Четверть Империи

20.

— А-а-а!

— П-пожар! Немедленно увести имперскую принцессу в безопасное место!

— Кто этот ублюдок?! Остановите его!

Ночной лагерь взорвался криками. Приказы, вопли и стоны слились в сплошной гул.

Кто-то опрокинул жаровню — пламя взметнулось вверх. На земле валялись рыцари: больше 10 человек, кто-то полз, кто-то стонал, кто-то уже не мог подняться.

И всё это сделал один-единственный налётчик.

— Г-а-а!

Одним взмахом клинка он отсёк рыцарю руку. Тот даже не успел понять, что произошло.

На миг перед глазами мелькнул край чёрного плаща — и очередной рыцарь неизменно падал, выбывая из строя.

Одни были мертвы. Другие — без рук и ног. Самым «везучим» досталась просто потеря сознания.

— Ты вообще понимаешь, кто перед тобой?! Ты хоть представляешь, что это за человек?! Это…!

Он ударил носком сапога по челюсти рыцаря, который бился на земле. Глаза того закатились, тело обмякло — как у лягушки, которую только что раздавили.

— …Это… измена…!

Почти невозможно было поверить: это же императорские рыцари, каждый — выучен до предела. А они были совершенно беспомощны.

— Думаешь, сердце жалкого простолюдина, которого довели до измены, болит меньше, чем сердце императорской семьи, пережившей предательство?

— Что за… бред…!

Человек в чёрном плаще.

Предатель, напавший на лагерь, где прятали представителя императорского рода.

Он дошёл до самого центра.

— Именно сейчас… когда основные силы ушли…!

— Ах, вот это и называется налёт. Бьют тогда, когда основные силы в стороне. Тебе всё ещё не хватает настоящего боевого опыта.

— Кх!

Он ударил последнего оставшегося рыцаря ножнами по челюсти. Ноги подкосились — и тот рухнул тяжело, как мешок.

Когда почти 20 рыцарей были выведены из строя, лагерь стал тихим, будто кладбище.

Осталась только одна большая палатка — та, за которую они умирали.

— Ты очень способный.

— Вы слишком меня хвалите, ваше высочество.

— Если можно… как твоё имя?

— …Вы правда спрашиваете имя у мятежника, который вломился ночью, на звук клинков?

— Я не терплю, когда мне не дают утолить любопытство.

За полотном, по тени от свечи, донёсся негромкий смешок.

— Я не знаю, кому ты служишь, но ты мне нравишься. Если перейдёшь ко мне, я сотру все твои проступки, которые увидела этой ночью.

Человек в чёрном плаще едва заметно улыбнулся и тихо подумал: «Не изменилась».

— Я поднимусь на самое высокое место в этой Империи. И даю слово: ты не разочаруешься.

— Даже если я поднял на вас меч?

— Клинок принадлежит тому, кто держит его в руке. Если ты меч — я возьму тебя в руку и буду беречь. Клянусь: стоит тебе однажды стать моим рыцарем, и тебе больше никогда не придётся направлять клинок на меня.

Он понимал: это не пустые слова.

Она не из тех, кто легко врёт — даже ради выгоды.

Он уже знал: её обещание замять всё, что произошло сегодня, и её клятва, что у него не будет причин для обиды, — обе были искренними.

— Рыцарь. Скажи, что мне сделать, чтобы ты стал моим?

В её словах всегда было какое-то притяжение. Наверное, именно это так долго держало его на крючке.

— Виолет Рун Фригия. Слухи не врут: говорить вы умеете. Я почти поддался.

— Звучит многообещающе. Значит, нужно лишь ещё чуть-чуть надавить? Честно говоря, я надеялась вернуться в столицу и хотя бы раз ещё съесть сырный пирог от дворцового кондитера, прежде чем умру.

— ……

— И вдруг вспомнила: я ведь тогда даже кусочек не доела. Хи-хи.

Она рассмеялась.

Он рассмеялся вместе с ней.

— Можно вопрос?

— Конечно.

Человек в чёрном плаще помолчал — и всё же спросил:

— Скрытая дочь графского рода Мэриголд. Что она для вас значит?

— Заклятый враг Императорского дома, призрак покойного императора, трофей в следующей борьбе за власть…

Ответ прозвучал без колебаний.

И только последняя фраза повисла в воздухе чуть тяжелее остальных.

— А для меня — угроза, которую нужно убить и стереть.

21.

— Что такое, Кайл?

— Ничего.

Кайла Данте не отпускало странное чувство: он смотрел на женщин, которых в этот раз отправляли в столицу.

Среди десятков лиц было одно — почему-то знакомое.

Я уже где-то видел эту женщину…

Кайл попытался подойти ближе, чтобы разглядеть — но та почему-то всё время отворачивалась, ускользая от его взгляда.

Хм?

Он приблизился ещё и вгляделся внимательнее.

— Всё равно это снова пустая трата времени. Тут уже поле боя. Нам не до поисков женщин. Пора сворачиваться и убираться отсюда, Кайл!

— Да, капитан.

— Тогда почему ты всё время озираешься?

— Среди женщин… есть знакомое лицо…

— Что?

— Ничего.

Кайл тут же отмахнулся и снова посмотрел в сторону повозок. За этот миг женщина будто сменила место — и исчезла из поля зрения.

— Что делает сейчас твой брат, Кайл?

— Если вы про моего брата… слышал, он уехал в столицу.

— В столицу? Зачем?

— Скоро будет императорский бал.

— Ц-ц-ц. Типично для рыцарского ордена Будния — чинные господа. В разгар всего этого они всё равно находят время на светские развлечения? Твой брат, однако, занятой человек.

Рыцари хмыкнули с тихим презрением.

Пока на границе шла тихая война, столица лихорадочно готовилась к нелепому празднику.

И никому это не казалось странным.

Все знали: в этой Империи пиры и балы продолжаются до самой ночи перед обвалом. Даже если завтра всё рухнет, сегодня они будут танцевать.

— Бал… звучит неплохо.

— А нам нельзя тоже?

И правда: пока на передовой режут рыцарей, наёмников и простолюдинов, а императорская семья рвёт землю властью, столичные аристократы живут как обычно — пьяные от вечеринок и любовных историй.

— Кайл.

— Да, капитан.

— Собери нескольких людей и двинем в столицу.

— О!

— Думаешь, просто развлечься?

— Дурак!

Капитан рыцарского ордена Орланс усмехнулся, глядя, как подчинённые оживились.

— Даже если эти буднийцы строят из себя благородных, они не могли спуститься сюда просто так. Кайл, бери людей и проверь, что там происходит.

…

…

— «Угроза, которую нужно убить и стереть».

Человек в чёрном плаще на мгновение потерял дар речи от того, как спокойно это прозвучало из уст первой имперской принцессы.

— Никогда бы не подумал, что Виолет — первая по старшинству в Императорском доме — способна чего-то бояться.

— Вы предвзяты, рыцарь. Даже если я так не выгляжу, я очень трусливый человек.

Он знал это слишком хорошо.

Она действительно была трусливой принцессой.

— Мой отец, покойный император, которого больше нет в этом мире, перед смертью сделал нечто совершенно абсурдное. Как вы это оцениваете?

Лансель уже знал.

— Если речь о наследстве — я в курсе.

— …Какой же болтун это разнёс?

Она и правда удивилась.

И в отличие от третьей имперской принцессы, это был секрет, который Виолет не открывала никому — даже когда ей угрожали клинком.

— Раз вы уже знаете, скрывать смысла нет. Мой отец сказал передать долю Империи и последней оставшейся наследнице графства Мэриголд.

Это Лансель уже слышал.

— По долям… это выходит четверть всей земли Империи.

— ……

Но Лансель не представлял, что настолько много.

Четверть Империи?

Даже для человека, который на пороге смерти вдруг стал щедрым, должна быть мера. Лансель едва мог осмыслить, что значит владеть 25% территории Империи.

Это было больше, чем получал любой отдельный представитель императорского рода.

— Наверное, он хотел облегчить совесть за то, что собственными руками сверг Старую Империю. Боялся, что не попадёт в рай? Или ему просто было весело? Кто разберёт, что творилось в голове у этого хитреца.

— Поэтому вы и пытались её убить. Девушку из рода Мэриголд.

— Вы наблюдательны.

Первая имперская принцесса ответила тихо.

— Даже если я ничего не сделаю, Империя и так рано или поздно окажется у меня в руках. Но что, если эта женщина окажется рядом с одним из моих братьев и выйдет за него? Что, если даже мои наивные младшие братья вдруг возомнят о себе лишнее?

— …Брак…

— Поэтому я приказала её убить. Я сказала Делфи.

Слова были ровные, но у Ланселя по коже пробежал холод.

Выходило, что именно Виолет — первая имперская принцесса — подтолкнула первого имперского принца к убийству Мэриголд.

— К сожалению, я родилась женщиной, а у моего младшего брата Делфи уже есть невеста.

Если бы Мэриголд связалась с принцем и дошло до свадьбы, дальше всё было бы очевидно.

Жадность к власти утопила бы континент в войне на десятилетия.

Даже если бы Мэриголд каким-то чудом стала императрицей, счастливой жизни ей это не обещало.

Но…

Мэриголд становится императрицей.

Лансель вдруг понял: это не так уж фантастично, как он привык думать.

И в игре было так же — принц, женившийся на Мэриголд, в итоге становился императором. Лансель раньше списывал это на «да потому что игра», но теперь всё вставало на место.

Причина была в завещании покойного императора.

Вот и всё.

Мэриголд могла стать императрицей.

Стоило какому-нибудь принцу узнать, что само существование Мэриголд — это четверть Империи, как это становилось более чем возможным. Да что там — принцы бы начали драться за неё.

Вся работа Ланселя, все попытки сделать из Мэриголд императрицу… оглядываясь назад, это выглядело смешно. Мэриголд уже сама по себе была ключом к наследованию. Проклятье.

Даже Делфи Аарон Фригия, у которого есть невеста, мог однажды «передумать». Если правильно надавить, любимую невесту можно выбросить, как старую обувь — ровно как в игре. А Мэриголд зайдёт в пустое место и займёт его.

Императрица Мэриголд.

Да.

Именно этого Лансель когда-то хотел.

Было время, когда он считал: это единственный путь к её счастью. А даже если не единственный — то хотя бы конец, который стоит увидеть хоть раз.

Он когда-то помогал Мэриголд с одной-единственной целью: сделать её «подходящей для принца». Пока он не увидит её императрицей, он не сможет успокоиться.

Ради Мэриголд?

Нет. Ради себя.

Потому что думал: так он приблизит конец регрессии.

Эта игра ведь всегда была про то, чтобы сделать Мэриголд императрицей… верно?

Так он и смотрел на неё в самом начале. Он думал, что Мэриголд — не женщина для него. Что молодой дворянин-наставник Лансель Данте не способен сделать её счастливой. Ему казалось, это уже доказано.

Но…

…

Если.

Правда, если.

Что если… у Мэриголд-регрессора в памяти осталась моя прежняя мечта? Что если нынешняя Мэриголд знает, что я хотел видеть её императрицей?

Будто время остановилось.

Лансель почувствовал, как разрозненные куски вдруг складываются в одну картину.

===========

— Не ищи меня.
— Моему сэру Ланселю.
— От «Мэриголд-Занавес Мэриголд».

===========

Тук.

Тук.

Тук.

Мэриголд… ты с самого начала вела к этому?

В груди Ланселя что-то поднялось и забилось так, будто хотело проломить рёбра.

— Ну что, рыцарь… у вас больше нет вопросов?

Спокойный голос первой имперской принцессы проник ему прямо в уши.