Пять золотых

22.

Тук-тук.

В трясущейся повозке обоза Мэриголд свернулась в комок и устроилась как смогла.

Кузов был забит полусонными путниками. Ноги толком не выпрямишь, места — впритык. Она подтянула колени к груди, будто еж, зажмурилась и попыталась не дышать слишком глубоко.

Сырость, пот, тяжёлые запахи. Вперемешку — храп, скрежет зубов, чей-то сиплый кашель. Место, откуда хочется сбежать любой ценой… и всё же Мэриголд почему-то почти нравилась эта беспокойная ночь.

Потому что именно в такие ночи ей удобнее всего было перебирать воспоминания. Одно за другим. Не торопясь.

— Мэри.

Она вызывала в голове лица, которые проходили через её бесконечные жизни, и мысленно рассматривала их по очереди.

Бедность. Детство. Моменты, когда смерть уже тянула руки. Время, когда она ослепла и сутками работала, чтобы прокормить тех, кто ещё оставался рядом.

И везде, неизменно, появлялся Лансель Данте — и оставался возле неё.

Когда её дом рухнул, когда её вычеркнули и она осталась ни с чем, Лансель всегда казался ей слишком хорошим. Настолько, что даже слово «судьба» звучало неловко.

Ей нужен был Лансель Данте.

А вот ему она — нет.

— Мэри.

— Мэри.

— Мэри.

— Угх…!

Мэриголд крепко зажмурилась и закрыла уши ладонями.

Голос Ланселя накатывал раз за разом — как будто прорвало плотину. Каждый раз другой: с иной интонацией, с другим оттенком… и всё равно одинаково упрямый. Он потихоньку размывал её решимость.

— В-в этой жизни… мы уже всё сделали… всё, что хотели… так что хватит. Я довольна. Всё, — пробормотала она торопливо, заикаясь, будто убегала от собственных мыслей.

— Мы поженились, путешествовали, прожили как хотели… мне больше ничего не надо. Отлично. Замечательно. Хи-хи. Я всё, всё сделала с сэром Ланселем.

Порланд.

Светящийся лес.

Пустыня, вулкан, поля цветов.

Теперь у неё не осталось сожалений.

— Я… хорошо пожила. Если бы я старалась ещё чуть-чуть… нет, я и так старалась достаточно. Хватит.

— Тише! Спать хочу!

— П-прости…

Мэриголд сразу понизила голос, услышав недовольный окрик где-то среди мешков и тюков.

Вот и всё, сэр Лансель.

Она свернулась ещё плотнее и устроилась поудобнее.

А кончиками пальцев осторожно погладила по голове крепко спящую фею Пину — прямо перед собой.

С этого момента я буду жить ради тебя.

На губах Мэриголд осталась мягкая улыбка.

Как когда-то сэр Лансель жил ради меня.

…

— Мэри. Наша жизнь — сплошной вихрь.

Лансель уже и не помнил, в который раз перечитывает блокнот, оставленный ему ею. Он снова пробежал глазами по списку её маленьких желаний — тем самым, что она унесла с собой, как прощальный подарок.

Если честно, ничего невероятного там не было. Обычные вещи, которые случаются в любом путешествии.

И всё равно больше половины пунктов было вычеркнуто: «не вышло».

Говорят, поле анемон видно только в этот сезон… а если мы опоздали, и они уже вянут?

И правда огромное, как в слухах.

Эх… надо было приехать раньше…

Мы же можем вернуться в следующий раз, правда?

Лицо Мэриголд — почему-то грустное на фоне бесконечного цветочного моря — не отпускало его.

Время.

То, чего у регрессора вроде бы в избытке.

Ланселю было всё равно, удастся цикл или провалится. Умереть бессмысленно и больно? Сгореть на столбе? Для него это давно перестало быть страшным.

Всё равно же вернусь.

Но Мэриголд была другой.

Для неё каждый миг был таким, будто он последний. Пир на празднике. Пар от горячих источников. Пылающее поле цветов.

Она собирала их и складывала один на другой — как сувениры в последней главе.

Зачем — было видно невооружённым глазом.

Она оставляла это Ланселю Данте.

— Мэри… если я тебя поймаю, ты легко не отделаешься.

Лансель сжал кулак так, что пальцы дрожали. Ему всё труднее было удержаться от желания прямо сейчас отвесить ей крепкий щелбан по макушке.

Слишком уж нагло она всё провернула.

И сколько там накопилось «щелбанов в долг» — он даже считать не хотел.

— Лансель Данте. Сейчас уже поздно учить вас манерам, но это вполне тянет на оскорбление Императорского дома. Если донесут — казнь на месте. Имейте в виду.

— Вот именно что «сейчас уже поздно». Технически, ваше высочество, вы у меня сейчас в заложницах.

— «В заложницах»… Завоевать верность сложно, я была готова терпеть многое… но не такое унижение, Лансель Данте.

Лансель покосился на женщину рядом на козлах. Наряд — как у обычной хозяйки. Лицо скрыто вуалью, но из-под неё заметно мелькали синие пряди.

— Считайте это жизненным опытом. Мирные дни Империи долго не протянут. Унизительного впереди будет ещё больше. Может, и смертью закончится, если не повезёт.

— Слышали поговорку: «Для тех, у кого есть власть, один день без неё страшнее смерти»?

— Звучит утомительно. Жить и так страшно, а тут ещё и хуже смерти что-то придумывают.

— Утомительно — да. Вы понимаете. Это расплата за то, что человек сам ищет себе трудностей.

И тут Лансель остановил повозку.

— Стоять!

Дорогу перегородили рыцари в доспехах.

— Проверяем все повозки в этом районе. Без сопротивления. Сотрудничайте.

Не дожидаясь ответа, рыцари подошли ближе.

— Что везёте?

— Шкуры.

Они полезли в штабель шкур в кузове, выискивая что-то между ними.

— Эй, ты… женщина, покажи лицо.

— Это моя жена. Обязательно доходить до такого?

— Жена?

Рыцари поморщились.

Требовать у чужой женщины показать лицо — это и правда пахло нарушением приличий.

— Хм. Подождите здесь.

И в этот момент женщина рядом тихо рассмеялась.

— Императорские рыцари. И что вы будете делать, Лансель Данте?

— …

— А если я сейчас закричу? Вас объявят изменником тут же. Похитили имперскую кровь, тащите куда-то… бандит.

Лансель молчал.

Он уже знал, куда она клонит.

— А-а-а! Спасите! Разбойник похитил имперскую принцессу! Рыцари, убейте его! Спасите меня!

— …?

— Это… что?

Рыцари застыли, ошарашенно переглядываясь.

— Спасите имперскую принцессу!

Лансель слишком много раз попадался на её выходки, чтобы не понять сразу. Про себя выругавшись, он рывком вытащил меч.

Их было не больше десятка, но где-то рядом наверняка стояли основные силы. Если подойдёт подкрепление — станет совсем плохо.

Свист!

Лезвие полоснуло по ошеломлённым рыцарям. Двое, что успели ухватиться за борта, рухнули на землю.

— А-а!

— Этот псих меч достал!

Лансель щёлкнул кнутом. Лошади взвились — и рванули с места.

Рыцарей впереди отбросило внезапным натиском.

— Кх!

— Уходит!

— Хватай его! Быстрее!

Крики остались позади.

Погоня тоже — рыцари подстёгивали коней, догоняли.

А рядом с Ланселем «имперская принцесса» согнулась пополам и держалась за живот от смеха.

— Ахахаха!

Тук-тук!

Болты из арбалетов прошивали воздух и втыкались вокруг повозки. Она вытирала слёзы и веселилась, как на представлении.

— Лансель Данте, вы — бандит, который смеет тянуть имперскую принцессу в унижение… но как же забавно вас дразнить.

— Если не хотите получить болт в череп — пригнитесь и сидите тихо.

— Всё равно защитите меня, да?

Не успела договорить, как Лансель поднял руку и прикрыл ей затылок.

Усиленная перчатка отбила летящий болт.

— Круто! Вы сейчас были как рыцарь из легенды, Лансель Данте.

— …Вы вообще в своём уме? Я держу вас в живых только потому, что вы мне полезны. И Мэриголд тоже.

— О. Мэриголд повезло. В детстве я мечтала о романе с таким рыцарем, как вы.

— …

23.

— …Вы знаете Ланселя?

Едва оказавшись в столице, Мэриголд сразу пошла к барону Эвилю Шену — человеку, который в её воспоминаниях встречался слишком часто.

— Мне нужны деньги на императорский бал на следующей неделе. Примерно 5 золотых… запишите пока на Ланселя Данте.

— То есть… вы пришли занять денег? Вот так, ночью?

— Да.

— …Мы с вами знакомы?

— Нет! Первый раз!

Барон Эвиль Шен вспотел.

Женщина, которая постучалась глубокой ночью, без тени стыда требовала деньги, да ещё и спокойно называла имя Ланселя Данте — как будто это само собой разумеется.

Уверенность у неё была такая, что барон невольно подумал: а вдруг её правда прислали по делу?

— Сначала напишете расписку.

— Конечно! Я обязательно верну! В 10 раз… нет, в 20 раз больше!

— …Я не даю деньги кому попало…

Неприятное чувство не отпускало его, но он всё равно протянул ей монеты и бумагу.

В подписи значилось: «Мэриголд-Завеса Мэриголд».

Имя было вроде бы знакомым… и в то же время — совершенно чужим.

— Что-то в нём есть. Мы точно нигде не пересекались?

— Нет, правда. Первый раз.

— …Понятно.

— Спасибо! Я точно верну!

И женщина, называвшая себя Мэриголд, убежала.

— …?

Барон Эвиль Шен, отдав 5 золотых незнакомке, весь день ходил как в тумане.

А на следующую ночь…

Бум-бум!

Его снова поднял стук в дверь.

— Я пришёл занять денег.

— …Лансель?

На пороге стоял сам Лансель Данте — и стучал с таким видом, будто делает это регулярно.

— Дай денег. Денег.

— Сейчас… вообще-то ночь…

— 5 золотых. Через 5 лет верну в 10 раз больше. Давай быстро. Прямо сейчас.

— …Н-н-ну, раз вы издалека… зайдите хотя бы на чай…

— Я занят. Собираюсь на императорский бал, надо готовиться. И поесть чего-нибудь вкусного.

— …Опять?

— Что?

Барон хлопнул себя по щекам, будто проверяя, не снится ли ему.

— Вы чего?

Барон торопливо закивал:

— А, да-да, конечно, я дам. Вы из дома Данте — вам доверять можно. Вы же не из тех, кто сбегает, не расплатившись.

— …

— Вы же не сбежите…

— …

— Вы же точно не сбежите…

— Просто отдай уже.

Барон в итоге отдал монеты.

Лансель легко убрал их в карман — так буднично, будто занимал у барона не впервые.

— …Слушай, а не расползся ли слух, что я тут всем деньги раздаю? Вчера тоже пришёл один человек занять. Тоже «связан с домом Данте», представляешь.

— Что за человек?

— Отговорка та же: императорский бал. Как будто меня кто-то сглазил. В столице меня знают как скрягу, откуда вообще идея, что у меня бесконечный кошель? Вот же…

Глаза Ланселя резко распахнулись.

— Кто приходил? Имя. Быстро.

— А? Сейчас… как же… Ма… Мэри…

Едва имя сорвалось с губ барона —

Ланселя уже не было. Он исчез так быстро, будто и не приходил. Даже расписку не оставил.

— …?

Барон Эвиль Шен снова провёл день в глухой, липкой тревоге.