Нюх на измену

14.

— Мэри едет в портовый город?!

— Это нечестно! Она и так с нами почти не играет!

— Она всего на месяц и потом вернётся. Потерпите чуть-чуть, ладно?

— Бу-у-у, Лансель вредный!

— Делись с нами Мэри тоже!

С самого утра у дома Мэриголд собралась толпа недовольных голосов.

Это были дети, которые прибежали сразу, как разнеслась новость: Мэриголд берёт слуг и уезжает в портовый город.

Неделю назад Лансель поспешно исправил слова, которые ляпнул сгоряча.

— Давай сбежим из дома.

— Сбежим?..

— Нет, я оговорился. Я хотел сказать — давай ненадолго съездим в поездку.

— В поездку? Правда? Ура! Куда?

— В ближайшем портовом городе есть знаменитая пекарня. Поедем и… позаимствуем их секреты выпечки.

— Заимствовать — это же… воровать?! Так можно?

— Неважно. Позаимствуем с разрешения. Если красиво сказать — поедем учиться мастерству.

— О-о! Учиться мастерству… звучит круто!

— Денег у нас достаточно. Поживём там месяц и вернёмся. Как тебе?

— Тогда… а Лансель…?

— Я что, оставлю тебя одну? Конечно поеду.

— Я еду! Я еду! Я хочу в портовый город!

— Мэри, ты когда-нибудь видела море?

— Нет!

— Тогда поехали.

— Еду!

Решение приняли мгновенно.

Мэриголд уже распирало от радости — она буквально светилась ожиданием.

— Поехали прямо сейчас!

Ланселю понадобился примерно день, чтобы уговорить Альберта и главную служанку, и он тут же занялся подготовкой.

До портового города было около недели пути. Нужны были нормальные сборы.

Найти повозку, загрузить припасы и всё необходимое заняло несколько дней.

Когда всё было готово, в доме Мэриголд повисло необычно праздничное настроение.

— Ну как, Кэнна?

— Красиво! Госпожа, вам больше всех идёт!

— Лансель, смотри! Моя юбка!

Мэриголд приподняла край юбки — лёгкой, как раз под начало лета.

Лансель молча поднял маленькую проказницу обеими руками.

— Ого!

— …

И всё.

— Едем?

— Да!

В портовый город отправились: Мэриголд, Лансель, Кэнна, Альберт и ещё 2 служанки — всего 6 человек.

По сути, из дома осталась только главная служанка — присматривать за хозяйством.

— Выезд!

…

Путь из деревни Эрика до портового города прошёл удивительно гладко.

Один раз пришлось чинить колесо — задержка всего на полдня.

А пока Альберт возился с повозкой, Мэриголд и Лансель гуляли по равнине — почти как на пикнике.

— Лансель, твой день рождения уже прошёл?!

Голос Мэриголд прозвучал так, будто это был мировой скандал.

Они сидели на расстеленном коврике у края огромного поля.

— Наверное. Так получилось.

— «Так получилось»?! Как можно просто пропустить день рождения! Ничего, когда вернёмся в Эрику, я тебе устрою праздник. Что хочешь? Быстро говори! Эта госпожа исполнит любое желание!

— Тогда… сэндвич…

— Фу-у, Лансель опять про это. Ты же каждый день их просишь.

— И что? Мне хватает. Подняться на холм в Эрике, как сейчас разложить коврик, сэндвич и молоко. Мне правда хватает.

— Тогда я сделаю самый вкусный сэндвич на свете!

— А почему ты злишься?

— Я не злюсь! Просто… у Ланселя совсем нет жадности! Надо хотеть чуть больше… ну… как сказать… чего-то ещё…

— Госпожа! Повозку починили! Если будем тянуть, солнце сядет, — крикнули со стороны.

— Едем?

— Да.

Наконец они добрались.

Портовый город был шумным, живым, прижатым к внутреннему морю.

Лансель снял на месяц 3-этажный кирпичный домик, узкий, как городской «пенал», но достаточно просторный для шестерых.

Топ-топ-топ!

Мэриголд сразу умчалась на третий этаж. В такие моменты трудно было поверить, что она «болезненный ребёнок».

— Высоко!

— Осторожно. Упадёшь, Мэри.

На террасе у Мэриголд загорелись глаза.

Далёкое море, суета людей, шум, крики, гул улиц — всё было для неё новым.

— Хе-хе… увидеть такое до смерти… теперь я вообще ни о чём не жалею, Лансель.

— Слишком громко сказано. Ты ещё не можешь «ни о чём не жалеть».

Рядом как раз стояла та самая большая пекарня, ради которой Мэриголд сюда и рвалась.

— Я хочу здесь работать!

Что бы подумали в нормальной ситуации, если 9-летняя девочка врывается в занятое заведение и требует работу?

Её бы выставили за дверь.

Но…

— Кто эта юная госпожа?

— Я Мэри! Возьмите меня в ученицы, хозяин!

— Вот как. Готова трудиться, юная госпожа?

— Да, хозяин!

«Почему “хозяин”?»

— Отлично. Ты мне нравишься. С сегодняшнего дня ходи за мной и учись всей моей философии хлеба! Поняла?

— Я украду у вас все секреты, хозяин!

— Ха-ха-ха! Легко не будет.

Пока хозяин смеялся, Лансель незаметно вложил ему в ладонь золотую монету.

Сумма огромная — за месяц обучения ребёнка.

«Денег у нас хватает».

Это были деньги из содержания, которое виконт Данте присылал вместе с письмами.

Сначала — серебро, потом, если попросить, уже прилетала и золотая монета.

То ли он получал отчёты о том, как быстро растёт мастерство Ланселя, то ли просто понял, что деньги уходят на Мэриголд.

Как бы там ни было — неважно.

— Отлично вышло, Мэри.

— Хи-хи. Зови меня «будущая хозяйка пекарни Мэри».

— Ты лучшая, Мэри!

— Хи-хи!

В ту ночь Мэриголд прижалась к Ланселю на кровати третьего этажа и болтала, пока совсем не вымоталась.

Большая часть — про то, какой будет её пекарня, когда они вернутся.

Лансель укрыл уснувшую Мэриголд одеялом.

— Лансель, госпожа спит? — тихо спросила Кэнна у двери.

— Да.

— Насчёт того, о чём мы говорили…

Лансель вышел следом за Кэнной.

Мэриголд, будто почувствовав, что его нет рядом, нащупала пустое место и нахмурилась во сне.

---

15.

С этого дня Мэриголд жила очень плотным графиком.

Утром — пекарня, днём — попытки повторить то, чему научилась, вечером — прогулка по набережной.

Сначала Лансель ходил с ней, но потом служанки стали меняться и сопровождать её по очереди.

Мэриголд это явно не радовало.

— У-у, Лансель! Я тебя целый день не видела! Бросил свою госпожу одну…!

— Прибыл. Алкоголя не будет, зато будет сок и Лансель.

— Хмф!

Через пару минут, увидев Ланселя с Кэнной, Мэриголд тут же вцепилась ему в руку.

— Лансель! Ты опять с Кэнной играл, да?! Я обиделась!

— Мы не играли, мы работали. Как учёба хлебу, Мэри?

— Тяжело! Пока тебя не было, столько всего случилось! Уааа!

И она вывалила все дневные «страдания» — что сотрудники не слушают, что посетители игнорируют, потому что она маленькая.

— Если эти грубияны снова тебя проигнорируют — скажи мне, Мэри.

— Хорошо!

Выплакавшись, она вдруг вспомнила «главное» и снова нахмурилась.

— Лансель… а о чём ты говорил с Кэнной?

— …По делу.

— Врёшь! Ты ужасно врёшь, у тебя на лице всё написано!

— Ничего подобного. Я говорю только правду.

— Гр-р-р!

Злая ты, Мэриголд.

— Я не прощу, Лансель. Не прощу измены…

— …

Ночью Мэриголд обняла Ланселя так крепко, будто боялась, что он сбежит, и шептала ему в ухо, словно «впечатывая» словами.

— Не прощу… фу-фу…

На самом деле причина, почему Лансель ходил с Кэнной, была простая.

Дверь тихо приоткрылась.

— Лансель, госпожа спит?

— Она подозревает.

— Хоть и маленькая, интуиция у неё отличная.

— Да. Ты сделала, как я просил?

— Конечно! Но мы успеем?

— Праздник — это всегда «нырнуть с головой».

— Госпоже повезло. Такой крутой муж, как Лансель… я бы тебя утащила!

— Отказываю.

— У-у!

Лансель оттолкнул Кэнну, которая попыталась придвинуться слишком близко.

Ничего особенного они не замышляли.

Они готовили праздник в деревне Эрика — к открытию пекарни. И как раз примерно тогда был день рождения Мэриголд.

По сути — огромный день рождения: с гостями и торговцами, чтобы люди приехали в Эрику и увидели пекарню.

Да.

Чтобы исполнить её желание — то, что она хотела успеть «до смерти».

— Лансель!

В этот момент раздался голос Мэриголд.

Топ-топ-топ!

— Ой! Она спускается!

— Прячься.

— Дальше сам!

Кэнна улизнула, услышав быстрые шаги со ступенек.

Лансель остался один, как ни в чём не бывало, с чашкой чая.

На лестнице стояла Мэриголд в пижаме. Глаза сияют. Страшно.

— Что случилось? Ты же спала, Мэри.

— Нюх-нюх!

Мэриголд легла на пол и начала принюхиваться… как собака.

Подползла ближе, внимательно «проверила» Ланселя и резко прищурилась.

— Тут точно был кто-то ещё, кроме Ланселя.

Да у неё что, собачий нос?!

— Иди сюда!

В итоге в этот день Мэриголд так и не отпустила Ланселя ни на шаг.

— Не сбежишь!

— …

…

Месяц в портовом городе пролетел быстро.

Дни были похожи друг на друга.

С помощью служанок, но всё же — Мэриголд научилась печь 9 разных видов хлеба.

Начало июля.

Завтра они возвращались в деревню Эрика.

Лансель и Мэриголд сидели рядом в месте, откуда было хорошо видно море.

Дул прохладный ветер. Волосы Мэриголд развевались на фоне неба, окрашенного в тёплый оранжевый.

— Лансель… я смогу ещё раз увидеть море?

— Захочешь — скажи. Неделя пути, и мы снова здесь.

— Хе-хе… спасибо, Лансель.

У Мэриголд оставалось примерно 3 с половиной года.

Если приезжать сюда каждое лето, они ещё несколько раз успеют увидеть этот город.

«Пять циклов…»

Столько нужно, чтобы она ушла от «смертельного» исхода.

Всего 5.

Лансель поймал себя на мысли: если всё будет вот так — он выдержит эти 5 циклов сколько угодно раз.

Ему всего-то надо было прожить с ней эти годы, исполняя желания, пока она не уйдёт. В этом нет ничего невозможного.

Захочет пекарню — откроет ей пекарню. Захочет столицу — отвезёт в столицу. Захочет путешествовать — будет ездить с ней по материку, пока она не уснёт навсегда.

«Это реально».

Пять раз.

Да. Всего пять раз.

Для Ланселя, который прожил десятки жизней, это уже не казалось чем-то большим.

Сейчас ему было плевать на бунты, зло, бедствия, войну, грязь империи — всё это не имело значения здесь и сейчас.

Главное, чтобы Мэриголд была счастлива — до самого конца.

— Темнеет. Пойдём домой?

— Да.

Мэриголд ответила с улыбкой.

А через неделю, когда они вернулись в деревню Эрика, случилась совсем маленькая проблема: её ноги… отказались идти.