Колокольня и фронт

14

И этой ночью Мэриголд снова вздрогнула и проснулась, как будто её гнал кошмар. Она металась во сне и теперь была вся мокрая от пота.

Она прижала руку к груди, где бешено колотилось сердце, и долго, тяжело дышала. Пряди волос липли к щекам — холодный пот уже подсох.

— …Сон…

Мэриголд изо всех сил старалась не вспоминать, что именно ей привиделось. Картина того, как Лансель Данте погибает на войне. От мыслей об этом становилось только хуже.

— Мэри… я умираю.
— Нет, Ла-а-ансель!

— Ах!

Она закрыла уши и свернулась клубком.

Кошмары. Страшные мысли. Она пыталась оттолкнуть их.

Они всегда лезли в голову, когда она оставалась одна.

Не могу больше… Завтра опять придётся спать рядом с главной горничной.

Она сдерживалась, потому что ей было стыдно, что она ведёт себя, как капризная малышка, будучи императорской принцессой… но всё. Хватит.

Мэриголд сжалась сильнее, пытаясь успокоить сердце.

Всё будет хорошо. Он скоро вернётся. Лансель отлично владеет мечом, он был первоклассным учеником… он был первым… он даже волка победил… У-у-у…

В тот же день…

Она почти бегом поднималась на колокольню. Так быстро, что служанки за ней уже задыхались.

Когда перед глазами открылось небо, залитое закатом, тяжесть в груди словно лопнула. Только тогда она снова смогла нормально вдохнуть: камень, придавивший лёгкие, на миг растаял.

— Лансель обычно тренировался с мечом как раз до этого времени. Даже если ворчал на все остальные занятия — это делал всегда. Он, вообще-то, неожиданно прилежный.

— Он отличный рыцарь.

— Да! Потому что он был первым!

— Помню, Вы говорили… первоклассный ученик-рыцарь.

— Ага! Ну разве он не потрясающий?

— Конечно. Достаточно, чтобы Ваше Высочество выделяло его.

Мэриголд становилась болтливой именно здесь, на колокольне. И служанки тоже полюбили это время.

Видеть её живой и разговорчивой — было облегчением. Особенно после того, как в последнее время она часто выглядела убитой.

— Он один сражался с волком и победил. Ради меня!

— Ох… это невероятно.

— Если бы я тогда не схватила его сразу, была бы беда. Если бы кто-то другой увёл его первым, я бы от ревности вообще не спала!

— Хи-хи. Молодец, Ваше Высочество. Умение “закрепить” хорошего рыцаря — тоже признак сильного сюзерена.

— Хе-хе!

Вот почему служанки терпели тяжёлый подъём: оно того стоило.

Улыбка Мэриголд.

Но она держалась недолго: закат всегда короткий.

Солнце таяло за горизонтом, и силуэт Мэриголд очень быстро становился одиноким.

Стоя в продуваемой колокольне, она молча смотрела, как день отступает.

— Ваше Высочество.

— …Я ещё немного побуду.

— Хорошо. Тогда я принесу Вам накидку.

— Да. Спасибо, главная горничная Анна.

— Не стоит.

Императорская колокольня была заметно тише прочих столичных.

Придворные нарочно держались подальше — знали, что сюда каждый день приходит принцесса.

На самом деле они разбегались, как будто их гнал взгляд Анны… но официально — “из уважения”.

Мэриголд долго смотрела на темнеющий горизонт.

Врун. Ничего я не вижу.

Закат исчез. Сверху вниз опускался занавес ночи.

Октябрьский вечер был ледяным даже под толстым капюшоном и плащом.

— …Пойдём обратно?

— Я провожу Вас, Ваше Высочество.

Кошмары каждую ночь. Колокольня каждый вечер. А дни Мэриголд всё равно оставались одинаковыми.

Когда тревога тянула её снова спрятаться в комнате, Мэриголд вспоминала обещание того дня.

— Обещай.
— Жениться?!
— …?
— А-а… о-обещаю.

Обещание, которое они дали друг другу, когда Лансель залез к ней через окно.

Пальчик к пальчику. Взгляд к взгляду.

— Я хочу, чтобы ваше высочество быстрее сдало все уроки и смогло выходить.
— …
— Тогда мы снова сможем гулять вместе.

— Ух…

Она едва подавила жжение в носу и глазах.

Мэриголд вытащила кольцо, висевшее у неё на шее, и долго на него смотрела.

Лансель нашёл его для меня.

Улыбка появилась сама собой — и тут же лицо дрогнуло, готовясь к слезам.

Тёплое воспоминание — улыбка шире. Затем слёзы всё-таки подступили и тяжело повисли на ресницах.

Эмоции крутились внутри, как воронка.

— У-у-у…!

Она вытерла уголки глаз рукавом и отчаянно замотала головой.

Стоит ей начать думать о Ланселе, и мысль цепляется за мысль, до бесконечности. А значит, она снова не выспится и завтра начнёт клевать носом на уроках.

Это плохо.

Не время! В этом году я должна сдать всё, чтобы выходить наружу! Клария выходит, я не могу одна сидеть взаперти!

Мэриголд верила в Ланселя.

Должна быть причина.

Почему он не пишет, почему армия так внезапно отступила, — должна быть причина.

Так она думала.

Это была её единственная опора.

[“Рыцарь” из прозы — реальный человек. Пропал на южном фронте. Жив или мёртв — неизвестно!]

— ……

— Ваше высочество!

Мэриголд бессильно опустилась на пол.

Лансель…

.

.

.

— Соберите императорскую армию! Немедленно — на юг! Найдите всех рыцарей, кто ещё не вернулся!

Примерно в это же время истерика третьей принцессы начала сотрясать весь императорский дом.

— В-ваше Высочество, вы врываетесь вот так внезапно…!
— Империя проиграла войну — и вы ещё тянете?! Нужно проучить этих бандитов, которые посмели напасть на императорскую армию! Сколько вы будете прятаться, как щенок с поджатым хвостом?!
— Мы всё ещё перегруппировываемся…
— А мне какая разница?! Соберите всех. Сейчас же. Рыцари умирают там!
— Ч-что?!
— Спасайте рыцарей!

Императорский дом обливался холодным потом из-за каприза 11-летней принцессы.

Отправить армию обратно на фронт, откуда уже отступили, — всегда тяжело.

Это и подготовка, и набор войск, и снабжение. Второе поражение империя не могла себе позволить.

Такое не решается наскоком.

— Даже если начать готовиться сейчас, уйдёт минимум год, ваше высочество. Если бы война была “активной”, мы бы собрали рыцарей немедленно, но…
— Так я и говорю: заставьте их собрать! Это война! Я сказала — война!
— В-ваше Высочество, нельзя так легко говорить о войне.
— Плевать!

Но императорский дом начал чувствовать: в столице Роднисе воздух стал странным, и списать всё на “детский каприз” уже не получалось.

После того как выяснилось, что “рыцарь” из прозы — реальный человек и пропал на юге, столицу начало трясти.

[Императорский дом: следующий императорский корпус поддержки прибудет не раньше чем через год?]
[Жёсткая позиция третьей принцессы. Настал ли час решения для дома Фригия?]
[Верьте и ждите! Великая империя Фригия не стерпит позора поражения!]

Пусть газета и была по сути “светской жёлтой прессой”, она всё равно выходила только с разрешения императорского дома.

А теперь она прямо давила на дом Фригия, который тянул с отправкой войск. Даже при поддержке третьей принцессы — это было беспрецедентно.

— Они говорят “отступление”, но разве это не поражение? Императорский дом ошибся, да?
— С самого начала проблема была в недооценке врага. Это же единственное, чего нельзя делать на войне! Именно из-за этого и пострадал молодой рыцарь!
— Пропали не только он. Нужно вернуть всех. Барон Эвиль Шен тут ни при чём.

И в салонах тоже пошла нервная волна.

— Наш дом тоже поможет. Сидеть сложа руки, когда императорская армия отступила перед бандитами — смешно.
— Немедленно собирайте подкрепление. Наша ортодоксальная церковь тоже примет участие.

Столица закипала. Это была не паника — это был боевой азарт.

Дворяне точили мечи.

— Императорский дом не должен позволить смерти молодого рыцаря быть напрасной.
— Его смерть же ещё не подтверждена?

---

15

Короче говоря, “лёгкая война” на этом континенте — редкость.

Тяжёлые холодные клинки, которые рвут плоть и кость, хаос, беготня, кровь — такое нельзя называть “легким”. Доходит до того, что иногда кони падают от изнеможения раньше людей.

Похоже, империя расслабилась.

Они, видимо, думали, что достаточно выкатить огромный корпус поддержки, громко прочистить горло — и бандиты сами разбегутся.

Но силы, скопившиеся в южной части империи, оказались крепче ожидаемого.

— Иберк…

Лансель стиснул ноющее колено, вспоминая смуглого мужчину с кудрями, которого видел в последнем бою.

Если ранжировать, он был бы S-класса даже среди бандитов. Предатель: когда-то служил в императорской армии, потом сдал командира, пограничного графа, и увёл солдат.

Армия этого ублюдка была здесь. И для ещё не повзрослевшего Ланселя это был противник слишком тяжёлый.

— Вам полегчало, молодой господин?
— Нет. Чувствую, что у меня “пластины роста” закрываются.
— …Это правда то, о чём вы переживаете?
— Это вопрос жизни и смерти.

Лансель посмотрел на курьера, лежащего рядом. Тот тоже свалился с коня и сломал кость.

Вот и итог. Двое застряли в глуши.

Если бы хоть письмо Мэриголд отправить…

Лансель поднял голову и посмотрел в распахнутую дверь.

— Он сюда посмотрел!
— П-прячься!
— И-и-и!

Мелкие, которые подглядывали внутрь, уже хотели дать дёру.

— Я вас есть не буду. Заходите.

— …

— Я вам это дам.

— …!

Лансель вытащил из кармана бумажную обёртку. Любопытные глаза деревенских ребят снова собрались в кучку.

Он развернул — внутри оказался плотный дрожащий красный кусок. Консервация из ягод и животного желатина.

Пахло странно — смесью свинины и кислых фруктов. Но на самом деле это был дорогой боевой паёк, который выдавали только знати.

— Ну что? Дикая клубника. Будете?

— …Вкусно выглядит!

— Заходите.

— Ладно!

Дети приблизились — почти слюна текла.

— В очередь. Всем по чуть-чуть.

— Господин рыцарь… вы… хороший человек?

— Не факт. То, что я даю еду, ещё не делает меня хорошим. Хотя вообще-то — да, я хороший.

— Взрослые говорили: если к рыцарям или наёмникам подойти, они сердце вырвут и съедят…

Жутенько.

Лансель разломил “клубничную плитку” на маленькие кусочки и раздал.

— Вкусно!
— Ещё!
— …Я свою сохраню…
— Я бабушке отнесу!

Пайки быстро подняли настроение, и мелкие облепили Ланселя со всех сторон.

Мальчишки и девчонки разглядывали его с любопытством.

— Рыцари обычно страшные, но этот большой брат, вроде, хороший.
— Большой брат, ты же не взрослый, а уже рыцарь?
— Круто!
— Погоди, а кто такие рыцари?
— Это те, кто мечом машут и у деревни деньги отбирают!

— …

— Пошляки! Нельзя так говорить об императорском рыцаре!
— Да ладно. Бывает.

Курьер попытался прикрикнуть, но Лансель остановил его.

Обижаться смысла не было.

Они сами это заслужили.

С учётом того, какую “полевую тиранию” творили рыцари в местах стоянок, неудивительно, что на окраинах империи о них так и думали.

Лансель погладил мелких по головам и спросил:

— Как деревня называется?

— Пачо.

— Пачо… значит, владение Патчолинум.

Самый край юга. Даже если гнать коня самым коротким путём — до столицы больше 10 дней.

Но мне всё равно нужно идти.

Мэриголд может снова закрыться в себе. Надо вернуться, пока не поздно.

— Можно где-то неподалёку достать лошадь?
— Бандиты всех увели.
— Даже рабочих, для полей?
— Ага. Всё увели.

— …

После пары вопросов Лансель понял: положение деревни куда хуже, чем он думал.

— Мы полностью окружены бандитами, поэтому торговые повозки сюда давно не ходят.

— Тц.

И что теперь?

Варианта два.

Первый — ждать, пока бандиты уйдут.
Безопасно, но слишком “смиренно”. Кто знает, сколько это займёт? Годы.

Второй — пробиваться сквозь бандитов.
Лансель посмотрел на своё забинтованное колено. Рана от арбалетного болта уже прошла критическую стадию и начала затягиваться.

К счастью, ногу не придётся ампутировать. Регенерация у него чудовищная.

Мэри…

Что делать?

Думал он недолго.

Через несколько дней тишину деревни разорвал крик:

— Бандиты!
— Бандиты пришли!

И следом — грохот, топот и хаос.