Потерянная медовая конфета
«Ха».
Лансель вытер пот, стекавший по подбородку.
Он начал с тела 11-летнего мальчишки. Как бы усердно он ни тренировался, он всё равно оставался «зелёным». В лучшем случае его нынешнюю тушку взрослый мог бы вырубить одним ударом.
Да и не было у Ланселя амбиций нарастить такую силу, чтобы ломать взрослых врукопашную.
Ему нужно было только одно.
Тело, способное держать меч так, как он хочет, — именно тогда, когда это будет важно. Сила. Выносливость. Этого достаточно. В конце концов, даже взрослый не выживет, если клинок пройдёт сквозь тело.
— Юный господин Лансель как-то странно обращается с мечом.
— Знаю.
— Не нахватался ли дурных привычек?
— Но ведь все спарринги выигрывает…
— Вот это и интереснее всего.
В тот день Лансель тоже махал мечом до самого вечера. Он остановился только тогда, когда пришлось взвалить на спину уснувшую Мэриголд и садиться в повозку.
— Лансель.
— Да.
— От тебя пахнет потом.
— …Потому что я вспотел.
— Значит, вот так пахнет Лансель…
— Пожалуйста, не нюхай.
— Шмыг-шмыг.
— …
В имперской столице Роднис часто говорили, что «мир меняется за одну ночь», но на этой окраине такие слова казались не про них.
Для 12-летнего Ланселя Данте и 9-летней Мэриголд жизнь здесь шла одинаково, день за днём.
Ничего не изменилось даже после того, как Лансель полностью восстановился, а Мэриголд вернулась на земли барона.
— Лааансель! Утро!
— Ещё чуть-чуть.
— Надо завтракать! Вставай, вставай!
— Ещё немного…
С утра Лансель без труда подхватывал Мэриголд, которая трясла его и приставала, и укладывал рядом с собой.
Похлопает по спине — раз, два, — и её глаза начинали тяжело моргать, пока не закрывались совсем.
— Надо… завтрак… хр-р…
Как по расписанию: каждое утро Мэриголд приходила будить его, а ночью они расходились.
А «остаться на несколько дней подряд» под предлогом «уже поздно возвращаться» стало таким же обычным приёмом, как и всё остальное.
Можно было без преувеличений сказать, что больше половины месяца она жила в особняке Данте.
И всё же…
Перемены наконец пришли в эту скучную, предсказуемую, обычную жизнь.
Прошёл год, и снова вернулось лето.
21
Честно говоря, в тот день Лансель был не в настроении.
Он не мог точно сказать почему, но по разным причинам чувствовал себя паршиво.
Слуги, похоже, решили, что всё из-за его первой в жизни ссоры с Мэриголд, но нет — конечно же нет. С чего бы это?
Сотни лет проживший взрослый человек не станет хандрить из-за перепалки с 9-летней мелюзгой. Смешно. Абсолютно.
— Лансель, идиот! Ты вообще понимаешь, что это было?! Уааа!
— …? Мы же можем сделать новую, разве нет?
— К-как ты можешь так говорить?!
— А? Мы всё равно её уже не найдём, так что… что ещё делать-то…
— Уааа!
— Пожалуйста, успокойся. Это моя вина, что она потерялась, но… я же говорю, уже ничего не сделаешь.
— Уаааааааа!
— …
Да.
Не в этом дело.
Совсем не в этом.
— Рио, Кайл, Лансель.
Виконт Данте заговорил перед Ланселем, который яростно ерошил себе волосы, вспоминая, как Мэриголд рыдала по дороге домой.
— Сегодня днём пришло сообщение от Её Высочества принцессы. Уже со следующего месяца вы трое… поступаете оруженосцами в Вайолетский имперский рыцарский орден.
Наконец-то.
Услышав это, Лансель сразу огляделся, оценивая атмосферу.
— Правда вступаем в имперский рыцарский орден, отец?! — Кайл Данте закричал от восторга.
Рио Данте молча кивнул, хотя явно сдерживал бешено колотящееся сердце.
Виконт Данте, кажется, остался доволен их реакцией и тоже кивнул.
— Вы понимаете, что туда не каждого берут? Соберитесь. И не вздумайте уступать другим дворянским детям, которые будут там!
Да, если смотреть объективно, подобный шанс выпадал нечасто.
Имперский рыцарский орден редко спускался на пограничные земли.
Получить возможность стать оруженосцем и учиться у них…
Это и правда почти чудо.
Это так… но.
Лансель слишком хорошо представлял, какое унижение пережил его отец, заискивая перед людьми, лишь бы протолкнуть всех троих сыновей в Вайолетский орден.
— Эм…
Разумеется.
Он туда не собирался.
— Я не поеду, отец.
Лансель поднял руку и сказал:
— Пожалуйста, отправьте только моих братьев. А я останусь здесь.
— …?
Над столом повисла тишина.
22
— Тц…
Лансель вернулся в свою комнату и потёр шишку на макушке.
Его попытку отказаться тут же разнесли одним щелчком по голове.
Вот это головная боль. И что мне делать?
Он понимал.
Виконт Данте проглотил гордость хозяина земель и выбил эти места с огромным трудом. На его взгляд отказ Ланселя был просто нелепостью.
Личные желания Ланселя никого не волновали. Если слова не подействуют — отец заставит. Это было очевидно.
— По какой причине ты не хочешь хотя бы недолго послужить оруженосцем? Объясни так, чтобы это звучало разумно.
Проблема в том, что у Ланселя не было логичного ответа.
Я же не могу сказать: «потому что я знаю будущее».
Оруженосец — лишь название. На деле это несколько лет поручений, обучения мечу и практики рядом с ними.
Чтобы отказаться даже от этого, нужна была причина. А её не было.
Но.
Даже так.
Мэриголд может рухнуть в любой момент.
У неё — чудовищная доля, четверть Империи.
Факт в том, что Мэриголд, которой принадлежит 25 процентов этой Великой Империи, могла пасть в ближайшие годы.
Трудно верить, что 12-летний мальчишка рядом с ней способен многое изменить, но Лансель просто не хотел оставлять её одну.
…И, разумеется, он не мог объяснить этого виконту Данте.
Лансель раздражённо зачёсал волосы назад.
— Хааа…
Поздний день.
Лансель тяжело вздохнул и молча уставился на колышущиеся пшеничные поля, чувствуя влажный летний ветер.
Варианты всё же были.
Правда, один из них был… слишком радикальным.
— Может, просто сбежать из дома?
— Сбежать?
И именно в этот момент…
Лансель почувствовал чьё-то приближение и поднял взгляд.
На него смотрела девочка с очень знакомым силуэтом.
— …Юная леди Вайолет.
— Здравствуй, Лансель Данте.
Проезжавшая мимо карета остановилась перед Ланселем. Высунув лицо из окна, она улыбнулась едва заметно.
— Я хочу поговорить с Ланселем наедине. Вы дадите нам минуту?
— Да, юная леди.
Что она задумала?
Лансель хмуро следил, как она выходит из кареты.
— Это леди Мэриголд!
Тем же днём.
— Ты сегодня не с Ланселем?
— А? Ну… да…
Мэриголд, бесцельно бродившая по ближайшей деревне, не смогла скрыть мрачное выражение лица, когда наткнулась на местных ребят.
— …
— А? Ты плачешь, леди Мэриголд?
— Нет. Не плачу.
— Но слёзы капают.
— А, нет, это…
Поздний день, когда солнце уже клонилось к закату.
Дети, расходившиеся по домам, внезапно окружили её.
— Кто это! Кто заставил леди Мэриголд плакать?!
— Ой, что случилось, леди Мэриголд?
— Давайте всем скопом и проучим его!
Они так рвались не потому, что Мэриголд — дворянка, и не только из-за угощений, которыми она щедро делилась.
Просто они по-настоящему растерялись: всегда бодрая Мэриголд вдруг шмыгает носом и выглядит совершенно убитой.
— …Мы поссорились.
Голос Мэриголд упал до шёпота.
— …Я поссорилась с Ланселем.
Эти слова ударили так, будто грянул гром.
— Ах!
— С-сэр Лансель и леди Мэри…!
— Э-это… это…!
— Ой!
Шок. Ужас. Потрясение.
Волна эмоций прокатилась по детям.
Ссора Ланселя и Мэриголд.
Посторонний, может, и не придал бы значения, но для них это было событие огромного масштаба.
Мэриголд поссорилась с Ланселем? Они этого не видели, не слышали и даже представить не могли.
Даже сейчас мысль казалась неукладываемой. Настолько особенной была в их глазах связь этих двоих.
Проходившие мимо взрослые тоже останавливались и прислушивались.
— П-почему вы поссорились?
— Ну… эм…
Мэриголд теребила пальцы, долго не решаясь сказать.
Глоток.
Собравшиеся ждали, затаив дыхание.
Как будто готовились услышать что-то, что перевернёт мир.
— …Потому что он потерял…
— Простите?
— Лансель… потерял… медовую конфету… которую я ему дала…
Напряжение лопнуло в ту же секунду, и вместо него разлилось общее облегчение.
Слава богу!
Ничего страшного!
Да это просто детская «любовная ссора», да чтоб вас!
Люди радовались, что это не большая беда, и были уверены: они скоро помирятся.
Но лицо Мэриголд оставалось серьёзным. Редко она выглядела настолько тяжело.
— Леди Мэриголд!
Молодая женщина, работавшая в деревне официанткой, опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне глаз Мэриголд.
То, что простолюдинка гладит по голове юную леди графского дома, было бы немыслимо… но с Мэриголд всё было иначе.
Даже слуги, которые крутились рядом, не попытались её остановить.
За полтора года здесь Мэриголд стала для деревенских настоящей «своей».
Иногда — почти как семья.
— Вы ведь жалеете, да? Что поссорились.
Мэриголд слабо кивнула. Для других это могло быть пустяком, но для неё — самой страшной трагедией на свете.
— Не переживайте, леди Мэриголд.
Официантка мягко погладила её по опущенной голове.
— Я уверена: сэр Лансель тоже уже хочет помириться.
— …Правда?
— Да! Вы же знаете, как сэр Лансель вас обожает, леди Мэриголд. Я на вас смотрю — и так завидую, что тоже хочу себе такого рыцаря!
— …П-правда так?
Лицо Мэриголд понемногу посветлело.
— Конечно. Если вы проявите великодушие и первой скажете «прости», леди Мэриголд, сэр Лансель тоже извинится. Поверьте мне!
— Угу! Угу! Спасибо! А мне… подарок тоже принести?
— Идеально! Вы правда умница, леди Мэриголд!
— Хе-хе, тогда я побежала!
Мэриголд вскочила и тут же начала тормошить слуг.
В мгновение вернув себе силы, она выкрикнула: «Сделаем новую медовую конфету!» — и умчалась в своей карете к особняку барона.