый — мне потом самому жизнь ломать? Проваливай!

— Барон Эвиль… да вы на состояние посмотрите! Да он же с боевой линии, но всё равно бродячий. Кто узнает?

— …Ладно. Сколько хочешь?

— Вот столько…

— Дорого!

— П-погодите, ну ладно, ладно!

Торговать лошадьми — это же не “вырастил и продал”. Он ещё и племенным делом занимался.

А откуда берутся хорошие “племенные”? Иногда — с аукционов. А иногда… с очень большой вероятностью…

— Мы ведь раньше не встречались.

— Купцам обязательно это вслух произносить?

— Кхм! Хм!

— Кх-кхм!

Сцена “не очень чистой сделки”.

Ворона на плече шепнула:

— Сэр Лансель… барон Эвиль сейчас преступление делает. Может, рыцарям доложим?

— ……

На этом день Эвиля не закончился.

— Вы, бестолочи! Смотрите! Вот так! Вот так! И вот так! Разве не видно, как надо чистить?!

— О-о…

Он бегал по конюшне, потел и распекал рабочих.

— Ого, великолепно! Какой статный рыцарь… на таком коне вы прямо сияете!

— Грива золотая. Беру как есть. Деньги заберёшь сам, как время будет.

— Обязательно зайду!

Он сам ездил к дворянам и продавал лошадей.

— Сэр Эвиль, вы бы хоть жевали спокойно… вас же никто не гонит… Эй, вы куда?

— М-м! Т-т-туда! Подождите, подождите!

— Сэр Эвиль?!

Он бросил хлеб, который только что макнул в похлёбку, и рванул к карете. Кажется, где-то снова пахло выгодой.

— Барон Эвиль… он живёт как на бегу.

— Он говорит: живёт ради кайфа — делать деньги.

К вечеру ворона-Мэриголд выглядела уже немного выжатой.

— Барон Эвиль… он бы точно был счастлив, если бы стал ещё богаче… но в старости он выглядел таким одиноким.

— Потому что семьи нет. Совсем.

— Семьи… хм… А!

И тут…

Ночь.

Барон Эвиль — переодетый, прилизанный, непривычно аккуратный — заходит в дорогой салон.

Он сел в уголке.

— Ух ты…

— Женщина?

Он разговаривал с ухоженной дамой. Потел, старался понравиться — совсем другой, не такой, как обычно.

— Мэри, отойди.

— Кар!

— Сказал: говори как человек.

— Есть, сэр!

Ворона-Мэриголд, которая крутилась рядом, быстро вернулась.

— Говорят, это леди Уик.

— Серьёзно?

Барон Эвиль Шен всю жизнь был холостяком. То, что он вообще “по женщинам”, вроде очевидно… но всё равно оказалось неожиданно.

Лансель просто никогда не лез в его личное.

А леди Уик — ещё и она.

— Она же знаменитая в столице землевладелица… И вроде вдова.

— Ну, планка у него…

— Слишком. Она чудовищно богата.

— Если у них получится… он даже жениться может… Ай!

— Что?

— Сэр Лансель, сейчас вообще не время глазеть! Надо срочно подготовить ему лучшее признание! Барон Эвиль тоже заслужил себе пару. Как мы!

— Хм.

— Жить всю жизнь одному, чесать ляжку, вонять старым холостяком и выгребать конский навоз — это жестоко! Жалко его!

— …Мэри. Вот это сейчас было жестоко.

С того дня Мэриголд прицепилась к барону Эвилю Шену намертво.

— Я всё видела, барон Эвиль.

— Ч-что ты видела?!

— Леди Уик…!

— Тсс! Тише! Тише! Г-где ты это видела, леди Мэри?!

— У меня свои способы.

— Никому не говори…

— Признавайтесь ей уже, барон Эвиль!

Барон Эвиль Шен убегает.

Лансель и Мэриголд несутся следом.

— Кхм… леди Мэри, вы правда думаете, что есть шанс? По здравому смыслу человек вроде меня с такой женщиной…

— Есть шанс! Вы хороший человек, барон Эвиль. Я ручаюсь!

— Ох… трогательно. А конкретнее — в чём именно?

— Вы нам деньги даёте.

— А…

Через неделю уговоров у барона Эвиля Шена в глазах вдруг появилось какое-то… необъяснимое мужество.

— Верно. Леди Мэри, вы правы.

Лансель всё это время просто наблюдал. Уговаривала Мэриголд — с азартом, как будто это её личная миссия.

— Хорошая пара — это привилегия смелых! Спасибо, леди Мэри. Я тоже попробую… смелым быть! Ну должен же я хотя бы раз до смерти увидеть собственного ребёнка, да?

— Вот! Именно! Барон Эвиль, у вас ещё слишком светлая жизнь, чтобы доживать её, глядя, как лошади спариваются!

— Сделаю! Я сделаю! Точно сделаю!

…

— Простите, барон Эвиль.

Ему отказали.

— Я никогда не думала о браке с вами, барон Эвиль. Надеюсь, вы встретите хорошую пару.

Ужин “на двоих”, тихая атмосфера — и только вежливая, виноватая улыбка леди Уик.

— Ха-ха… ну как и ожидалось. Я знал. Моя леди. Я просто один раз решил храбрым стать, так что не беспокойтесь…

— У вас обязательно будет хорошая пара, барон Эвиль.

Леди Уик.

— Потому что вы… правда хороший человек. Настолько, что я на секунду даже… засомневалась.

Как и говорили слухи — добрая женщина.

…

— Ну… найдёт он кого-нибудь когда-нибудь, сэр Лансель.

Мэриголд всплеснула руками и вся вспотела.

— Есть же поговорка: чтобы взлететь, птице надо хоть раз шлёпнуться на землю. Ха… ха-ха…

— Ты его распихала к пропасти, а теперь делаешь вид, что ни при чём, Мэриголд.

— С-сэр Лансель, вы тоже соглашались!

— Я?

— Да! Хм! Не делайте из меня единственную злодейку. Мы сообщники.

И тут…

— Доброе утро, Лансель! Леди Мэри!

Они оба одновременно повернулись к лестнице.

Барон Эвиль Шен — как обычно, с утра пораньше — уже уходил из особняка. Лицо у него было неожиданно ясное. Даже… бодрое.

— Ну что ж! Пашем сегодня тоже! Деньги — лучшее на свете! Я, значит, женился на золотых монетах, Лансель! Леди Мэри!

— ……

— Жизнь слишком коротка, чтобы терять хоть день на пути к тому, чтобы стать самым богатым в столице! Верно?! Бу-ха-ха-ха!

— ……

Он пару дней повалялся в постели, потом как ни в чём не бывало “выздоровел” и снова рванул в конюшню.

Мэриголд посмотрела ему вслед — и вдруг сжала кулаки.

— Я решила, сэр Лансель. Я обязательно найду барону Эвилю пару.

— …Я помогу. Давай попробуем вместе, Мэри.

— Конечно. Мы же сообщники.

Ну а что, разве бывают отношения, которые с первого раза идеально складываются? Даже у Ланселя с Мэриголд было столько попыток — не пересчитать.

Когда-нибудь и в его жизни тоже распустится “ноготок”.

Надо просто дождаться.

Вот и всё.

— Вы, бестолочи! Смотрите! Вот так! Вот так! И вот так! Разве не видно, как надо чистить?!

— О-о…