Театральная Мэриголд
0.
— И всё-таки… что такое Король демонов?
— Ну… это вроде… существо, окутанное тьмой.
— Король демонов — не плохой?
— Плохой, конечно. Но в нём есть… эта самая изюминка.
— То есть он всё равно плохой.
— Не смей плохо говорить про моего Короля демонов.
— …Но ты же сама сказала, что он плохой?
— Ну да! Плохой!
«…?»
Чем дольше сестра объясняла, тем расплывчатее становилось её “понятие Короля демонов”. Но одно было ясно наверняка.
Он — зло.
Злодей до мозга костей.
«Ну да, естественно.»
Это же не какой-нибудь обычный монарх — это Король демонов. Было бы странно, если бы он оказался добреньким. Сам титул всё говорит.
Демон.
Король.
Повелитель тьмы.
«Так что же за Короля демонов тогда упоминала Мэриголд… в итоге?»
Лансель не сомневался: Мэриголд не просто так бросила это имя, как предлог, чтобы путешествовать с ним. За её словами стояла причина.
Король демонов действительно существует.
Эту правду Лансель понимал лучше всех.
Он где-то есть, в этом мире.
«Он реально существует — прямо сейчас!»
И дело не только в том, что он существует. Он вполне мог пересечься с Мэриголд. В рамках той “игры”, что придумала сестра, даже их брак был возможен.
«Но я ни разу его не встречал.»
Король демонов.
Король демонов.
Король демонов…
— Сэр Лансель, вы уже совсем пьяны. Давайте спать.
Только тут Лансель заметил пустую бутылку прямо перед собой. Он пил одну за другой, пока не выдул всё досуха.
— Помогите мне, главный дворецкий.
— Разумеется, господин.
Пошатываясь, он рухнул на кровать всем телом.
Обрывки прошлого цикла не отпускали.
«Мэриголд… когда же ты наконец будешь счастлива?..»
…
— Невеста Мэри, поцелуйте жениха.
— Хотите начать игру заново?
— Не плачь, Мэри. Мы ещё встретимся.
— Штраф…
— …!
Лансель распахнул глаза.
Спутанные воспоминания закрутились в голове и тут же рассыпались.
— Ух…
Он, простонав, приподнялся.
Ночь была густой, чёрной.
…
И вдруг его накрыло — как ударом.
Комната, потолок, запах, эта обстановка… он видел это уже не раз.
И почти машинально посмотрел к окну — там отражалась та самая тёмная тень.
— Мэри.
Однорогая Мэриголд.
— …Снова?
Но ответа не было.
Фигура, спрыгнувшая с подоконника, бесшумно подкрадывалась к Ланселю.
Он уже предчувствовал, что сейчас будет, и почти смирился.
Ладно.
Давай.
Как хочешь.
— Угх!
Будто душу из него вытягивают.
Вообще-то… это уже прямое домогательство, разве нет?
«Мне нужен воздух!»
Он только и смог хлопнуть Однорогую Мэриголд по плечу, отчаянно подавая сигнал “помогите”.
1.
===============※ Карма –15: украдены стартовые деньги на дорогу.===============
Если сравнить штрафы кармы с лёгким щелчком по макушке, это был самый “мягкий” вариант — даже шишки не оставит.
И всё же Лансель почти сразу понял: легко всё равно не будет.
Достаточно представить.
Тело десяти лет.
Ни силы, ни толковых умений, ни нормального способа заработать — максимум мыть полы в трактире, таскать бельё, подрабатывать прислугой.
И что будет, если те самые пятнадцать серебряных монет на дорогу просто исчезнут?
От одной мысли по спине прошёл холод. Окажись он без гроша на улице — и до оттепели можно просто не дожить.
«Нет. Так не будет.»
Поэтому с самого начала цикла Лансель был как на иголках.
Его грыз страх: а вдруг её уже нет. Он не собирался снова терять десятилетие на пустое ожидание.
— Рассыпайтесь и ищите её.
— Да, молодой господин.
Он поднял не только всех слуг, но и всю сеть Воровской гильдии, что была у него под рукой: чтобы вынюхали любые слухи о Мэриголд.
Весть пришла быстрее, чем он ожидал.
— Мы её нашли!
— Правда?
— Да, молодой господин.
Прошла ровно неделя, когда к нему явилась глава Воровской гильдии.
— Только… я не на сто процентов уверена, что это именно она. По приметам сходится, но…
— Что “но”? В чём дело?
— Съездите со мной.
— Не нагнетай.
— Вам нужно увидеть самому.
Гильдия прочесала столицу и окрестности так тщательно, будто мышей ловили, и за семь дней вычислила, где Мэриголд.
— Это театр.
— Я забронировала места. Пойдём.
Театр стоял в самом центре столичных улиц.
Зал был уже забит дворянами.
— Сюда.
— Я не люблю спектакли.
— Правда? Дворянин, который не любит театр? Я думала, вы все от него без ума.
Лансель кивнул на соседнюю ложу.
— Смотри.
— Ах, ах… не здесь, барон.
— Хе-хе-хе, ну почему же? Мы ради этого и пришли.
— А-а…
В нос ударила смесь алкоголя и тяжёлых духов.
Столичные театры давно были не только “культурой” — скорее удобным местом, где знать могла флиртовать в полумраке и делать вид, что всё прилично. Не притон же — здесь, мол, «изящнее». Вот только изящество было… специфическим.
— Поцелуй меня, барон.
— Сколько угодно, моя Розари.
— А-а…!
— М-м…!
Чёрт.
«…Только не рядом со мной.»
Ложи на втором ярусе, где сидела верхушка, жили по своим правилам. А вот внизу — там, где Лансель еле нашёл место, — реальность была такой.
Он поморщился, слушая вокруг жаркое сопение и полу-шёпот, и тут заметил: сцена осветилась.
Бух!
— Лизенн! Признайся в своём преступлении — Лизенн!
Спектакль начался.
Лансель быстро глянул в сторону.
На губах главы Воровской гильдии играла тонкая улыбка.
— Так зачем ты меня сюда притащила?
— Думала, можно будет вытащить вас на свидание… Шучу, конечно.
Он уже хотел встать, но она схватила его за рукав и усадила обратно.
— Смотрите туда.
Её палец указал на сцену.
Прямо туда, где сейчас начиналась “опера”.
— …Мэри…
Лансель увидел Мэриголд.
— Лизенн! За то, что ты предала любовь принца и отдала сердце злодею! За то, что сладкие речи изменника повергли нашу великую Империю в хаос!
— Любовь, которую запретило само небо! Тогда эта любовь — проклятие дьявола!
Дешёвая романтическая трагедия, до боли шаблонная.
А Мэриголд — среди чрезмерно драматичных актёров — была просто массовкой.
— А-а!
Реплик почти не было, в основном она кричала “хором” из-за кулис.
Единственная “роль” — получить пощёчину от жестокой графини и отлететь в сторону.
— П-пожалуйста, успокойтесь, графиня!
— Молчи, грязная тварь!
— Ах!
Но это была она: Мэриголд.
— Ну? Это та, кого вы искали?
— …Да.
Лансель молча положил в протянутую ладонь главы гильдии три золотых.
— Хе-хе. Быстро платить — ваша лучшая черта, молодой господин.
— Я пойду.
— Останетесь до конца, верно?
— …Да. Останусь.
Он сделал вид, что не слышит её ехидства рядом, и не мог оторвать глаз от Мэриголд, которая носилась по сцене туда-сюда.
— Уборка закончена!
— Чисто-чисто!
— О ночь, от которой плачут даже деревья!
То она “дворянка”, то “горничная”, то “официантка”… потом вообще “дерево”, “указатель”, “камень”, “осёл” — Мэриголд всплывала в одном нелепом костюме за другим.
Лансель заметил блеск у неё в глазах.
«Она всерьёз.»
Даже на расстоянии было видно: в этом цикле Мэриголд действительно хочет играть.
— Лизенн… даже если смерть разлучит нас…
Кульминация. Занавес опустился.
— Спасибо, дамы и господа! Спасибо, жители столицы, что снова были сегодня с нами!
2.
Когда занавес пал, Лансель остался один в зале.
— Массовка! Все остаётесь и вычищаете всё до блеска! В общежитии — без болтовни, сразу спать. Поняли?
— Да, господин!
— Если завтра найду хоть пылинку — получите плеть. Особенно ты, Мэри!
— Д-да, господин!
— Ещё раз сломаешь реквизит — сама знаешь. Ты уже должна пятьдесят серебряных!
— Я… я буду осторожнее!
— Не “осторожнее”, а “отрабатывай”! Разойтись!
Разумеется, пятнадцатилетняя Мэриголд была в той самой “массовке”.
— Слышали? Быстро заканчиваем, пока нас не прибили.
Дети засуетились, наводя порядок, а толстый мужик, который только что орал на них, потопал прочь.
Лансель перехватил его за рукав.
— Эй! В-вы кто…
— Ты хозяин труппы?
— А?
Мужик часто-часто заморгал.
Лансель почувствовал, как тот оценил его с головы до ног: блестящие туфли, серебряный браслет, брошь с камнем.
— Ох, молодой господин… прошу прощения!
Богатая одежда явно сработала.
В глазах директора труппы загорелась жадность.
— Чем могу быть полезен в такой поздний час?.. Пожертвование…?
— Вон та девочка.
— А?
Лансель кивнул на Мэриголд, которая яростно драила пол мокрой тряпкой.
— Я хочу… чтобы вы начали её “поддерживать”.
— …А-а…
— Передай ей это.
— Понимаю. Хм.
Он задумался и осторожно спросил:
— Если не сочтёте наглостью… о какой сумме речь…?
— Вот.
Лансель высыпал ему в руки все деньги, что были при нём.
Кошель стал тяжёлым: золото и серебро — прилично.
У директора даже ноздри дёрнулись.
— Себе возьми немного. Но больше половины — ей. Я буду заходить и проверять.
— Такая щедрость… Понял. А кто вы будете?
— Лансель Данте.
Сказав это, Лансель поднялся.
Почему-то сегодня ему совсем не хотелось показаться Мэриголд на глаза.
Она явно пошла по пути “театральной Мэриголд”, и от этого у него внутри что-то неприятно сжалось.
Он не понимал, как девчонка, которая недавно была без гроша на улице, оказалась в труппе.
Пока что он решил смотреть издалека — и понять, как она поведёт себя в этой “ветке”.
— Когда следующий спектакль?
— Примерно через десять дней.
— Ясно.
Театр делили разные труппы, поэтому между выступлениями были большие промежутки.
— Тогда зайду.
— Счастливого пути, молодой господин!
…
Через неделю.
— Попалась, мелкая воровка! Пошла! Без суда — сразу на виселицу!
— Эй, да вы что! Я ничего не брала! Я просто… переложила серебро со всего континента к себе в карман!
— Врёшь! Это и есть воровство, дурёха!
— Ай! Больно! Хватит!
Мэриголд лежала на земле, связанная стражниками.
«…А?»
Лансель застыл, не понимая.
Только что она была в массовке труппы — а теперь её тащат как обычную воровку?
— Уааа! Отпустите! У меня судьба слишком яркая, чтобы закончить вот так!
— Молчи!
— Ик!
Только когда ей врезали по макушке, Лансель окончательно пришёл в себя.
Он чуть не увидел её на верёвке — снова.
— Стойте!