Кандидат в героя

3

Лансель терпеть не мог мысль о самоубийстве. Попробовав это один раз, он больше никогда к этому не возвращался.

Для регрессора жизнь кажется бесконечной, и потому легко отмахнуться от идеи «ну подумаешь, выбросил одну попытку». Но…

После той единственной попытки Лансель понял: это не просто «смерть». Это будто откалывает кусок от самой души. Он скорее сам взойдёт на эшафот и сгорит заживо, чем сделает так снова.

Он боялся не смерти.

Лансель боялся стать пустым. Он боялся, что мир перестанет цеплять, что чувства притупятся, и человечность рассыплется, как сухая пыль.

Мэриголд.

Если бы он встретил её хоть чуточку позже, Лансель давно бы перешагнул грань.

Но пока она была рядом, всё было иначе.

Будто разорванные лоскуты его «я» кто-то аккуратно заворачивал во что-то мягкое. Будто он лечился. Вот чем была для Ланселя Мэриголд.

А теперь — это его 6-я жизнь, та самая, где она исчезла.

И Лансель снова почувствовал то же, что и в самом начале, когда впервые стал регрессором.

— Молодой господин.

Кто-то выхватил бутылку прямо перед тем, как Лансель успел дотянуться. Это была Хести — старшая горничная, которая последовала за ним в особняк барона Эвиля Шена.

Она смотрела на Ланселя тревожными глазами. Он давно не видел на её лице такого выражения.

— Если вы так угробите здоровье, ругать будут меня.

— Наверное.

Лансель отказался от стакана и растянулся на диване.

— Молодой господин… может, вернёмся домой, в родные места и…

— Как я потащу этих молодых служанок обратно, когда они только привыкли к столице? Это будет с моей стороны жестоко.

— Это вообще не важно. С тех пор как мы приехали в столицу, вы словно не свой. Это куда…

— Я счастливчик, Хести. Я дворянин, за мной ухаживает воспитанная женщина вроде вас, и за мной присматривает такой человек, как барон Эвиль Шен. У меня нет ни одной причины быть несчастным.

Пробормотав это, Лансель уставился в пустоту. В его взгляде было что-то мёртвое, и Хести это тяжело давило на сердце.

— В этой Империи полно людей, которые умирают с голоду, не имея даже одного колоска пшеницы. А я… я слишком сытый. Слишком уж.

Лансель закрыл глаза, и перед ним всплыл образ Мэриголд.

Мэри. Как бы я ни старался, как бы ни становился сильнее, сколько бы десятков жизней ни повторил… в итоге я не смог сделать счастливой даже тебя.

Каждый раз, когда эта мысль приходила, его заливало отвращением к себе. Нет… скорее отчаянием.

Один человек.

Одна женщина.

Лансель никогда не соглашался с теми наёмническими ублюдками, которые болтали, будто она «просто одна из многих». Но… да, правда в том, что она действительно была всего одной женщиной.

И даже это — он не смог.

Не важно, насколько всё было сложно, не важно, насколько адской была игра: это не оправдание.

Не смог. Просто не смог. Провалился. Вот и всё.

Лансель тёр лицо ладонями, пытаясь остудить жар внутри.

— Сэр Лансель, вам нужно иногда чувствовать то, что чувствую я.

Это уже не «иногда», Мэри. Это слишком долго тянется.

Разве я не должен хотя бы встретить тебя в следующей жизни? Или меня сейчас наказывают задним числом — за все те боли, что я тебе причинял?

Лансель криво усмехнулся, вспоминая её — хотя на всём континенте не было ни единого следа её существования.

— Вы уже слишком много выпили. Пожалуйста, лягте. Я помогу вам дойти до комнаты.

На следующий день Лансель оставил записку: «Некоторое время меня не ищите. Просто ждите», — и внезапно ушёл из особняка.

4

— Последнее место! Последний пассажир до западной границы! 1 серебряная и 20 медяков!

Кучер орал во всё горло.

— Сдачи не надо.

— Ого! Щедрый человек! Благодарствую.

Отдав 2 серебряные монеты, Лансель протиснулся в набитую карету.

Наёмники, дети, и даже петух. Сборная солянка мужчин и женщин ехала в пограничные деревни в поисках заработка.

На границе, где война вспыхивала регулярно, работы было много. Но Лансель ехал не за работой. Для него это была просто поездка.

— Ого… вы такой огромный…

Лансель посмотрел на мальчишку, который с восторгом пялился на него снизу вверх. Ребёнок бросался в глаза с самого начала — он крепко прижимал к себе петуха.

— Что надо сделать, чтобы вырасти таким?

— …

— Дяденька, вы тоже наёмник?

— …

— Я хочу вырасти таким же большим, как вы!

Болтливый ребёнок.

С момента выезда он не затыкался ни на минуту.

Лансель терпел, делая вид, что не слышит. Но последняя фраза зацепила.

— Я хочу стать рыцарем.

— Простолюдин… и рыцарь?

Лансель ответил — и мальчик широко распахнул глаза.

— Да! Рыцарь. Тогда я буду много зарабатывать, подниму имя… и мы с младшими не будем думать, чем завтра жить!

— Петух у тебя… это на «экстренный паёк»?

— Нет. Он семья.

Лансель спросил — и получил неожиданный ответ.

— У кур короткая жизнь, мелкий. Тяжело держать такую «семью».

— Ну и что! Семья — это семья! Подумаешь, скоро умрёт. Главное — хорошо относиться до самого конца.

— …

Ланселю вдруг вспомнилась Мэриголд. Так ли она чувствовала себя, живя рядом с ним — тем, кто почти всегда умирал слишком рано?

Не знаю.

Они нашли друг друга через десятки циклов и узнали правду, но потом… так и не встретились снова. Почти 10 циклов — параллельные линии.

Дошло до того, что Лансель начал сомневаться: а существовала ли она вообще ещё в этом мире?

— А вы зачем на границу, дяденька? А, ну да… вы наёмник, значит за деньгами.

— Я туда играть еду.

— Чего?! Кто ездит на границу «поиграть»?!

— А ты зачем?

— Я слышал, там платят, если таскать песок. Я накоплю и куплю меч! Хочу начать наёмником и подняться до рыцаря!

— Мечтать не вредно, но наёмнику стать рыцарем сложно. Надо наработать заслуги, чтобы тебя признал хотя бы принц или имперская принцесса.

— Тогда я просто сделаю это!

— Думаешь, это так легко?

— В этом мире важно хотя бы пытаться. Вы взрослый, а не знаете?

Пока остальные пассажиры выглядели так, будто разваливаются от усталости, один этот мальчишка был до невозможности бодрым.

Раз уж так вышло, Лансель решил просто «держаться рядом» — хотя бы скучно не будет. И правда: с его болтовнёй дорога пролетала быстрее.

Через 4 дня они добрались до границы. Поразительно гладко: ни волков, ни бандитов.

— Дяденька, как вас зовут? Я Оут.

— Лансель Данте.

— Лансель Данте… Лансель Данте… Окей, запомнил! Когда стану рыцарем, я вас не забуду!

Энергия — до самого конца.

Лансель собирался немного походить по пограничным деревням и дальше уйти на Архипелаг.

Ему казалось, что лучше Архипелага для прочистки головы места нет.

Так бы и вышло, если бы он не увидел Оута — тот ковылял по улице, прихрамывая.

— Ты что творишь?

— А, сэр Лансель!

— Нога. Что случилось?

Мальчик мялся, пока Лансель не надавил несколько раз. Тогда Оут наконец выдавил:

— Оказывается… я должен отдавать половину заработка… людям из Гильдии каменщиков. Я не хотел отдавать… и они дубинкой…

— …

— А петух? Который с тобой был?

— …

Я и так был на взводе. Вы выбрали идеальный момент, чтобы меня добить.

Законный повод для насилия.

В последние годы это было для Ланселя редкостью.

Он взял Оута и сразу пошёл в Гильдию каменщиков.

— Оут. Вернулся за добавкой?

— А кто этот высокий рядом?

— Это ещё что за тип?

Сложно было понять, гильдия это или банда.

Там толпились грубые мужики с бандитскими рожами.

— Смотри-ка, щенок Оут. Приполз обратно и не дрожит. Сейчас вторую ногу тебе сломаю…!

Лансель врезал сапогом ему в челюсть.

— Т-ты, ублюдок!

— Ты хоть знаешь, кто нас крышует?! Да как ты смеешь!

— Взять его! Откуда эта приблудная псина…!

Драка началась посреди бела дня. Пыль столбом, десятки «каменщиков» ломились на них.

На всё ушло ровно 3 минуты.

Когда пыль осела, десятки мужиков лежали на земле и стонали.

— Оут, сколько они у тебя отобрали?

— А? Э-э… 2 серебряные…

— Заберу 20. С учётом «компенсации за боль и моральный ущерб».

— ЧЕГО?!

Когда Лансель полез к их сейфу, Оут попытался его остановить.

— С-с-сэр Лансель! Пожалуйста, не надо! Их поддерживает барон Хорр!

— Барон Хорр?

— Да. Барон Хорр — надсмотрщик границы…

— Тогда мы выше по статусу.

— А?

Лансель высыпал серебро в ладони и кинул мальчику.

Вскоре прибежал сам барон Хорр — но катастрофы, которой боялся Оут, не произошло.

— Ох, да это же сэр Лансель… Я слышал, вы в столице, так что же привело вас сюда…?

— Заехал посмотреть.

— На границу… А, д-да, конечно… такое возможно. Её Высочество Клария и… виконт… в добром здравии?

— Вполне.

— Понял. Эм… давайте сделаем вид, что ничего не было. Ну вы же понимаете — мужчине надо зарабатывать, верно? Я тут, на этой дырявой границе, страдаю, мне тоже награда положена!

— Уверен, положена. Я не буду придираться — только дай мне немного дорожных денег.

— Разумеется! Конечно! Естественно!

Он получил 5 золотых монет.

Забрав ошарашенного Оута, Лансель пошёл в трактир.

— Ты же хотел стать рыцарем.

— А? Нет, то есть… мне, простолюдину… рыцарь…

Оут выглядел задавленным.

И не только потому, что понял: Лансель — дворянин, ещё и на хорошем счету у принцессы.

За несколько месяцев ему сломали ногу, украли и съели любимого петуха. Похоже, мир наконец-то оставил на нём свою грязную отметину.

— Ты же говорил, что станешь рыцарем и поднимешь младших.

— …

— Ты же говорил, что это твоя мечта.

— …

Лансель придвинул к мальчику тарелку с курицей, которую принесла официантка.

— Помогу тебе. Стать рыцарем. Будешь моим оруженосцем.

— Ч… чего?

Пустое выражение лица резко сменилось сиянием.

— Правда?!

Время наверняка полетит быстро.

5

К счастью, у мальчика по имени Оут были отличные задатки.

Даже если в этом мире большинство людей никогда не станут рыцарями, сколько их ни учи, — талант у Оута был заметный.

— Ты весь открыт.

— Ай!

Лансель держал его при себе как оруженосца и часто учил мечу.

Это было фехтование, отточенное сотнями лет. Возможно, лучшее фехтование в этом мире. Оут рос на глазах.

— Я… я отбил! Я наконец отбил меч мастера…!

— Тебе ещё далеко.

Бац!

— Угх!

Поездка «проветриться» превратилась в очередную жизнь скитаний и тренировок.

Они ходили по пограничным территориям: иногда работали учителями меча, иногда вычищали бандитов, иногда участвовали в местных стычках, чтобы набрать заслуг.

Прошло несколько лет. Оут, как раз в росте, вытянулся — хоть и не стал таким высоким, как Лансель.

— С таким уровнем ты победишь большинство рыцарей, которых встретишь.

Их конечным пунктом была деревня, где жила семья Оута. Он шёл туда радостно — условия «стать рыцарем» он выполнил.

Лансель столько раз слушал, какой там чудесный дом и какие там младшие, что у него в ушах могли появиться мозоли.

Но когда они пришли…

— …

Их встретили обугленные остатки резни.

Деревню сожгли дочерна. Не осталось ничего.

На месте бывшего дома Оут смог найти только одну коробочку с камешками — сокровище, которое любили его младшие. Он прижал её к груди и молча опустился на колени.

Лансель думал, мальчик сломается. Думал, он рухнет и уже не встанет.

— Оут.

— Мастер.

Но даже сквозь слёзы свет в его глазах не погас.

— Что мне делать в этом мире, чтобы такое больше никогда не повторялось?

Лансель на миг потерял слова.

— Ты не сможешь сделать мир без трагедий, что бы ты ни делал.

— …Наверное. Я это понимаю, мастер. Но если хотя бы одного человека… удастся спасти моими руками… мне этого хватит.

— …

— Мастер. Мне не обязательно быть рыцарем. Не важно, будет ли у меня титул. Так же, как вы спасли меня… я хочу стать тем, кто помогает несчастным. Что мне делать?

Лансель молча положил ладонь ему на голову.

— Я познакомлю тебя с одним замечательным человеком. Он точно поможет тебе.

Лансель уже знал нескольких достойных лордов, которым можно было служить. Он собирался отправить Оута к ним.

На следующий день.

— Держи, Оут.

— …?

Лансель отдал всё: меч, герб Данте, деньги на дорогу и даже свой чисто-белый плащ.

— Мастер… вы не пойдёте со мной?

— А я наконец поеду в отпуск.

— …

На дороге они разошлись в разные стороны.

Две тропы — два выбора.

— Ты справишься и без меня.

Оут тяжело, но бережно принял вещи.

— Я никогда… никогда не опозорю вашу честь, мастер.

Я просто отдаю это, потому что скоро всё равно начнётся новый цикл, — подумал Лансель, но мальчик услышал в этом другое.

— Кстати, мастер.

— …?

— А что это был за орден? Ваш рыцарский орден?

Да нет у меня никакого ордена…

Лансель почти сказал это, но вдруг остановился.

Есть.

Был.

Его орден.

Место, где он по-настоящему принадлежал.

Лансель тихо произнёс:

— Рыцари Мэриголд.

…

===============5 июня 826 года по имперскому календарю. Погода: ясно.Оут из Рыцарей Мэриголд стал «Кандидатом в героя». Его слава теперь будет жить вечно. Карма Мэриголд будет периодически снижаться на 1 раз в 2 года.Текущее значение кармы: 864※Благословение счастья! Карма Мэриголд не восстанавливается даже при переходе цикла!===============

— …?

Лансель, отдыхавший на Архипелаге, моргнул.

Это был момент, когда он уже почти дошёл до конца очередного цикла.

…Мэри?

Впервые за очень долгое время он увидел след Мэриголд.