Письма, о которых говорит столица
8
Честно говоря, Лансель не ожидал, что эта газетная затея поднимет такой шум.
Он придумал этот план — «публичное секретное письмо», само название которого звучало как противоречие, — с одной единственной целью.
Он просто хотел хоть немного поддержать Мэриголд, которую, скорее всего, завалило лавиной уроков. Хотел, чтобы тоска по дому не заставила её снова забраться в раковину.
Ему казалось, что одного понимания «Лансель жив и где-то в столице» ей уже хватит, чтобы стало легче.
…Ну да, и сам он тоже хотел получать весточки от Мэриголд. Если с ней что-то случится, он должен реагировать незамедлительно. Только и всего.
— Это выходит раз в неделю?
— Уже хочу следующую неделю. Наконец-то в газетах появилось что-то интересное.
Так говорили представители высшего общества, собравшиеся в салоне.
Реакция была куда сильнее, чем нужно было для его первоначального плана — ожиданий даже чересчур, — но Лансель решил не обращать на них внимания.
Мне просто надо писать так, будто это обычное письмо.
На следующий день Лансель отложил деревянный меч и снова взялся за перо.
.
.
.
— Быстрее, быстрее!
— Вот, ваше высочество. Ха-ха… вы, кажется, в последнее время очень увлеклись газетами…
— Спасибо!
— Ваше высочество?
Придворный дворянин моргнул, почувствовав, как газета исчезла из его рук в одно мгновение.
Мэриголд, вырвав у него газетный лист, уже неслась к концу коридора. Рядом стояла старшая горничная, уперев руки в бока, и смотрела неодобрительно.
— Ваше высочество! Я вам уже столько раз говорила: нельзя так бегать по императорскому дворцу, это недостойно…
— Не ругайте её слишком сильно, старшая горничная. Разве не радостно видеть, что её высочество в последнее время снова ожила?
— …
— Её высочество по-настоящему достойна уважения. В таком возрасте оказаться вдали от семьи… как ей не было тяжело? Будь это моя дочь, она бы давно устроила истерику и требовала немедленно отправить её домой.
Старшая горничная и тут не нашла, что возразить.
В императорском дворце, где жила Мэриголд, последние дни заметно посветлело. Её возвращение к прежней себе будто вдохнуло жизнь во всех вокруг.
Многие дворяне и слуги в тайне скучали по её улыбке. Всё-таки она была совсем не похожа на остальных членов императорской семьи.
— Хе-хе-хе!
Выйдя на террасу, Мэриголд развернула газету, которую прижимала к груди. Внутри всё сгорало от нетерпения.
— Я принесу вам чай.
Под взглядами служанок и слуг Мэриголд пролистала до последнеё страницы.
—————————
Первая неделя мая.
Учиться фехтованию — занятие по-настоящему тяжёлое. Иногда кажется, что память существует лишь затем, чтобы помогать выдерживать такие изнуряющие моменты. Взмах меча — и я вижу поля; ещё один — и вспоминаю дом; ещё один — еду с пикника; ещё один — день нашей первой встречи. Я теряюсь в этих мыслях и вдруг понимаю, что солнце уже садится. У вас тоже был хороший день?
Лан.
—————————
— Н-ннг…
Мэриголд крепко прижала газету к себе. Её тело задрожало — от плеч до кончиков пальцев.
Будто она действительно встретилась с ним прямо здесь, несмотря на расстояние.
Эта его «публичная тайная записка», немного прямолинейная, но до невозможности честная, ударила ей в сердце разрядом тока и разогнала по венам горячее возбуждение.
— Ха…
— Это та самая знаменитая колонка, о которой все говорят…?
Служанки, заплетавшие Мэриголд волосы, украдкой поглядывали на газету.
Серия «прозы». Из-за неё газеты в последнее время разлетались, как горячие пирожки.
Теперь моя очередь!
Внутри Мэриголд вспыхнул азарт. Из всех уроков она в последнее время особенно усердно налегала на литературу.
— Ваше высочество, если честно, литература — дисциплина, которую в вашем возрасте понять до конца бывает слишком трудно.
— П-почему?
— Потому что литература — это горечь и сладость жизни, сохранённые в душе людей, проживших долгие годы; вкусы и смыслы, которые долго перемалываются и оседают со временем.
— Но я всё равно хочу писать хорошо!
— Именно поэтому я здесь, Ваше Высочество. Если будете учиться старательно, вы непременно напишете достойный текст.
Придворный дворянин, обучавший её литературе, улыбался, глядя на огонь в глазах Мэриголд.
— Ученики рыцарей, сегодня вы пройдёте здесь тренировку по наблюдению. Запомните: если допустите проникновение или разведку, получите наказание.
— Есть, сэр!
— Тренировка продлится 2 дня! И на рассвете, и среди бела дня я буду в случайное время отправлять группы проникновения, чтобы проверить вашу внимательность. Удачи вам!
— Д-даже на рассвете, капитан?
— Вы думали, бой останавливается из-за захода солнца? Если сумеете поймать группу проникновения, я разрешу вам осмотр внутренних помещений императорского дворца. Отнеситесь серьёзно.
Ученики рыцарей с деревянными мечами разошлись по конюшням на лугах за пределами замка.
Они ожидали обычные «3 дня и 2 ночи» обучения, но реальность оказалась совсем иной: вокруг — только травяные поля да пасущиеся лошади, а жить предстояло в конюшне, где кроме сена почти ничего не было.
— Чёрт… это тренировка? Нас просто мучают без причины.
— Не ной так, Кайл. Наверняка есть смысл. Вон остальные тоже проходят и не ворчат.
— Смысл? Какой смысл два дня спать в конюшне? Я неправ, брат Рио? Как нам два дня жить на соломе? Да ещё и без еды! Я уже с голоду помираю!
— …Значит, еду надо добыть самим.
— Что, побираться? Если бы знал, нажрался бы мяса перед выходом!
Слушая бесконечные жалобы Кайла, Лансель достал из кармана листок.
На нём был переписан от руки текст письма Мэриголд из газеты за эту неделю.
—————————
Вторая неделя мая.
Потолок, молоко, шкаф, сладости, окно, небо, сад, книжная полка, пшеничный хлеб, солнце, свей свечей, водоплавающая птица, щенок, цветник, закат, окно, звёздное небо, ночной воздух, потолок. Вдруг я задумалась, чего не хватает в моём дне. Когда мы будем вместе? Это был день с какой-то пустотой внутри. Я с тревогой жду того дня, когда мы снова встретимся.
Мари.
—————————
…
Лансель прочитал, потом убрал лист обратно в карман.
Не знаю.
По этим словам не понять, как она на самом деле держится. Неужели тоска снова вернулась?
…Поймать группу проникновения?
На рассвете.
Шорох…
Лансель распахнул глаза, уловив приближение людей. Он чувствовал движение в темноте. Два его старших брата, которые должны были караулить, распластались рядом и сладко храпели.
Он взял деревянный меч и бесшумно поднялся.
— С кого начнём?
— Давай с ближайшего. Надо просто обойти все конюшни и оставить метку.
Низкие шёпоты.
Их было пятеро.
Лансель пригнулся, пробираясь через траву по пояс, и рванул через тёмное поле.
Он поднял деревянный меч.
— К-кто там!
— Как он так быстро нашёл нас…!
По полю разнеслись вопли.
—————————
Третья неделя мая.
Если честно, я всё ещё не до конца понимаю литературу, рыцарство и то, каким должен быть дворянин. Вчера ночью я взялся за меч и встретил рассвет с шумом. На то была причина. День нашей встречи уже близко. Если увидите меня издалека в тот день, пожалуйста, обязательно поприветствуйте.
Лан.
—————————
— Смотрите. Это — императорский дворец Великой империи. Если вы преуспеете и станете придворными рыцарями, сможете свободно ходить внутри этих стен.
Во время речи капитана придворных рыцарей ученики смотрели с благоговением.
Будучи детьми столичных дворян, они бывали на дворцовой территории не раз, но вот во внутренние помещения попали впервые.
Лансель постоянно оглядывался, будто искал кого-то. Наконец, когда они прошли центральный зал и вышли в сад…
Мэриголд.
Он увидел знакомую фигуру на далёкой террасе.
Его взгляд встретился с Мэриголд, когда она выбежала к перилам.
— …!
Она что-то кричала и яростно махала рукой.
Пусть было слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, Лансель понял: она выглядит лучше, чем он опасался.
С ней всё в порядке.
Лансель чуть приподнял кольцо на шнурке у себя на шее, показывая ей.
Мэриголд ответила тем же.
9
Май, июнь, июль.
Непрерывная переписка в итоге была собрана бароном Эвилем Шеном в книгу — и популярность взлетела до самого пика.
Сначала колонка для публикаций в газете была слишком узкой, поэтому письма Ланселя и Мэриголд не могли быть длинными. Материала не хватало, чтобы издать книгу.
Но…
Газета, которая раньше выходила раз в неделю, вдруг стала выходить через день. Потом начали появляться ежедневные дополнительные выпуски, и вскоре это почти превратилось в ежедневную газету — и всё изменилось.
Письма стали выходить куда чаще, и объёма хватило, чтобы собрать целую книгу только из весенне-летней переписки.
— Я богат! Лансель, мальчик мой, я богат!
Авторы сохраняли анонимность — их называли только «Рыцарь» и «Леди», — а издателем был сам барон Эвиль Шен, ведь именно он всё оплачивал.
Само собой, книга расходилась в столичном высшем обществе, где слухи носятся быстрее ветра, а мода — это закон. И барон Эвиль Шен начал грести деньги лопатой.
К тому же у книг в этом мире не было фиксированной цены. Есть спрос — цена растёт. И если покупатели всё равно стоят в очереди, очередь распределяется по рангу.
Так у барона Эвиля Шена появлялось ещё больше поводов покрасоваться.
— Сэр Эвиль, насчёт того, о чём я говорил… нельзя ли что-то сделать?
— Как вы понимаете, это ограниченные коллекционные издания… но раз просите вы, ваша светлость маркиз Поль, я отложу для вас один экземпляр.
— Благодарю. Наконец-то я смогу подарить дочери что-то достойное.
Пошли разговоры и о разделе прибыли.
Лансель решил денег не брать.
— Когда мне вообще понадобятся деньги? Просто сохраните их для меня, барон Эвиль.
— Лансель, мальчик мой, ты и правда…!
Барон Эвиль Шен выглядел растроганным.
Деньги барона Эвиля Шена — это мои деньги, так что брать их заранее нет смысла.
Да. Понадобится — возьму. Пусть лучше барон Эвиль Шен, мой денежный мешок, держит всё у себя.
Лансель мельком посмотрел на название книги в руках.
— «Письма с юным рыцарем».
— Что бы написать сегодня?..
.
.
.
===============
[Время прохождения: 0 лет 0 дней]
— Время до входа в Зал наследования: 4 года 21 день 12 часов 55 минут 37 секунд.===============
До наследования оставалось 4 года.
Был самый разгар июльской жары.
— Лансель.
— Да, капитан.
— Скоро тебя отправят на настоящее боевое задание. Заранее обсуди это с семьёй Данте.
— Простите?
— Настоящее боевое задание — именно это. Скоро тебя направят на юг империи в составе имперских вспомогательных войск. Просто посмотришь на настоящую битву. Разница в военной силе там огромная, так что опасности не будет.
— …Я могу отказаться?
— Можешь. Но ты точно этого хочешь?
— …?
— Имперский дом одобрил: если вернёшься с вестью о победе, на Дне основания следующего года тебя сразу назначат имперским рыцарем…
— Тогда я еду.
Лансель ответил без малейшего колебания.
Раннее назначение имперским рыцарем.
Ранний вход в императорский дворец.
Отказываться было не за что.
И переписка с Мэриголд не станет проблемой.
Юг империи — 2 дня пути отсюда.
Писать для газеты тоже можно без проблем.
Курьер донесёт.
Почему-то у него было хорошее предчувствие.
— Когда выезжаем?