Треск внутри
5.
Лансель тупо смотрел на облака, плывущие над тихой деревней Эрика.
Ранняя осень здесь была такой уютной и ленивой, что от одного взгляда на пейзаж становилось легче дышать.
Сытость и покой.
Лансель словно зачарованно стоял и долго не шевелился.
Да, будто душа у него вылетела из тела.
— Чего он так стоит?
— Да ясно чего. Сердце разбили. Говорят, вчера сразу замуж позвал. Вот и получил.
— Тьфу ты. Только вчера приехал — уже страдает.
— Пусть. Это у нас каждый мальчишка хоть раз проходит.
Жители шептались, но до Лансела ничего не доходило.
В голове по кругу крутилось одно и то же утро.
— Мэри. Выходи за меня. Построим пекарню вместе.
— Э… я хочу… быть… друзьями с Ланселом…
С ярко-красным лицом Мэриголд выдавила только это — и всё.
— М-мне надо помогать с уборкой, я пошла!
И почти убежала обратно к дому.
— А, Мэри домой сбежала!
— Он думал, она после такого сразу растает.
— Так ему и надо! Мэри даже капитан Винка не смог уговорить!
Лансель остался один. И застыл.
«…»
Сколько лет прошло с тех пор, как Мэриголд его… отвергала?
Нет. Кажется, это вообще впервые.
Если бы это было просто «слишком рано, извини», он бы пожал плечами: «Поторопился». И всё.
Но проблема оказалась другой.
— Мэри.
— А-а, да! Лансель! Но… я занята! Увидимся потом!
Мэриголд, вешавшая бельё со служанками, исчезла, как только увидела его.
— Мэри!
— Да! Пока! Мне надо бежать!
На следующий день — то же.
— Мэри, давай поговорим…
— И-и!
А ещё через день:
— М…
— Ай!
Она шарахалась, падала, вскакивала — и убегала.
— Не уйдёшь, Мэри!
— А-а-а!
Когда он перекрыл ей дорогу совсем, Мэриголд закрыла лицо руками, развернулась — и куда-то умудрилась юркнуть и исчезнуть.
«…»
К этому моменту стало очевидно.
— Из-за Лансела мы теперь с Мэри не играем!
И, слушая злые жалобы деревенских детей, Лансел был вынужден принять шок.
Это не «один раз».
Это — постоянно.
«…Она избегает меня?»
Одиннадцатилетний Лансель.
Первый в жизни удар «сердце разбили».
6.
Изначально Лансель приехал сюда с одной целью: забрать Мэриголд в земли Данте.
Чтобы использовать возможности дворянского дома: лекарства, уход, безопасность. И сделать остаток её жизни — счастливым.
Но за месяц, который он прожил в деревне Эрика, эта решимость постепенно начала таять.
Во-первых, Мэриголд здесь не выглядела несчастной.
— Мэри в последнее время такая весёлая.
— Ага. Хотя ей и жить-то… до пятнадцати.
— Эй, не говори так.
— Правда же.
Наоборот. В этой деревне она как будто жила… нормально. Тепло. По-настоящему.
«Может, просто остаться здесь до её смерти?»
Мысль была неприятной, но… честной.
Деревня хорошая.
И её мечту — про пекарню — тоже хотелось исполнить здесь.
«…Только она всё ещё от меня шарахается».
Чёрт.
— Нашла! Всё нашла!
Деревня Эрика, как и положено глухому месту, почти не имела развлечений.
Поэтому дети постоянно придумывали себе игры. И теперь в моде была «Охота за сокровищами».
Кто-то прячет «клад», а остальные носятся по деревне, ищут. Всё просто.
Кладом обычно оказывались дешёвые колечки, «ожерелья» из камешков, гладкие гальки или деревянные куклы.
— Хочешь тоже играть, Лансель?
— Я посмотрю.
— Эх, а ведь весело.
Канна.
Молодая служанка из дома Мэриголд.
Кажется, она решила, что Лансель просто стесняется.
— И что ты будешь делать, если тебе скучно? Ты же тут один, без семьи и друзей.
Потом Канна наклонилась и шепнула ему на ухо:
— Лансель. Это секрет.
— …
— Госпожа Мэри тебя не ненавидит. Ты же не знал, да?
Лансель молчал.
Конечно, он знал.
Он несколько раз видел: Мэриголд тайком приносила к нему хлеб, оставляла — и убегала.
Кто так делает с тем, кого ненавидит?
— Когда она приходит домой, она только и говорит про тебя. Целыми днями. Я в шоке была: она впервые вообще так заинтересовалась мальчиком. Правда.
— …
— Лансель. У тебя есть шанс. Правда. Чуть-чуть ещё — и всё получится. Я за тебя болею.
— За меня?
— Да! Ты не как дети. Ты какой-то… взрослый. И мне нравится, что ты каждое утро машешь мечом.
— Ты откуда знаешь?
— Ты каждый рассвет бегаешь и тренируешься. Как же слухи не разойдутся? Ты ведь хочешь стать деревенским сторожем, да? Говорят, ты собираешься остаться в Эрике. Я буду за тебя болеть, Лансель!
«Деревенский сторож…»
Для Эрики это и правда была самая спокойная работа: патруль на лошади туда-сюда.
«Родился в семье рыцарей — и стал деревенским сторожем. Ну… не худший вариант, если так подумать».
Лансель криво усмехнулся.
— Нюх-нюх!
В этот момент в поле зрения попала Мэриголд.
Она распласталась по земле и вынюхивала что-то, как собака в поисках клада.
С таким серьёзным лицом она шуршала в кустах, что Ланселу захотелось рассмеяться.
— Ох… опять всю одежду измажешь, — простонала Канна.
Лансель вскочил.
На самом деле, в этой мирной деревне никому не нужна была «крутая фехтовальная техника».
Тут уважали того, кто найдёт ягоды, соберёт травы или первым откопает клад.
«Клад, значит…»
Он пошёл к месту, где чуть раньше заметил блеск.
Поднял предмет — и посмотрел.
«Это и есть клад?»
Грубое кольцо из верёвочки и камешка.
Слишком жалкое для «сокровища». Но для местных детей — вещь почти драгоценная.
Лансель протянул его прямо перед носом Мэриголд, которая ползла мимо, уткнувшись в землю.
— Кольцо!
В её глазах вспыхнул странный свет.
— Первое место…!
— Тсс.
Только сейчас она поняла, кто дал ей кольцо — и тут же вспыхнула.
— Лансель?!
— Держи. Подарок.
— …Это? Ты мне?
— Да. Подарок… как другу.
Лансель вложил кольцо ей в ладонь.
— Я слышал, в Империи есть обычай: дарят кольцо тому, кому обещают своё будущее… но это другое. Это просто подарок. Дружеский.
— …Да. Мы же решили начать с друзей.
Мэриголд была вся в пыли — с головы до ног.
Лансель стряхнул грязь с её плеч и рукавов.
И тогда она тихо сказала:
— Спасибо за кольцо, Лансель. Я… могу сегодня ночью снова к тебе зайти?
— Ты опять просто оставишь хлеб и убежишь?
— Нет! Сегодня я с тобой посижу.
— Тогда мне не будет скучно.
— Хи-хи!
Покраснев до самых ушей, Мэриголд крутанулась — и убежала.
— Спасибо за кольцо! Я тебе за это бутербродов сделаю! Много! Гору!
Но к Ланселу она так и не пришла до позднего вечера.
Вместо этого ночью деревню разбудил шум.
Когда Лансель вышел, он увидел Вудена — того самого деревенского «сторожа». Лицо у него было тяжёлое.
— Что случилось?
— Обычные ублюдки. Лансель, лучше сиди дома и не высовывайся, если можешь.
— Ублюдки?
Лансель уже по одному слову понял, о ком речь.
— Наёмники?
— Ага. Откуда знаешь?
— Они — эталон ублюдков.
Вуден хмыкнул и хлопнул его по плечу.
— Идут на западную границу, решили на день тут остановиться. Выпьют — и им уже море по колено. Не шатайся рядом, понял?
Он ушёл.
А Лансель посмотрел в сторону шума.
У трактира толпились человек пятнадцать. С ними перемешались купцы — такого наплыва в Эрике давно не было.
— Бу-га-га!
— Эй! Ещё выпивки!
— Не жадничайте, тащите бочку!
Для трактира — прибыльный день. Но когда «клиенты» — наёмники, прибыль быстро превращается в беду.
Среди них нашлись те, кому лишь бы сорваться на ком-то.
— Ты, дрянь!
Рука наёмника, спорившего с проходившей мимо женщиной, взлетела.
Шлёп!
— А-а-ай!
Женщина рухнула на землю.
Лансель машинально сжал рукоять меча.
Он узнал её.
Канна.
Та самая служанка, что разговаривала с ним днём.
Наёмник схватил её за одежду.
— Хотел нормально повеселиться, а ты… когда с тобой говорят, отвечай вежливо. Ик… Думаешь, я стерплю твой взгляд?!
— З-зачем вы… у нас в трактире… А-а-ай!
Хозяин трактира выбежал — и его тут же пнули в сторону.
Началась свалка.
Лансель смотрел издалека и оценивал.
Наёмники — крепкие мужики. Одиннадцатилетним телом в лоб на них не пойдёшь.
Он не хотел вмешиваться без необходимости.
«Потом утешу Канну», — решил он, уже разворачиваясь…
— Эй!
Но…
— Отстаньте от Канны!
Тонкий, высокий голос прорезал воздух — и Лансель резко остановился.
Мэриголд.
Она выскочила вперёд и встала между Канной и наёмником.
В руках у неё была корзинка с бутербродами — похоже, она как раз шла к Ланселу.
Корзинка была набита так, что он бы и один не осилил.
— Госпожа, нет! Госпожа!
Канна, сидя на земле, пыталась её остановить. Но Мэриголд уже кипела.
— Зачем вы ударили Канну?! Извинитесь перед Канной! Сейчас же!
— Слушай, мелкая. Тебя не трогают только потому, что мы сегодня добрые взрослые. Хочешь проверить, что будет, если так разговаривать с нами?
Лансель шагнул вперёд — честно говоря, чтобы оттащить Мэриголд.
— Извинитесь… перед Канной… иначе…!
И тогда нога наёмника взлетела.
Бац!
Он пнул корзинку.
Бутерброды, тёплое молоко, фрукты, два стаканчика — всё разлетелось по земле.
— Ай!
Мэриголд упала. И в глазах у неё мгновенно набухли слёзы.
— Это… для Лансела…
Слова застряли, она всхлипнула.
— Вали. На этот раз прощаю, мелкая. Другой бы тебя тут же прикончил.
— Эй, да мы бы всё это съели! Что за расточительство?
— Заткнись. Хотят — пусть поднимут с земли и жрут. Тьфу.
Наёмник, будто специально, наступил на бутерброды ещё раз. И ещё. Вдавливая их в грязь.
— А-а-а-а!
Крик Мэриголд был полный злобы и обиды.
Щёлк.
В голове Лансела что-то, что он держал стиснутым слишком долго, — наконец переломилось.