Странный рыцарь столицы

0

В столице ходит слух о странном рыцаре.

Слухи поползли особенно быстро после того, как Лансель отпраздновал в этой жизни своё 22-летие.

— Он не в своём уме. Если вдруг увидишь, как он проходит мимо, даже не подходи к нему.

— А, этот? Но разве не говорят, что он настолько силён, что императорский двор хотел переманить его к себе?

— Кто знает, сколько там правды. Он ходит и утверждает, будто служит в ордене, которого вообще не существует, но взгляд у него такой искренний, что иногда становится по-настоящему жутко.

— Да ладно. По сути он просто топит жизнь в выпивке и азартных играх. Меч без дела быстро тупится — скоро и мастерство у него просядет.

История, хорошо знакомая столичным дворянам.

Парень, у которого будто винтик в голове не до конца закручен.

Рыцарь с пугающе выдающимися навыками.

Младший сын приграничного виконта.

1

— Эй. Видели, как вчера этот ублюдок Левиль рыдал? Вот было зрелище.

— Да уж. Мужик за голову хватается только потому, что одна баба от него сбежала.

— Забей. У меня аппетит пропадает, как только вспоминаю его кислую рожу. Жалко смотреть на того, кто якобы мечом на жизнь зарабатывает. Ха.

Тихая столичная харчевня. Наёмники гоготали во весь голос. К ним подошла официантка и зло сверкнула глазами.

— Опять поливаете грязью господина Левиля? Та, кого он любит, сбежала, вот он и имеет право немного погрустить.

— Анжела, не городи чушь. Да тут женщин на всю Империю — не одна и не две. Жизнь слишком занятая, чтобы не выбрать любую из этой кучи, развлечься и забыть. Зачем привязываться к одной и рыдать?

— Вот именно. Жизнь впустую. Сколько тому Левилю вообще? 22?

— Самый расцвет, чёрт подери!

— Ха-ха, Анжела, раз уж мы об этом… может, сегодня ночью?

— Фу, от тебя спиртом несёт! Отойди от меня!

То ли из-за шума, то ли из-за общей суматохи — наёмники не заметили, что высокий мужчина у стойки поднялся и подошёл к ним.

— Если коротко, нет ничего отвратительнее тех, кто воет из-за женщин.

— Интересно, Левиль опять разыгрывает драму и говорит, что помрёт.

— Да пусть утопится в реке и сд—

Трах!

— Кья-а-а!

Стол вместе с людьми отлетел назад, и наёмники кучей повалились на пол.

— Угх!

— Какой ублюдок это сделал?!

— Ай…!

Они подняли головы.

Перед ними стоял мужчина в капюшоне.

Острый длинный меч, тонкая одежда — будто он только что вывалился из постели, — и серебристый блеск взгляда из-под длинной чёлки.

— Вы… умереть хотите…?

Наёмники побледнели, наконец узнав его.

— Л-Лансель…

— Ик!

Лансель Данте.

Здесь его знали многие. Особенно — наёмники и рыцари: почти наверняка.

— В общественных местах едят тихо. Я вас прошу.

— Д-да, сэр…

Лансель развернулся и ушёл, а перед этим сунул в руку официантке Анжеле пригоршню серебряных монет.

— Убери тут.

Бесстыдная щедрость — тоже была одной из его черт. У Анжелы распахнулись глаза.

— Деньги…! С-спасибо, сэр Лансель Данте!

— Э-эй, Анжела, это нас вообще-то избили, так что поделись чуть-чуть…

— Размечтался!

Официантка вернулась к стойке и торопливо подбежала к Ланселю Данте, который снова запрокинул стакан.

— Сэр Лансель, вы даёте такую сумму… вы же не придёте потом отбирать её, когда протрезвеете?

— Не переживай. Я всегда могу заработать ещё.

— Ну да, похоже на правду. Вы же невероятно сильный рыцарь, сэр Лансель. Я слышала… что среди рыцарей нет никого сильнее вас. Это правда…?

— …

— Сэр Лансель. Если вы вдруг захотите…

Она мягко положила ладонь на его бедро и посмотрела на него горячими глазами.

Но реакции не было. Он ещё пару раз отпил и молча положил на стол несколько серебряных монет.

— …Цц…

Официантка проводила взглядом его уходящую спину. Как и говорили слухи — человек он был по-настоящему странный.

Жил без тормозов: пил и играл сколько хотел, но почему-то ни разу не поддался женским уловкам. Никто не видел от него даже намёка на интерес.

Даже среди столичных распутных дворян мужчина с таким равнодушием к женщинам был редкостью.

Кто-то шептался, будто у него «там» всё не работает, но всерьёз в это почти никто не верил.

— Лансель… а что он вообще делает?

На слова Анжелы к ней подошли другие женщины, завистливо разглядывая связку серебра в её руке.

— Он рыцарь. Просто живёт слишком уж безрассудно.

— Должно быть, у него какая-то боль. Я по глазам вижу. Наверное, потерянная любовь.

— Ой, опять ты. У тебя всё — трагедия и разбитое сердце?

— Вы про сэра Ланселя? Я видела, как он на площади пел, пока сюда шла.

— Опять?

— Ага.

— …Да что он вообще творит?

2

— Скоморох, скоморох!

Пьяный Лансель носился по столичной площади и распевал песни.

В его затуманенной голове звучала мелодия из далёкого прошлого — ещё до того, как он открыл глаза в этом мире.

Он кружился, будто танцевал, держась за руки с кем-то невидимым.

— Галилей! Галилей!

Как ни смотри — нормальным он не был. Но окружающие уже привыкли к странностям Ланселя.

Ланселю было всё равно: ни стыда, ни колебаний. Он крутился на месте, плясал и орал несуразную песню.

— Ох, мама!

— Лансель!

Увидев лицо женщины, которая подбежала в панике, Лансель тут же шагнул к ней и схватил за руки.

— Ик!

— Я всего лишь бедный парень! Никто меня не любит!

— Ч-что вы несёте?! Очнитесь!

Человек, попавшийся в его руки, был вынужден плясать под его силовую «ведущую» роль.

— В-Ваше Высочество!

— Ох, этот проклятый негодяй опять издевается над Её Высочеством!

— Её Высочество Клария! Мы вас спасём!

— Да не болтайте, помогите уже! Быстро!

Это была 3-я имперская принцесса Клария — единственная из императорской семьи, с кем Лансель (который избегал остальных) действительно разговаривал.

Когда подошли имперские рыцари, он вдруг просто швырнул Кларию им.

— Ай! Лансель! Так ты обращаешься со своей будущей госпожой?!

— …Он говорит, что не будет, так что просто отпустите его, Ваше Высочество. С какими бы ни были у него навыки, таким он нам не нужен.

— Верно. Вашим Высочеством сейчас просто играют. Посмотрите на него.

Клария держалась за голову и смотрела, как Лансель хватает на площади случайных людей и тащит их танцевать.

— Легко пришло… легко ушло…

В конце концов Лансель улёгся у озера на площади и уснул.

— Что делать?

— …Отвезти его к Эвилю Шену.

— …Понял.

— Если я буду так продолжать, он рано или поздно придёт в себя и встанет на мою сторону. Хмф.

Клария села в карету, несколько раз оглядываясь на Ланселя, который валялся и спал.

…

— Уф, тяжёлый.

Барон Эвиль Шен с трудом уложил Ланселя — на голову выше него — на кровать.

— Не знаю, что сказал бы виконт Данте, увидев это, Лансель.

— Я потом верну… потом…

— Забудь про деньги. Просто выпей холодной воды и протрезвей. От тебя спиртом разит. Хести, прости, но приберитесь за молодым господином. Он опять вернулся весь мокрый, как мокрая солома.

— Да, барон Шен.

Хести и служанки вытерли Ланселю пот мокрыми полотенцами и вышли.

Почувствовав ветерок, Лансель мутным взглядом посмотрел в окно.

— Да. Служанкой быть тяжело, да?

— …Вы хотите меня уволить?

— Нет, не выдумывай. Просто спросил из интереса.

— Это потому что я раньше стащила одежду молодого господина?..

— …Пока я по-доброму прошу — положи всё обратно.

Перед глазами смутно всплыл образ Мэриголд, которая носилась по саду в форме служанки. На губах Ланселя появилась пьяная улыбка.

Ему мерещилось, как она дремлет, прижав к себе щенка, которого подобрала неизвестно где.

— Хести сказала, что ты хорошо работаешь, хоть и ленишься иногда, вот мне и стало любопытно.

— Вы… позвали меня… похвалить?

— Да. Пусть будет так.

— Неужели…! Вы хотите дать мне награду…!

— Я беру свои слова назад. Я не звал тебя хвалить. Просто спросил без причины — отвечай нормально.

Мэри.

Я должен был лучше к тебе относиться.

Если бы я знал, что мы больше не встретимся вот так.

Это уже была его шестая жизнь после того, как он вернул память. За всё это время — ни вести о Мэриголд, ни даже следа.

Будто её одну вычеркнули из мира: существование Мэриголд рассыпалось и исчезло.

Даже окно статуса и уведомления игры больше не появлялись перед его глазами. Кроме одной фразы, которая всплывала в год, когда ему исполнилось 28: «Хотите перезапустить игру?» — больше ничего.

Выход из регрессии, которого он так жаждал.

Лансель продолжал жить снова и снова, уже зная ответ.

Держась за тонкую надежду: вдруг она всё-таки появится.

— Мэри… от наших жизней у меня голова идёт кругом.