Рыцарь рассвета
16
Те, кто отнимает.
И те, у кого отнимают.
В этом мире люди с мечами, которые время от времени налетают на приграничные деревни — почти рутина.
Если это не те земли, которые крепко держат рыцари, “соседство” с бандитами становится частью обычной жизни.
И особенно в такой глуши, как здесь, у деревни уже давно есть привычный порядок действий, когда в неё заявляется банда.
— Прячьтесь!
— Не выходить наружу!
— Папа, а ты…!
— Я сам справлюсь. Бегом!
Бандиты ведь не обязательно сжигают деревню дотла. Им нужно забрать только то, что может им пригодиться.
Еда, вещи, металл… или люди.
Бах—!
— Сначала обыщем вон то! Нищая дыра, тут и так еле живут. Когда-нибудь надо просто всех вырезать — и дело с концом.
— Здесь пусто!
Пятеро бандитов выбили замок и вломились в хижину.
Дети прятались под половицами, зажимали рты ладонями и не дышали. Если приходили бандиты, детей часто уводили — это знали все.
— Сколько главарь сказал тут стоять?
— После того, как мы выгнали имперскую армию, вроде, на два года осядем здесь.
— Тц. А если имперцы взбесятся и попрут толпой обратно?
— Да не попрут. Эй! Разнесите тут всё!
— Что? Пол?
Бандит прижал ухо к доскам. Снизу донеслись тихие, еле слышные звуки: кто-то не выдержал и шевельнулся от страха.
— Слышишь?
— Ого… А как ты понял?
— Хе-хе. Нюх, как у пса. Я их чую.
— Двинься!
Бух—! Бух—!
Топор снова и снова ударял по доскам. Дерево треснуло, открылось пространство под полом. Испуганные детские взгляды встретились с глазами бандитов.
— Ага! Вот вы где. Заберём пятерых!
И в тот миг, когда топор снова должен был опуститься…
Снизу вверх сверкнуло.
Клинок вылетел из-под пола и с пугающей точностью пробил бандиту лоб.
— Гх…!
Под половицами прятался мужчина средних лет с травмированной ногой.
Клинок медленно вышел обратно. Тело бандита тяжело рухнуло на пол. Он умер, так и не поняв, что стало причиной его смерти.
— Какого…!
— Кто…?!
Пока остальные бандиты столпились вокруг трупа, с потолка сорвалась маленькая тень.
Свист—!
Серебристая дуга прошила комнату.
— Кх…!
— А-а-а!
На пол легко приземлился мальчишка, колени у него были туго перемотаны бинтами.
— У-у… мои зоны роста…
И одновременно трое бандитов с перерезанными шеями, рухнули на пол.
— …Если из-за вас я перестану расти — вы у меня попляшете. Остатки герцогства, я выдеру вас с корнем и сотру с лица континента.
— К-кто ты такой?!
Последний бандит попятился.
И тут его перекосило: мальчишка, который морщился, держась за колени, казался… знакомым.
— Не может быть…
Как он мог не узнать? Эта морда ему в кошмарах снилась.
Губы бандита задрожали.
— Мелкий дьявол…! Южный… Южный мелкий дьявол… Ты жив… не может быть…!
— Я же говорил: хватит лепить ко мне идиотские клички.
— Но ты умер… Ты точно умер! Я видел, как ты сдох в Демоньем каньоне!
— Почти.
Лансель, сдержав боль, шагнул вперёд. Рванулся, скользнув по полу.
Клинок взрезался снизу вверх — и шея бандита разошлась от одного удара. Голова с ошарашенным лицом провернулась в воздухе.
В хижине на секунду стало тихо. Снаружи всё ещё раздавались крики и рёв.
— Детей — под защиту.
— Молодой господин, вы выдержите? Колени же…
— Нормально. Терпимо.
Лансель подтянул бинты, сильнее прижимая их к коленям.
Этих отбросов всё равно нужно убрать, чтобы была возможность вернуться в столицу.
Он не собирался тратить годы, сидя здесь и дожидаясь, когда императорский дом соизволит прислать помощь.
Да.
Ланселю никто не нужен. Он вернётся сам — на своих ногах.
Потому что в этой жизни он решил жить прилежно.
17
— Господин рыцарь, как ваши колени?
— Я вам поесть принёс!
Начало ноября.
В деревне Ланселя почти носили на руках.
После того, как он ещё несколько раз отбил нападения бандитов, отношение местных к нему совсем переменилось.
Он больше не был чужаком. Он превратился в благодетеля. Даже если с виду был всего лишь низеньким мальчишкой.
— А что вы пишете?
— Письмо.
— Письмо?
Деревенская мелкота смотрела на Ланселя сияющими глазами.
Они облепили стол, за которым он сидел.
Взрослые постоянно их одёргивали, говоря не приставать к рыцарю, но Лансель не возражал, и дети быстро осмелели.
— А кому вы пишете?
— …Хм…
Лансель постучал пером по бумаге, задумавшись. Кто Мэриголд для него в этом цикле?
Подруга детства.
Товарищ.
Сюзерен.
— Я знаю! Это твоей девушке!
— Она… не моя девушка.
И вдруг кольцо на шее неприятно защекотало кожу.
Вообще-то, обмен кольцами — это помолвка.
Но Мэриголд — императорская принцесса, а Лансель — рыцарь. Между ними слишком много препятствий.
Это не совсем невозможно… но вот вопрос: “а так вообще можно?”
Брак с принцессой Мэриголд.
Ладно. Это потом. Лансель положил перо рядом с дописанным листом.
— “Днём… в деревне Пачо…” — начал один из мальчишек читать вслух.
— “У маленькой реки…”
—————————
— 5 ноября.
— Днём в деревне Пачо у маленькой реки не протолкнуться: все стирают. Даже на этой суровой земле не смолкают смех и разговоры. Как сегодня столица? Я, к счастью, жив. Живу довольно спокойно, пишу письма, которые, вероятно, до тебя так и не дойдут.
— Лан.
—————————
Конечно, это письмо всё равно не могло быстро попасть к Мэриголд.
Перед ним был ещё огромный путь.
Колено зажило не до конца, вокруг кишели банды — всё это он пока не мог “продавить” силой.
— Вы правда уйдёте из деревни, господин рыцарь?
— Должен.
— А Вам нельзя остаться?
— Хм…
Лансель молча посмотрел вниз, на девчонку, которая подошла к нему.
Мэриголд, когда он впервые увидел её в землях Данте, была примерно такого же возраста.
— Мы только подружились… а вы уезжаете… мне грустно.
Лансель тихо усмехнулся, вспомнив Мэриголд из тех дней.
Он мягко погладил деревенскую девочку по голове, не зная даже имени.
— Когда-нибудь я вернусь в Пачо на пикник и буду держать за руку своего сюзерена.
— Это… обещание?
— Да. Обещание.
Лансель сцепил с ней мизинец.
—————————
— 6 ноября.
— Люди в этой деревне тёплые. Вчера ко мне подошла девочка и попросила: “Не уезжайте в столицу, оставайтесь здесь”. Я вспомнил прошлое — и накатила такая... ностальгия. Как тебе мысль: однажды и нам жить в такой вот приграничной деревне?
— Лан.
—————————
Ещё одно письмо, которое не дойдёт, легло в стопку.
Середина ноября.
Лансель закончил сборы, таща тело, которое было едва способно хромать.
Он забрался в седло. Лошадь он “достал”, несколько раз хорошенько потрепав бандитов по округе.
По крайней мере, в ближайшее время в близлежащие деревни они не сунутся.
— Господин рыцарь! До встречи!
— Рыцарь рассвета!
— Вернитесь, пока я не вырос!
Все жители вышли проводить.
Курьер рядом улыбнулся:
— Рыцарь рассвета… Молодой господин, вам прямо идёт.
— …Слишком уж громко звучит.
Это прозвище он получил за месяц-другой: за ночные стычки с бандитами, которые пытались подползти к деревне.
Слишком “в тему” пристало, но это не удивило Ланселя. Клички у рыцарей почти всегда одинаково пафосные.
Сделать разок ради старых времён?
Он колебался недолго.
Лансель дёрнул поводья изо всех сил, будто нарочно, чтобы показать сельчанам, которые махали ему вслед.
Лошадь фыркнула и встала на дыбы. И ровно в этот момент Лансель молнией выхватил меч.
Это был миг “возвращения” того Ланселя Данте из далёкого прошлого, который когда-то жил рыцарскими фантазиями.
— Смотрите. Где встаёт солнце — там буду и я.
Хотя он не делал этого сотни лет, получилось удивительно естественно.
— От края великой империи до края… гонясь за холодным рассветом с востока на запад. Я, Лансель, найду самые тёмные места этого континента — и вернусь.
Сказал — и тут же стало неловко.
Лансель уже не был мальчишкой, который бегает за “рыцарством”. И в этом цикле он даже официально ещё рыцарем не был.
Зря…
Но жители Пачо думали иначе. Они смотрели на Ланселя, поднявшего меч, как на чудо.
Рыцарь, словно сошедший со страниц сказки — именно так он выглядел для них.
— До встречи, деревня Пачо!
С пылающим лицом Лансель пустил коня и поехал к столице вместе с курьером.
Позже он узнает: в деревне поставили статую Ланселю. Конь, поднятый на дыбы, а на нём Рыцарь, который высоко поднимает меч.
Рыцарь рассвета.
Полная противоположность тому, как его называли бандиты: “демон-король Фригии”.
.
.
.
— Готова ли столичная Роднис начать наступление, чтобы выгнать бандитов и остатки герцогства?!
— У-у-у-у-у!
— Готова ли Роднис отомстить за славу дома Фригия?!
— Да здравствует дом Фригия!
Императорские рыцари заполнили площадь и кричали до хрипоты.
— Третья принцесса нам машет!
— Да здравствует принцесса Клария!
— У-у-у-у-у!
Третья принцесса Клария стояла на открытой повозке.
Она что-то кричала изо всех сил, но разобрать было невозможно.
Потому что столицу накрывал рёв Второго императорского корпуса поддержки.
Со всех сторон сыпалось конфетти. Солнце, отражавшееся в доспехах, слепило.
— Сколько народу собралось…
— Почти все приличные семьи записались.
Столичные рыцари, чуткие к моде, теперь ловили её “течение”, даже готовясь к войне.
Это шанс поднять престиж рыцарства!
Даже если всё настроение разогрели газеты, интерес столицы к южному фронту был настоящим. Для рыцарей создали сцену.
— Покажите бандитам силу империи!
Барабаны, крики, молитвы, женские голоса, силуэты, машущие платками на прощание.
— Вот это война, за которую не будет стыдно!
— Вперёд!
Под овации, которых они раньше не знали, рыцари двинулись к городским воротам.
На пути стоял мемориальный камень Первого корпуса поддержки.
Монумент с именами 15 рыцарей, которые так и не вернулись.
Среди этих имён было и одно — слишком знакомое.
— Лансель Данте.
Пробегая глазами по высеченным строкам, Второй корпус поддержки уходил на войну.
— За павших рыцарей!