Знай своё место
27
— Лансель, а какая у тебя мечта?
— Мечта?
— Ты каждый день тренируешься с мечом, значит, у тебя должна быть мечта.
— Мечта…?
Лансель на мгновение задумался, словно само слово «мечта» было для него чем-то чужим.
— Наверное, есть. Если уж говорить о мечтах… то да, одна имеется.
— Какая?
— Построить по дому в столице, на Архипелаге и у себя на родине. А потом ездить между ними и жить в своё удовольствие.
— Хи-хи, какая-то слишком обычная мечта для рыцаря!
— Обычная — это хорошо.
Лансель положил ладонь Мэриголд на голову.
— Быть обычным — это нормально. Даже хорошо.
Мэриголд закрыла глаза и чуть доверчиво прижалась к руке, которая перебирала её волосы. Ветер, гуляющий по полю, приносил свежий травяной запах.
— Завтра пойдём подальше? Например, к реке?
— Да!
— А что хочешь поесть?
— Всё!
Лансель поморщился, будто не знал, смеяться ему или вздыхать.
— Ты вообще понимаешь, что «всё» — это самый сложный заказ?
Но Мэриголд и правда было всё равно. Картошка, вытащенная из костра и едва съедобная. Речная рыба — одни кости, да и не наедаешься. Закопчённая вяленая солонина. Терпкие кисляки-осенние ягоды, от которых язык сводит… Ей подходило всё.
Вообще всё.
— Ну что, пойдём обратно?
— На ручки!
— Да-да, юная леди.
Тишину рассвета прорезал стук копыт.
Это колонна дома Мэриголд пробиралась через лес.
Они ехали без остановок уже несколько дней и только сейчас нашли поляну, чтобы дать коням передышку.
— Как юная леди?
— Только что задремала.
Лица у всех в доме Мэриголд были мрачные.
Их угнетал сам вид юной леди Мэриголд — вялой, безжизненной.
— Всё случилось слишком внезапно… ей должно быть невыносимо тяжело. Старшая горничная, присматривайте за ней особенно внимательно.
Мэриголд не произнесла ни слова до того, как уснула, но именно это молчание и мучило окружающих.
Те, кто помнил её на пограничье, не узнавали девочку.
Смотреть, как она несколько дней подряд остаётся такой — было больно.
— Юная леди…
В окне кареты было видно, как Мэриголд спит, положив голову на колени служанки.
Глаза опухли и покраснели.
Она долго плакала без звука — а потом просто вырубилась от усталости.
Даже её тихое дыхание казалось каким-то обессиленным.
Иногда губы дёргались, и во сне она шептала еле слышно:
— Мы поми…рились… хи-хи…
Служанки каждый раз могли только тяжело вздыхать, слыша это.
Юная леди графского дома.
Хозяйка этой длинной колонны.
Девочка всего девяти лет.
— Она ела перед тем, как уснуть?
— Только горло смочила.
— Понятно. Когда проснётся — заставьте хоть что-то съесть. Нам ещё далеко ехать, а если силы подведут уже сейчас, будет беда.
— Да.
Слуги и рыцари изо всех сил старались не смотреть на состояние Мэриголд.
— Говорили, что «всё улажено», а в итоге…
— Обещали, что если мы подождём у границы, будет сопровождение. Почему от Его Величества ни слова?..
— Посланников в столицу отправляли — и уже месяцами ни ответа…
— Тихо! Не болтайте лишнего.
Альберт, её сопровождающий, оборвал поднимающийся ропот.
— Не разлагайте дух пустой болтовнёй. О тревогах подумаете потом. Сейчас главное — спрятать юную леди в безопасном месте.
Под взглядом Альберта рыцари разом замолчали. Он был прав: сначала — укрыться.
Но…
— Господин Альберт!
Раздался тревожный голос.
Альберт понял: это дозорный с периметра. По спине пробежал холодок.
— Нет…
Из лесной темноты один за другим вспыхнули огни. Даже на глаз — десятки, а то и сотни.
Все сразу узнали их.
Факелы преследователей.
— Всем приготовиться.
Поздний рассвет.
Лес ещё густо держал тьму.
Рыцари Мэриголд один за другим обнажили мечи. В глазах — решимость загнанного зверя.
Их цель всегда была только одна.
— Слава дому Мэриголд.
28
У всех, кто жил мечом на этом континенте — хоть рыцарь, хоть наёмник — и умудрялся долго не умереть, было одно общее качество:
они умели трезво понимать, где их место.
Да.
Понимать своё место.
Именно это — самое трудное.
Это куда сложнее, чем кажется со стороны.
Разве дворяне не слишком самоуверенны по природе? А те, кто ещё и мечом машет, — тем более.
На войне полно было идиотов, которые искренне верили: «если прижмёт, я и целый легион один положу». И все они, без исключения, умирали — потому что кровь вскипала быстрее головы. Лансель видел, как товарищи исчезают так раз за разом.
Если ты не умеешь оценить силу противника, свою силу и разницу между ними — долго не живут.
Драться там, где исход заранее проигран, — это удел дураков. И так непросто выживать, выбирая лишь те битвы, где есть шанс на победу. Зачем лезть в заведомую мясорубку?
Этот цикл может закончиться прямо здесь?
Лансель криво усмехнулся, глядя на рыцаря, который шёл к нему.
Я проиграю.
Шансов на победу не было. Ноль.
Лансель это понимал лучше всех.
Техника и чувства, отточенные сотнями лет? И что с того?
Перед бездной силы всё это ничего не стоит.
Было очевидно: стоит только всерьёз скрестить клинки — и двенадцатилетнее тело Ланселя начнут ломать по косточкам.
Проиграю.
Шинг!
Полуторный меч в руках рыцаря блеснул.
По сравнению с мечом Ланселя это было оружие, которое легко было в несколько раз тяжелее и смертоноснее.
— Не вини меня, мальчишка, если я не рассчитаю силу и покалечу тебя.
В тот миг, когда рыцарь произнёс это низким голосом, Ланселя пробрала дрожь.
Тело среагировало раньше мысли.
Кланг!
Искры взметнулись так, что на секунду заслонили обзор.
— Кх…!
С губ сорвался стон — сам собой.
Свежая кровь тут же выступила на ладони: кожу разорвало одним ударом. Рукоять стала красной, будто её окунули в краску.
Ударная волна по клинку врезалась в верх тела. Глухая вибрация пошла в кости и пробрала до нутра.
Вот это сила взрослого.
Вот это разница уровней.
— Тс…
Лансель отступил на шаг, заставляя себя прийти в себя.
Он не мог поверить, что это всего лишь столкновение мечей. Такое чувство, будто он рубанул по валуну.
Мне конец.
Во рту стало горько.
Я уже едва держусь. И что теперь делать?
Лансель стиснул зубы и задавил боль.
— …Подумать только, ты отбил…
Рыцарь, наоборот, выглядел по-настоящему удивлённым.
Он явно не собирался долго играть в «детские дуэли». Хотел закончить всё одним ударом.
И удар был серьёзным.
Но Лансель его отбил.
Двенадцатилетний мальчишка — и парировал полную силу элитного рыцаря Вайолет.
— Я хотел срезать тебе запястье, чтобы ты выронил оружие. Не ожидал, что ты это перекроешь.
— Ну… повезло.
Это не было кокетством.
Это было правдой.
Он поднял меч на той самой «плохой» секунде — чистым инстинктом.
Инстинктом, выточенным сотнями лет клинков.
— Впечатляешь, Лансель.
У Первой имперской принцессы на губах появилась улыбка.
— Он действительно одарённый ребёнок, ваше высочество.
— Не недооценивай «рыцаря первого класса». Лансель — хороший рыцарь. Настолько хороший, что я заметила его.
— Да.
Рыцарь на мгновение повернул голову к карете — и снова посмотрел на Ланселя.
Мальчик.
Холодные серебристо-белые глаза.
Тёмные волосы.
Клинок дома Мэриголд — ровно и неподвижно поднят.
— Великолепно.
Увидев окровавленные ладони Ланселя, рыцарь крепче сжал рукоять полуторного меча.
А образ «мальчика-рыцаря» будто отпечатался в глазах Первой имперской принцессы, наблюдавшей из кареты.
— Правда. Жаль терять тебя вот так, Лансель. Может, всё-таки сдашься?
— ……
Ответа не было.
Воздух стал ледяным.
На миг показалось, что замёрз даже ветер.
— Попробуй увернуться, мальчишка.
Рыцарь резко топнул.
Глухой удар, будто земля содрогнулась.
Нога — таз — корпус — плечи: всё пошло в разворот одним движением.
Вуум!
Лезвие разорвало воздух. Слишком быстро. Даже если смотреть во все глаза — не увернуться.
Свист!
Кончик клинка задел бедро Ланселя. Резанул по диагонали вверх — к талии.
Рыцарь хотел одним махом «снять» плечо так, чтобы Лансель месяцами не держал меч.
Но Лансель не среагировал.
Он просто молча держал клинок, будто не чувствовал боли.
— …!
И вот тогда рыцарь, вкладывая вес в добивающий удар, расширил глаза.
Клинок Ланселя, который секунду назад был неподвижен, едва заметно изменил угол. Словно сам собой — нацелился прямо в корпус рыцаря.
Ещё бы на волос ближе — и остриё вошло бы ему в грудь.
— Как…
Контратака — как у змеи, прятавшей клыки, пока не настал единственный нужный миг.
— Ургх!
Рыцарь успел уйти, но по груди и плечу всё равно прошла длинная вспарывающая полоса. В воздух брызнула кровь.
Стойка рыцаря развалилась мгновенно.
— Сейчас.
Лансель не собирался упускать шанс.
Ещё шаг — и он бы разрубил его пополам.
Если бы не удар ногой, который внезапно врезался ему в живот.
— Кх…!
Воздух выбило из лёгких.
На долю секунды он почувствовал невесомость.
Его отбросило на несколько метров. Лансель рухнул на землю.
Прокатившись по грязи, он поднялся, и глаза защипало от злости — почти до слёз.
Если бы не это проклятое короткое тело…
Шанс — единственный. И он уже не повторится.
Чуть длиннее руки. Чуть шире шаг. И последняя атака закрыла бы всё.
Плохо дело.
Тело уже разваливалось.
Жгучая боль от треснувших рёбер, глубокий порез на бедре, разодранные ладони — и дрожь по всему телу от ударов.
Как ни крути, ребёнок остаётся ребёнком.
— ……
Рыцарь уставился на свою кровоточащую грудь, будто не веря. Рана была глубокой.
Он не мог принять простую мысль: двенадцатилетний пацан сумел его задеть.
А если бы он среагировал на секунду позже?
Он мог бы умереть.
От этой мысли по спине прошёл холод.
— В этот раз он тебя достал.
— …Да, ваше высочество. Я ослабил внимание.
— Я же говорила. Лансель — хороший рыцарь.
Рыцарь посмотрел на Ланселя иначе. В его глазах появилась настоящая настороженность.
— Я думал, что и так сражаюсь всерьёз. Но вижу, всё равно недооценил.
Самообман «я дерусь с ребёнком» исчез.
Теперь это был противник, с которым Лансель уже не мог справиться.
Я действительно проиграю.
Лансель проглотил горечь поражения.
Дальше дуэль стала односторонней.
Принцесса Вайолет смотрела на бой с каменным лицом.
Лансель Данте едва успевал уходить и перекрывать удары. Было видно, как усталость и шок от столкновений ломают его тело.
Кланг!
Каждый раз, когда мечи сходились, это было понятно любому.
То, что он вообще выдержал уже больше десяти обменов ударами, — было почти чудом.
Но предел близок. Плоть и кости не бесконечны.
И всё же он не останавливался.
Любой другой уже сдался бы. Его упрямство оказалось сильнее, чем ожидала Первая принцесса.
— Полтора года…
Она подумала о светловолосой девочке, которая, должно быть, уже покинула эти места.
— Слишком короткая связь, чтобы ради неё ставить на кон жизнь, Лансель.
Она знала: Мэриголд — хорошая девочка.
Но даже так… прошло меньше двух лет.
Слишком мало, чтобы перспективный рыцарь ставил на это всё.
— ……
Лансель Данте, весь в поту, снова перекатился по земле.
И снова поднялся — на дрожащих ногах.
Принцессе было трудно понять его упёртость.
— Я же говорю… я бы обращалась с тобой лучше, Лансель.