Три года до совершеннолетия

28

Три года.

Столько понадобилось Мэриголд, чтобы стать взрослой.

Три года — срок куда короче, чем кажется. Живя рядом с Мэриголд в её третьем цикле возвращения, Лансель особенно остро чувствовал это на себе.

— Ха… ха…

Перед ним стояла Мэриголд — глаза блестели, как у хищницы. Тонкая ночная сорочка колыхалась от ветра, который дул из окна.

Она тяжело дышала, выдыхая горячо и прерывисто.

— Ваше высочество?..

Лансель сглотнул.

Если бы демоница-искусительница вдруг вышла из сна, разве она не выглядела бы именно так?

То, что Мэриголд отчаянно сдерживала эти три года, накопившаяся жгучая досада — всё это сейчас выливалось из неё буквально во все стороны.

— Лансель… ты так аппетитно созрел, Лансель. Хи-хи.

— Эм… ваше высочество. Может, сначала поговорим? Спокойно, по порядку… Не обязательно так торопиться…

— Разговор… точно. Лансель. Это тоже разговор. Намного более убедительный, чем любые слова…

— Нет, подождите!

— Иди сю-ю-ю-да!

Мэриголд — только-только после церемонии совершеннолетия — схватила Ланселя и потащила к кровати, а в голове у него вспыхнули воспоминания о прошедших трёх годах.

— Ты вообще понимаешь, сколько твоя повелительница терпела, пока торт стоял прямо перед глазами?! Получай!

— Мф!

Его накрыл аромат полевых цветов.

…

3 года назад.

[Год 1 после наследования памяти]

Понадобилось примерно два дня, чтобы улеглась суматоха во дворце, поднявшаяся из-за магического переполоха Мэриголд.

То, что в императорской крови уже проявился магический дар. То, что никто не знал: Мэриголд давно достигла 5 ранга. И ещё многое другое.

Всё это кое-как «замяли» по разным причинам, но Лансель всё равно обливался холодным потом.

— Знаешь, Лансель… у тебя красивые кости.
— Такое мне в жизни ещё не говорили.
— Крепкие, плотные. Чем больше смотрю, тем сильнее убеждаюсь — идеальные.

Именно это Мэриголд бормотала, пока щупала Ланселя то тут, то там.

— Эй, нет, не убегай! Это приказ твоей повелительницы.
— Это злоупотребление властью, ваше высочество.
— Ещё чуточку!

В итоге, когда она снова его поймала, Лансель взглянул на неё искоса.

— Ладно. И зачем вы вообще сюда приехали?
— А? Зачем… эм… — Мэриголд моргнула.
— …
— Ш-шутка! Это была шутка! Я же ваша повелительница, не смотрите так страшно… Ай! Я же сказала — страшно!

— Хмф.

Лансель вздохнул и огляделся. В то время, когда он обычно тренировался с мечом, они вдвоём оказались в столичных трущобах.

Среди шумной улицы, где туда-сюда сновали люди, Лансель и Мэриголд сидели в карете.

— Я собираюсь найти подчинённых Ланселя.
— Моих подчинённых?
— Рыцарский орден!

Лансель ещё раз окинул взглядом улицу.

— В таком месте?
— Ага!

— …?

—————————[Симулятор падшей дворянки]Составление расписания на 1-ю неделю июля.Пн — Набор в рыцарский орден (место: трущобы)
Вт — Набор в рыцарский орден (место: императорские рыцари)
Ср — Набор в рыцарский орден (место: центральный рынок)
Чт — Набор в рыцарский орден (место: площадь)
Пт — Набор в рыцарский орден (место: арена)
Сб — Отдых в императорском дворце
Вс — Отдых в семейном поместье※Ах, рыцарский орден! Верный рыцарский орден! Это и есть сила монарха!—————————

Понедельник.

Мэриголд с помощью магии поднялась на крышу кареты.

— Эй, слушайте меня, бедные жители Империи! Я позволю даже простолюдинам стать рыцарями, если у них есть талант! Все, кто хочет стать императорским рыцарем, собирайтесь внизу…!

— Вы правда думаете, что это сработает?

— А? А-а, Лансель, ты что делаешь?!

— Тихо!

— Ай!

Лансель, глядя на неё с недоверием, стащил Мэриголд вниз. В итоге «вербовка» первого дня недели закончилась ничем.

— У-у… мне кажется, щёлкать повелительницу по лбу не очень-то прилично… вообще-то я сюзерен сэра Ланселя… и ещё императорская принцесса…
— Прошу прощения, что рука сработала раньше головы, но вы сейчас чуть не подняли бунт. Вы в своём уме? Вы совсем спятили?

— Угх…

— Идите молча рядом. Или я разозлюсь.

Так и вышло.

Резкое «реформаторское рвение» члена императорской семьи было погашено одним-единственным ударом Ланселя.

Даже люди в трущобах потом только посмеялись: «Какая-то странная женщина пришла, наговорила чепухи и ушла!» — и это осталось всего лишь нехорошей городcкой байкой, которая постепенно забылась. К счастью.

Во вторник Мэриголд изменила подход.

— Лансель. Я сделала выводы после вчерашнего. Поэтому вместо простолюдинов буду набирать из придворных рыцарей.
— Это куда разумнее.

Со вторника по пятницу.

4 дня Мэриголд бегала по дворцу и столице, рекламируя свой орден.

— Мне сейчас нечего вам предложить. Но! Если вы пойдёте за мной и Ланселем, я обещаю славу и заслуги в ближайшем будущем!

Честно говоря, Мэриголд и Лансель и так были в столице знаменитостями.

Жанр писем через газету, который они запустили, до сих пор держал столицу в лихорадке: в салонах газеты разлетались, как горячие пирожки, а колокольни каждый вечер заполняли люди так, что яблоку было негде упасть.

По популярности им почти не было равных.

Но достаточно ли этого, чтобы придворный или императорский рыцарь выбрал орден Мэриголд?..

— Почему никто не идёт?!

— Ваше высочество, пол грязный. Встаньте, пожалуйста.

Лансель поднял Мэриголд, которая распласталась на полу коридора императорского дворца.

— Лансель, странно же! Почему никто не идёт? Я так старалась!
— Рыцари, которые бросят надёжное место ради риска, во дворце встречаются нечасто.
— …Пина и Клария сказали, что идея неплохая…

Первый год после наследования памяти Мэриголд почти целиком потратила на сбор рыцарского ордена — и в итоге получила лишь горький урок: «Вот и вся цена репутации принцессы, которая свалилась неизвестно откуда!»

Это было неизбежно.

— Мы живём во времена, когда говорят: «Выбрать правильного сюзерена — тоже навык рыцаря». Для тех, кто уже устроился, орден Мэриголд просто не выглядит престижно.
— Это жестоко!
— Проще говоря, им не хватает решимости сделать такой выбор.

На самом деле любой рыцарь, который оказавшийся в императорском дворце— человек с большими перспективами, у которого путь к успеху практически проложен.

Даже Ланселю придворный титул когда-то дался не «по умолчанию». Эти люди — наивысший, единственный процент Империи — самоуверенные до невозможности.

Каким бы громким ни было имя Мэриголд, разжечь их интерес оказалось непросто.

А по «месту в иерархии дворца» она и вовсе оказывалась на самом дне, вместе с третьей принцессой Кларией.

Кто в здравом уме откажется от куда более влиятельного члена императорской семьи ради Мэриголд?

Впрочем, отчаиваться пока было рано.

— Всё равно у вас есть семья Мэриголд и семья Данте. Не падайте духом, ваше высочество.

Да.

Пусть она слабее других ветвей императорской семьи, но верные ей люди у Мэриголд имеются.

Если собрать их, наберётся около сотни. Этого хватит, чтобы без труда подавить провинциальных дворян.

А если учесть, что третья принцесса Клария к Мэриголд настроена дружелюбно, то при условии их союза можно хоть завтра начать строить крепость где-нибудь — и это не станет проблемой.

Разве этого мало?

По крайней мере, так думал Лансель.

Но Мэриголд это, похоже, не устраивало.

— Лансель, как ни крути, мне нужно военное отличие, чтобы собирать людей. Я сделаю имя на границе и соберу кучу верных семей.
— Вы серьёзно?
— Ага. Взгляни в глаза твоей повелительницы, полные искренности. Видишь же?
— …
— …
— …Вы их закрыли.
— А-а-а!

Мэриголд потёрла глаза и снова посмотрела на Ланселя.

— Лансель.

В этот раз её взгляд был серьёзнее некуда.

— В этой жизни я выйду за Ланселя и буду счастливо жить со своей семьёй и друзьями до конца. А чтобы это стало реальностью, я сделаю всё, что нужно.

Фактически признание — и без секунды сомнений. Ланселю оставалось только почесать подбородок и сухо кашлянуть.

К прямой, ничем не прикрытой привязанности Мэриголд он не мог привыкнуть даже спустя сотни лет.

— Значит, поход, Лансель!
— А её высочество Виолет это разрешит?

Первая принцесса Виолет, которая управляла Империей вместо императора, «официально прикованного к постели».

Любой выезд без её разрешения считался мятежом. Лансель не был уверен, что Мэриголд вообще дадут добро.

…

— Ладно.

Ответ пришёл моментально.

Под вуалью у первой принцессы Виолет играла мягкая улыбка.

От резкого заявления Мэриголд, что она вернётся с военными заслугами, Виолет даже не дрогнула.

— Мест, где нужны рыцари, по всей Империи хоть отбавляй. Если Мэри решила, закатив рукава, выйти вперёд — я не стану мешать. Если разойдётся слух, что член императорской семьи лично появился в местах сражений, те упрямые старые дворяне на окраинах хоть немного зашевелятся. Двух зайцев одним ударом. Разве не так?

Что она задумала?

Лансель заметил: взгляд первой принцессы под вуалью направлен не на Мэриголд, а на него.

— …

Улыбка стала ярче.

«В этом цикле первая принцесса — союзник или враг?»

Честно говоря, она могла быть и тем, и другим. Её интересовала только сила Империи — и больше ничего.

Те, кто полезен её развитию, — союзники. Те, кто мешает, — враги.

Кровные узы, обиды, вера и мораль для неё были вторичны теперь, когда она повзрослела.

С одной стороны, её логика проста: всё решает выгода. С другой — именно поэтому её трудно читать.

Союзник.

Враг.

Кем будет первая принцесса в этом цикле?

— Мэри, Лансель. Мы друзья, верно?
— Сколько раз вы ещё спросите?
— Ха-ха, возвращайтесь невредимыми.
— Я вернусь, сестра Виолет.

Мэриголд улыбнулась. И, может быть, только показалось, но её глаза на миг стали колючими.

— Я тоже хочу дружить с сестрой Виолет. С этого дня — и навсегда.
— Фу-фу. Мэри, ты наконец-то стала выглядеть, как настоящая императорская особа. Отлично. Я буду болеть за тебя. Правда.

— …

Мэриголд развернулась и, крепко сжимая руку Ланселя, почти бегом вышла из зала.

— Уф… я чуть не описалась. В туалет, Лансель!
— Значит, вы просто держались на храбрости.
— Быстрее, у-у!

Через месяц.

Мэриголд собрала орден из 20 рыцарей и выступила в поход. Направление — восток Империи, где то и дело вспыхивали войны: большие и маленькие.

— Только не возвращайся опять со стрелой в колене, юный Лансель. Я хочу увидеть тебя целым.
— Постараюсь.
— Не «постараюсь», а «исполню». И вы тоже, ваше высочество, берегите себя.
— Да, сэр Эвиль. И не забудь напечатать мою книгу.
— Разве я забуду?

«Книгу?»

Лансель посмотрел на Мэриголд: он о таком не слышал.

— Книгу?
— А, это…

— Что вы делали у меня за спиной?
— Я… я просто придумала роман. Я только рассказала содержание, а писал другой человек…

— Содержание, о котором я вообще не слышал?
— Бывает! Всё, поехали! В путь!

Неприятное предчувствие.

Он узнал об этом уже почти перед самым отъездом: книга была про «прошлую жизнь» Мэриголд.

Про воспоминания прошлого цикла, которые она помнила.

Книга называлась: «Брак с юным дворянином».

«Брак с юным дворянином», значит…

Название было до странного знакомым.

Лансель вспомнил его без труда.

— «Брак с юным дворянином, Лансель Данте».

Как он мог не знать? Это была концовка, которую он увидел, когда впервые встретил Мэриголд.

Если не считать тех случаев, когда она погибала по дороге, как попало, это была почти первая «нормальная» концовка.

Ирония в том, что тогда Лансель и Мэриголд были не так уж близки. По сравнению с нынешним — почти чужие.

В то время он и представить не мог, что их связь продержится так долго… и теперь ему стало любопытно: о чём же написано в этом романе?

Лансель невольно заинтересовался книгой, которую Мэриголд придумала.

— Д-давай быстрее, в путь! Выступаем!

Шестнадцатилетняя Мэриголд отправлялась в поход.