Ты будешь несчастен

27.

— Тебе повезло.

— Ай!

Тот самый щелбан, который он «держал в запасе» много месяцев, наконец прилетел куда надо.

Одновременно из её заколотых волос посыпались несколько цветочных шпилек.

— …Лан…? П-почему ты… т-тут…

Мэриголд схватилась за макушку, глаза у неё налились слезами.

Лансель с наслаждением почувствовал, как противный комок в животе наконец отпустил — одним коротким ударом.

Но этого было мало. Всё ещё не насытившись, он схватил её за щёки и сжал с двух сторон.

— Хлюп!

Ещё секунду назад её лицо было строгим и отстранённым, а теперь превратилось в смешную надутую мордочку — щёки стиснуты к центру.

И только тогда Лансель наконец широко ухмыльнулся. На лице ещё пульсировали жилы, а улыбка вышла… опасной.

— Сбежала?

— Уф!

— Бросила человека и сбежала?

— Ай!

— Что за чушь — «не ищи меня»? Если ты говоришь мне держаться подальше, я, по-твоему, должен просто послушно согласиться?

— Э-это было письмо от чистого сердца… я над ним годами мучилась…

— А я из-за него месяцами мучился.

Мэриголд дёрнулась назад и вырвалась из его хватки.

Прикрыла лицо ладонью.

— …Вы ошиблись, господин. Я не Мэри Мэри.

— Тогда откуда у вас это кольцо, барышня?

На пальце у неё сидело то самое безвкусное кольцо с «камнем», точь-в-точь как у Ланселя.

Мэриголд растерялась, губы у неё дрогнули.

— Я… я нашла его.

Она выдала алиби, которое звучало настолько жалко, что даже лгать толком не получалось.

— …

Стоило у Ланселя снова начать проступать жилкам на лбу, как Мэриголд вдруг подняла взгляд и украдкой посмотрела на него.

— …Сэр Лансель… это ты…

— …?

Несмотря на опущенные глаза, из них вдруг выстрелил колючий взгляд.

— …Ты так мило… ладил с той другой знатной дамой. Прямо лип к ней…

— Ты о чём?

— …Если ты вот так уходишь к другой женщине сразу после того, как я исчезаю… ну… больно немного… Я понимаю, что не имею права жаловаться, ведь это я сбежала…!

Только сейчас Лансель понял: она следила за ним.

Он и правда всё это время был рядом с Первой Императорской принцессой.

Раз уж даже брат неправильно понял, то Мэриголд, увидев их, наверняка решила то же самое.

Объяснять он не собирался. Скоро она и так поймёт, что всё не так, как выглядит.

— Ха.

Лансель не отступил — наоборот, приподнял уголок губ. Он бросил на Мэриголд привычную ухмылку опытного прохиндея, и она мгновенно насторожилась.

— Сбежишь второй раз — возьму двух женщин.

— Сэр Лансель?!

— Третий раз — трёх. Четвёртый — четырёх.

— Ай!

— За то, что взяла, надо расплачиваться. Это развратная жизнь, которую ты мне устроила. Если думаешь, что выдержишь — давай, сбегай ещё раз.

Мэриголд побледнела.

Похоже, она в ту же секунду представила Ланселя, утопающего в женщинах.

Он шагнул ближе к девушке, которая уже побелевшими пальцами грызла ноготь.

— Ну а теперь… может, на сегодня пойдём домой? Эта дешёвая мелодрама — такую в столичном театре выкинули бы ещё до того, как дело дошло бы до написания — заканчивается сегодня, сударыня.

— Я…

Мэриголд отступила на шаг.

— Сэр Лансель, я… я…!

Лансель шагнул — она отступила ещё на два.

Он сократил расстояние тремя быстрыми шагами. Мэриголд резко развернулась и бросилась бежать.

— Ай!

— Опять бежишь?

Мэриголд скинула туфли и помчалась по коридору Императорского бального зала.

Лансель на мгновение растерялся — и тут же рванул следом.

— Ты меня бросаешь, Мэриголд!

28.

— Хи-хи, зови меня брошенной женщиной.

Рио Данте покосился на даму под вуалью, вытирая холодный пот со лба.

С тех пор как Лансель её бросил и исчез неизвестно куда, напряжение так и не отпускало.

— Для начала встаньте и пройдитесь немного.

Она даже не посмотрела на протянутую руку.

— Тсс.

Приложив палец к губам, она оглядела весь зал.

Бальный зал, где музыка уже стихла.

Нарастающий гул голосов рядом стал для Рио особенно отчётливым.

— Что вы делаете?

— Вы вообще знаете, кто я?! Эй! Вы оглохли?!

— Эй! Сдвиньтесь!

Шум вспыхнул у входа в зал.

Рио увидел рыцарей в доспехах, которые внезапно перекрыли выход.

— Нам приказали на время ограничить перемещения. Если есть претензии — обращайтесь к его высочеству принцу.

— Что? Посреди бала — и такое… Даже обливать холодной водой надо в меру.

— С этого момента любой, кто попытается выйти, будет считаться нарушившим приказ. Пожалуйста, сядьте и отдохните.

Воздух быстро становился тяжёлым.

— Этот вспыльчивый дурак наконец-то сделал первый ход.

Дама под вуалью произнесла это тихо.

Рио не понял, к чему она.

— Брат?

Вдруг в поле зрения попалось знакомое лицо.

— Кайл!

Кайл Данте. Его брат — в доспехах.

Столкнуться подряд с двумя братьями в столичном бальном зале — Рио не смог скрыть ошарашенности.

Кайл явно носился по всему дворцу: от доспехов поднимался жар, словно лёгкая марева.

— Кайл. Ты что тут делаешь? И почему мокрый весь?

— Его высочество принц велел найти одну женщину… Брат, ты ведь тоже из-за этого здесь?

— Что?

— Женщина со светлыми волосами и зелёными глазами. Её зовут Мэриголд. Его высочество бесится, требует привести её сюда — вот я и…

Кайл снял шлем и вытер пот со лба.

— Если надо — силой схвачу и притащу. Ты же тоже ради этого здесь, брат?

— Откуда ты знаешь…

Братья обменялись непонимающими взглядами.

И в этот момент дама под вуалью поднялась.

— Рио Данте. Кайл Данте.

Оба одновременно посмотрели на неё.

— Вам двоим придётся мне помочь. Вместо Ланселя Данте, который бессердечно бросил меня и убежал.

Она одним движением сбросила вуаль, а в голосе прозвучала тонкая обида.

— …!

Оба застыли, увидев её лицо.

Под тканью скрывалось, пожалуй, самое узнаваемое лицо столицы.

Одна из тех, чьи портреты висели в рамках по всему императорскому дому и по всей Империи.

— И-имп…

Смотря на их оцепенение, она мягко улыбнулась.

— Сопроводите меня обратно в Императорский дворец. Пока мои бесполезные братья не дошли до крайностей, я должна найти Мэриголд как можно скорее.

29.

— Ай!

— Осторожно!

— Кто ты такая?!

Мэриголд мчалась по узкому коридору лёгкими, быстрыми шагами.

Слуги на тесной лестнице — там едва двоим разойтись — визжали и шарахались. Караульные и рыцари кричали, но Мэриголд неизменно оставалась впереди.

— Уф! Не ходи за мной, сэр Лансель!

— Ты, когда убегаешь, слишком быстрая, Мэри!

Лансель держался почти вплотную — близко настолько, что вроде бы можно схватить, но она всё равно ускользала.

— Ой!

— Это опасно!

— На лестнице не бегают!

Слуги, несущие бельё, пошатнулись, упали, и ткани покатились вниз по ступеням.

Лансель увернулся от полотна, полетевшего ему в лицо, и перепрыгнул ступени по две-три.

Расстояние сократилось — до её спины оставалась вытянутая рука.

— Ай!

— Попалась.

Крикнув с победой, он схватил её за руку и развернул к себе. Её глаза блестели от слёз.

Фьюх!

Верх колокольни.

На самом верхнем ярусе восьмиэтажной башни весь праздник столицы лежал перед ними, как на ладони: светящиеся улицы, огни, шум.

Лансель успел схватить Мэриголд за руку и за спину, остановив её у самого края.

— Это опасно.

— Если я прыгну… ты не пойдёшь за мной?

Увидев слёзы, Лансель нахмурился.

— Почему ты так стараешься оттолкнуть меня? Потому что я тебе противен?

— Э-это…!

Мэриголд вздрогнула, голос у неё взлетел.

— …да быть не может. Ты единственный, кто у меня остался, сэр Лансель.

— Тогда почему ты убегаешь от единственного человека в твоём мире? Вот что я спрашиваю.

Мэриголд отвела взгляд.

— Не потому, что я тебя ненавижу, сэр Лансель.

— Тогда почему? Быть со мной — для тебя потеря?

— Нет!

— После свадьбы стало скучнее, чем ты думала?

— Глупости!

— Когда увидела меня поближе, надоел?

— А-нет! Не может быть, сэр Лансель!

— Тогда почему, чёрт возьми?

Лансель сжал её за плечи и вдавил вопрос.

Слёзы наконец проступили по-настоящему.

Если подумать, она всегда была сильна тем, что не врала себе в чувствах. Но сейчас она явно пыталась спрятать правду.

Ланселю это не понравилось ни капли. Он не собирался отпускать её, не услышав ответа.

Он спрашивал медленно, нарочно:

— Если не потому, что я противен, не потому, что скучно, не потому, что это потеря — то почему?

И именно тогда Лансель дрогнул, увидев её реакцию.

— Ик.

Мэриголд.

Регрессор, стоящая перед ним,

рыдала, как маленькая девочка.

С икотой, не в силах остановиться, всхлипывая снова и снова.

Слова на губах то и дело захлёбывались неровным дыханием и снова уходили внутрь.

Она изо всех сил пыталась удержать наводнение чувств.

Наконец Мэриголд выдохнула и сказала то, чего он не ожидал услышать:

— Если ты будешь со мной, сэр Лансель… ты будешь несчастен.

Лансель растерялся.

Лицо у него стало пустым.

— Несчастен?

Мэриголд хватала воздух, прижимая предплечье к глазам.

Юная леди дома Мэриголд.

Императорская принцесса Старой Империи.

Регрессор.

На деле — просто вечная плакса.

— Если бы ты не был со мной, сэр Лансель, ты бы жил счастливо. Но со мной ты всегда страдаешь.

— Это тебе кажется. Кто страдает?

— Я говорю — так и есть.

Не могло быть такого.

Он просто жил в бешеном темпе. Вот и всё.

Бардак был из-за самой Мэриголд: она могла сорваться и рвануть куда угодно, ломая планы. Несчастен? Да с чего бы.

— Из-за меня ты умираешь. Из-за меня ты терпишь потери. Если ты только со мной — тебе больно. Тебя таскает за собой безнадёжная беда вроде меня. И когда ты рядом, ничего хорошего не происходит…!

— Чушь.

— Правда… это правда.

Мэриголд подавила рыдание.

— Правда… в моих воспоминаниях сэр Лансель всегда…

Лансель не нашёл слов.

Все их моменты вместе пронеслись у него в голове в одно мгновение.

— Если бы я не была рядом, сэр Лансель…

Он снова попытался представить, как выглядит в глазах Мэриголд.

…

Юный аристократ Лансель Данте.

Постоянная фигура её воспоминаний.

Ради неё он жил и умирал. Ради неё брался за меч.

Тот, кто по природе ленив и тяжёл на подъём, всё равно поднимался ради неё.

Вот кем Лансель Данте оставался в её голове.

— Я всё сделала…

У Ланселя сорвались слова.

Он чуть не ляпнул бездумно: «Я всё делал ради тебя?»

Но это не было бы ответом для Мэриголд.

Это лишь сильнее затянуло бы его в собственную ловушку.

Не может быть.

Глядя на Мэриголд, которая плакала, как ребёнок, Лансель наконец понял масштабы своей самой страшной ошибки.

Это из-за меня?

Да.

Все его шаги, чтобы сделать Мэриголд счастливой, могли лишь глубже загонять её в страдание.

А те вещи, что выглядели для него «потерями», из цикла в цикл могли давить на неё всё сильнее и сильнее.

Цикл заканчивается.

Цикл начинается снова.

Цикл заканчивается.

Цикл начинается снова.

В бесконечной петле её воспоминаний могло накапливаться именно его «падение» — слой за слоем, пока не осталось ничего другого.

И так регрессор Мэриголд проснулась.

И в итоге всё разом вернулось к ней.

В этом потоке воспоминаний что творилось у неё в голове? Какие чувства она испытала, вспоминая бесконечные несчастья Ланселя?

Вина? Печаль? Самоедство?

Честно говоря, этого не узнать.

Но точно не что-то светлое.

Потому что Мэриголд — такая.

— …Ты не можешь быть со мной, сэр Лансель…

Она почти умоляла его. Почти на коленях.

— …Ты же видел, какая я…

И тогда Лансель понял, почему императорский дом узнал, что она жива.

Это была Мэриголд. Она сама слила.

Значит, за те годы, скрытые от Ланселя — годы, о которых он не знал, потому что Мэриголд намеренно спрятала их — она сделала что-то отчаянное.

Она хотела предупредить его, что рядом с ней опасность? Или донести, что она не тот человек, с кем стоит связываться? Оба объяснения подходили. С самого начала её план на этот цикл был про «расставание».

— …Я не могу быть рядом с сэром Ланселем… я принесу тебе несчастье… ик…

Всё это — ошибка Ланселя.

…

На вершине колокольни, над огнями столичного праздника.

Мэриголд плакала в свете фонарей.

Мэри.

В этот момент Лансель понял всю глубину своей давней ошибки.

Неудивительно, что счастье Мэриголд всё это время ускользало от него.