Мирное время — опасно привычное

19

Мир.

Если у мира и была проблема, то именно в этом: пока он длится, он кажется слишком естественным.

— Лансель.
— Да, леди Мэриголд.
— Лансееель.
— Да-да.
— Лансеееель.
— Угу.

К тому времени, как Лансель, пролежавший в постели и стонущий от боли, окончательно пришёл в себя и снова смог нормально двигаться, на дворе уже был сентябрь. В земле Данте подступала осень.

— Давай посмотрим.
— Угу.
— Скажи «а».
— Аааа…

Лансель заглянул Мэриголд в рот — в последнее время она говорила немного «смазанно».

Она потеряла два зуба — один передний и один клык — когда кусала жёсткую волчью шкуру.

— О. Прорезается?
— П-павда?
— Да, правда, правда.
— Фух… какое облегчение!

Только когда Лансель начал выздоравливать, у неё наконец показался маленький зуб — едва-едва проклюнулся из десны.

К счастью, это были молочные зубы, так что Мэриголд не грозило навсегда остаться беззубой юной леди.

Методы «вставить новые» существовали, но стоматология в эту эпоху — удовольствие сомнительное. Он это знал по личному опыту.

— Хм.
— Аааа…

Лансель зачем-то тянул Мэриголд за щёки — растягивал и отпускал снова и снова, просто так.

Какая мягкая.

Символы мира зависят от эпохи, страны и человека, но Ланселю сейчас казалось, что для него это и есть мир.

Щипать и тянуть Мэриголд за «детские» щёки — мягкие, как липкая рисовая лепёшка. В этом бессмысленном занятии он находил странное, необъяснимое спокойствие.

— Эй, Лансель! Что ты делаешь с леди Мэриголд?!

И продолжалось бы это дальше, если бы его не поймала сестра — Лара Данте.

С тех пор как Лара начала жить в одной комнате с Мэриголд, они неожиданно очень сблизились.

— Я же сказала: если Лансель обижает тебя, приходи ко мне, леди Мэриголд!
— А? Но мне понравилось.
— Это потому, что вы слишком добрая, леди Мэриголд!
— Правда? Хе-хе!
— Это не комплимент!

Лара торопливо принялась расчёсывать взъерошенные волосы Мэриголд.

Конечно, у её заботы была и другая причина.

— Леди Мэриголд, я потом стану вашей служанкой. Как вам?
— Служанкой?
— Да, служанкой.

Лара ухмыльнулась, слушая «смазанное» произношение Мэриголд.

— Потому что рыцарем я не стану, даже если меня убьют. Хе-хе!
— Так вот в чём была твоя цель.
— Ага. Такой план. Есть проблемы?
— …

В конце концов, рядом с Мэриголд можно было не слушать ворчание их отца, виконта Данте.

— Значит, Лара — моя служанка, а Лансель — мой рыцарь?

Хм.

От этих слов Ланселю стало чуть неловко.

Пойти служить дому, которому суждено пасть…

Для этого мира это не было чем-то необычным — чтобы кто-то из виконтового рода стал вассалом графского дома. Да и формально семья Мэриголд сейчас выглядела отличным выбором.

Именно что «сейчас».

Я не могу быть уверен, что они полностью избегут падения.

Точка регрессии просто сместилась раньше; тревога Ланселя — что дом Мэриголд всё равно столкнётся с предначертанным крахом через несколько лет — никуда не делась.

Пощадить или устранить того, кто держит в руках чудовищные 25% Империи… это всегда решали не Мэриголд и не Лансель.

Императорский дом.

Да. Уронить их или оставить — зависит только от воли Императорского дома. Это не то, чем можно управлять отсюда.

До того нужно хотя бы немного набрать форму.

Лансель посмотрел на своё хилое тело. Времени мало. Эту жизнь он выжмет до конца.

Так он решил.

— Нет, Лансель! Тебе ещё нельзя перенапрягаться. Сейчас же в постель. Быстро. Это приказ.
— …

Сначала — восстановление.

---

20

— Октябрь в земле Данте.

Октябрь здесь был важным временем: собирали пшеницу, посеянную весной, и одновременно готовились к зимнему севу.

В этот период жители расслаблялись сильнее всего. Работа сделана, еды полно — лица у людей становились заметно светлее.

Плюс праздники в каждой деревне и торговцы, которые съезжались со всех сторон. Люди просто отмахивались от будущего и наслаждались настоящим — и всё.

— Лансель! Тренировки потом! Пойдём на праздник! На праздник!

Не выдерживая Мэриголд, Лансель каждый день к обеду шёл вместе с ней в деревню.

Мэриголд, переполненная энергией, каким-то образом умудрилась в кратчайшие сроки завести кучу друзей.

И среди местных ребят, и среди детей дома Данте.

— Ты уже лучше себя чувствуешь, Лансель Данте?
— Ну…

Даже первая имперская принцесса была среди них.

Она жила в замке графа Росс, всего с тремя-четырьмя сопровождающими.

Её называли «юная леди Вайолет», и, похоже, только Лансель знал, что на самом деле она — первая имперская принцесса.

Потому что по здравому смыслу имперская принцесса не станет вот так бродить почти без охраны.

Почему она вообще продолжает здесь оставаться?

Ланселю было тревожно.

Мэриголд же думала иначе — они уже называли друг друга сёстрами.

— Смотри, старшая сестра Вайолет. Мои клыки.
— Ого, отрастают.
— Хе-хе!

И вот эта женщина однажды станет тираном, который сожрёт Империю. Лансель потрогал ноющий лоб.

— Вайолет красивая, да?
— …Даже не мечтай, брат Кайл.
— Я-я ничего не говорил!

— Ноябрь в земле Данте.

— Лансель Данте! Я вызываю тебя на поединок.

Это было занятие по фехтованию для дворянских детей. От заявления Кариэля Росс волна мгновенно разошлась по всей площадке.

Говорили же, что смотреть на драку — второе по увлекательности после пожара? Дети загорелись внезапным поворотом событий.

— Поединок!
— Первый рыцарь и второй рыцарь дерутся!

Взрослые реагировали почти так же. Инструктор по фехтованию вообще сиял.

— Стойте! Я буду судить поединок!

Он подбежал, сам вызвавшись быть арбитром.

Наверняка решил: отличное представление для приехавших дворян, которые наблюдали за занятиями.

— Поединок…

Глаза Мэриголд уже блестели — она заняла место прямо у самой «арены».

Лансель, видя, куда всё катится, тяжело и обречённо вздохнул.

Хотя нет… так даже лучше.

Он передумал, глядя на кипящего Кариэля.

Я всё равно собирался когда-нибудь поставить его на место.

Да, возможно, он просто срывал злость.

Но не только.

— Ладно. Давай.

Лансель наконец ответил.

Дети взорвались радостными криками.

Мгновение — и вокруг расчистили достаточно места, чтобы двое могли скрестить деревянные мечи.

— Так-так! Соприкоснитесь клинками в знак уважения. Поднимайте мечи!

Кариэль явно отчаянно хотел отыграться за тот день.

Его до сих пор жгла горечь — он поймал десятки кроликов и всё равно оказался «затмён» Ланселем, который потом ещё и волка свалил.

— Я покажу, что я лучший рыцарь, Лансель Данте.
— …

Инструктор выкрикнул бодро:

— Готовы!

Честно говоря, соперничество Кариэля было сильным, но ничего необычного в этом не было.

В прошлых жизнях Лансель встречал людей куда хуже и скрещивал клинки с таким количеством противников, что уже не считал.

На их фоне детская задиристость Кариэля выглядела… даже мило.

Да и подлостей он не делал — вызвал в честный поединок.

Пора преподать ему урок.

— Преподай ему урок, Лансель.

Голос Мэриголд был тихим.

— Начали!

Инструктор почти прогремел.

Кариэль опустил стойку и сорвался вперёд.

Скрутился пружиной и рванул — нога мелькнула, как молния. Укол был настолько быстрым, что в глаз не успеешь моргнуть.

Лансель не уклонился. Он повторил движение мальчишки и пошёл навстречу.

Два деревянных меча просвистели мимо друг друга.

Удар Кариэля прошёл мимо груди Ланселя.

Но укол Ланселя был другим.

Бах!

Он не просто ткнул в правый низ живота — он вогнал удар вверх.

— Кх…

На миг глаза мальчика закатились.

Со всех сторон раздались вздохи.

— Ах!
— Ого!

Кариэль получил прямо в печень. Уязвимое место: даже взрослый, получив туда «в лоб», мгновенно сложится.

Не нужно объяснять, насколько это разрушительно для 12-летнего. Достаточно было взгляда на Кариэля, который корчился на земле.

— Кх… кх!

Пытаясь хоть как-то протолкнуть воздух, он дрожал всем телом, у него текли слюна и желчь.

— Л-Лансель Данте победил!

Естественно.

После этого дня Кариэль ещё долго настойчиво вызывал Ланселя снова и снова, но итог всегда был один.

Лансель принимал каждый вызов и внутренне признавал: противник он достойный.

— Гх!
— Лансель победил!

Мэриголд торжественно объявляла победу.

— Лансель Данте! Первый рыцарь! Я лично выбираю тебя лучшим рыцарем этого края!

— Декабрь в земле Данте.

Декабрь — сезон, когда реки наполнялись проходной пресноводной рыбой.

Мэриголд особенно любила жарить и есть рыбу, набитую икрой, хотя со стороны это выглядело не особо изящно.

— Леди Мэри. Лицо.
— Угу.

Лансель вытирал жир с её рук и вокруг рта, а Мэриголд сияла.

— Хе-хе!

Прохлада. Полные кладовые. Мэриголд ходила за Ланселем хвостиком, будто каждый день был бесконечным пикником.

— Куда завтра?
— Не знаю. Может, на холм?
— На холм! Я люблю холм!

Хотя…

Для остальных это правда выглядело как пикник?

— Леди Мэриголд, вы снова сегодня с нашим юным господином.
— Ага!

Она ходила за ним так постоянно, что даже жители владения уже воспринимали это как само собой разумеющееся.

— Я немного потренируюсь, так что не уходи далеко. Будь рядом.

Лансель махал мечом на холме — Мэриголд ловила рядом зимних бабочек и стрекоз.

Лансель тренировался у реки — Мэриголд ловила рыбу вместе со слугами и служанками и тут же её ела.

Лансель учился верховой езде — Мэриголд садилась перед ним и радовалась ветру, который бил в лицо.

— Леди Мэри, пора вставать. Ты простудишься, если уснёшь тут.
— Ммн…

Иногда тренировки до заката заканчивались тем, что Ланселю приходилось будить задремавшую Мэриголд.

Когда он нёс её на спине обратно в особняк, Рио, Кайл и даже слуги с охраной держались в стороне — оставляя их вдвоём.

— Вы двое такие близкие… даже завидно смотреть.

Первая имперская принцесса, которая иногда присоединялась по выходным, говорила то же самое — просто наблюдала со стороны.

Куда завтра?

Дошло до того, что Лансель больше думал, куда вести Мэриголд, чем о собственных тренировках.

К реке мы слишком часто… в лес сейчас опасно… может, лучше потренироваться в деревне и потом там же пройтись…

Хм.

Что я вообще делаю…

Лансель тихо усмехнулся.

В ту ночь Мэриголд украдкой вышла из комнаты Лары Данте.

— Лансель.
— Леди Мэри?

По её лицу он сразу понял: что-то не так. Она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— Уааа!
— Что случилось?
— Ик… ик… уааа!

— …

Лансель торопливо усадил промокшую от слёз Мэриголд на кровать. Она долго шмыгала носом и сморкалась, а потом наконец выдавила:

— …Мне приснилось, что ты меня бросил и убежал.
— Понятно.
— …
— …
— …
— …?

Тишина.

Лансель мягко погладил её по опущенной голове. Пальцы тихо прошуршали по маленьким волосам.

— Говорят, сны — наоборот, знаешь?
— …Правда?!
— Правда.
— Это прям так говорят?!
— Ну… э-э… да.

Конечно, в Империи никто так не говорил. Это он слишком часто слышал в Корее 21 века.

Но Мэриголд уже оживилась: глаза блестели, отражая лунный свет.

— Сны — наоборот… значит, наоборот!

Ну, главное, что ей стало легче.

— Ты никуда не уйдёшь? Ты будешь со мной?
— Мне и уходить-то некуда.

— Д-даже если было бы куда! Ты бы всё равно остался со мной?

Если бы в этом мире существовал детектор лжи, интересно, что бы он показал. Но Лансель был уверен — по крайней мере, на этот раз.

Он посмотрел в дрожащие глаза Мэриголд и ответил:

— Ну…

— Лансель! Уааа!

— Я шучу, я шучу.

После этого Ланселю ещё долго пришлось успокаивать Мэриголд.