Возвращение “Лана”
18
— Ну, как я выгляжу?
— Похоже… Вы чуть-чуть подросли… наверное.
— Не увиливай. По-честному.
— Если честно — не вижу.
— Чёрт.
Начало декабря.
Лансель и курьер медленно пробирались через край, кишащий бандитами.
Южные банды расширяли влияние: они были достаточно разрозненными, чтобы с ними можно было жить, но одна ошибка — и тебе конец.
Лансель держался “безопасных” участков, продвигаясь шаг за шагом.
— Ну конечно. Стрела — и прямо в колено. Удача уровня “сгнил по дороге”. Тц.
— Да не перестанете Вы расти из-за такого, молодой господин… успокойтесь уже. Ха-ха…
— Ты сейчас смеёшься надо мной?
— Простите?
— Я спросил: ты смеёшься надо мной?
Обычно в каждом цикле Лансель вырастал где-то между 180 и 190 сантиметрами. Разница бывала, но чаще всего он "добирался" до 190.
А сейчас ему лишь бы за 170 перевалить.
В этой империи, где люди почему-то в среднем слишком высокие, этого оказалось “маловато”. Чёрт.
Главное — всё равно быть выше Мэри.
Лансель вернулся в палатку мрачный. Зажёг лампу и снова взял лист бумаги.
— Ты пишешь… прилежно.
— А чем ещё заниматься?
Он аккуратно обмакнул перо в чернила. Это было письмо, которое Мэриголд однажды обязательно увидит, пусть и не сейчас.
Разрыв во времени давил. Лансель хотел, чтобы Мэриголд, которая наверняка уже дуется так, что губа вытянулась на километр, позже почувствовала: “компенсация” всё-таки была.
Чтобы она знала: он её не бросал. Не забывал. Не исчезал по собственной воле.
Только и всего.
—————————
— 3 декабря.
— Кстати. Как ты относишься к невысоким мужчинам? Что бы ты подумала, если бы я в итоге остался ниже тебя? Не то чтобы я переживаю… просто стало любопытно. Мой день всегда заканчивается с листом бумаги, лежащим под светом лампы. (дальше пропущено)
— Лан.
—————————
— Господин Лансель! Бандиты…!
— Бежим!
— Молодой господин! Рана!
— Потом!
—————————
— 8 декабря.
— К боли я так и не привык. Заживёт быстро, но когда на теле остаётся шрам, всегда накатывает запоздалое “надо было быть осторожнее”. Не пугайся, если увидишь меня потом: это результат моих попыток по-своему уворачиваться. (дальше пропущено)
— Лан.
—————————
— Ты жив?
— Нет. В этот раз меня реально зацепило.
— Эти мрази, похоже, мазали клинки ядом. По виду похож на змеиный. Лихорадка будет. Может, переждём?
— Некогда. Идём.
—————————
— 11 декабря.
— Идёт снег. Как там столица? Мне сейчас так холодно, будто кости замерзают изнутри. Не удивляйся, если я вдруг умру: люди вообще-то смертны. И потом… разве нельзя встретиться когда-нибудь снова?
(дальше пропущено)
— Кстати, как ты думаешь про “то, что после”? Я верю, что после смерти есть следующая жизнь. А если мы родимся заново и с нашими воспоминаниями?
— Лан.
—————————
— Молодой господин, у вас жар…!
— Ага. Вот это, кажется, меня правда прикончит.
— Не говорите так!
— Ладно… сохрани письма. Карр…
— Не каркайте! Держитесь!
— Нормально… я же… воскресну…
— Что за чушь?!
—————————
— 13 декабря.
— Утро после того, как я “обманул смерть”. Я даже подумал сжечь вчерашнее письмо — и сам не понял, зачем это написал. Но раз я уже полностью оклемался, значит, можно, да?
— Для протокола: всё, что я писал вчера — бред из-за жара, так что не воспринимай всерьёз. Пропусти мимо. Похоже, что, чувствуя приближение конца , люди начинают говорить странные вещи. (дальше пропущено)
— Лан.
—————————
— Хаа… мир всегда был таким красивым?
— …Вы вчера почти отправились на тот свет, молодой господин.
— Да какая разница. Выжил — значит, хорошо.
— Может и так… но всё равно.
—————————
— 17 декабря.
— Заранее извиняюсь. Когда вернусь домой, первым делом залезу в горячую воду. Потом брошу уставшее тело на мягкую постель. И буду беспробудно спать двое суток подряд. А уже потом приду к тебе. Ты же поймёшь?
— Лан.
—————————
— Молодой господин! Деревня! Я вижу деревню!
— Живее. Может, там есть постоялый двор.
— Да! Мы правда выжили?! Это реально?!
— Да. Будем пить.
— Будем пить!
—————————
— 18 декабря.
— (пропущено) Похоже, из-за войны южные деревни не пускают чужих. Да. Сегодня снова земля — моя постель, небо — мой потолок. (дальше пропущено)
— Лан.
—————————
Юг империи, откуда имперская армия откатилась, стал почти средоточием беззакония: Лансель не мог расслабиться ни на день.
Они шли вперёд — день за днём — по бесконечной дороге. В деревни, которые встречались на пути, их редко пускали: местные боялись чужаков.
Деньги на дорогу закончились — пришлось продать даже лошадь. Лучше, когда курьер тащит тебя на спине, чем когда вы умираете от голода.
— Раз нога уже зажила, теперь ты делаешь тяжёлую работу.
— …Да.
И наконец показалась станция имперской железной дороги.
— Дворяне, говоришь? Вы?
— “Вы”?! Да вы знаете, кто это?! Он из дома виконта Данте…!
— Пхахаха! Посмотрите на себя! Даже нищий заплачет и уйдёт! Проваливайте, пока не сдохли, изображая знать!
— Ты договорился!
— Рот закрой! Нет денег — даже в хвостовой вагон не посадим! Воняете, отойдите!
— Молодой господин, не держите меня. Я сейчас этим…
— Забудь. Пешком дойдём.
Слова стража были неприятны, но не совсем бессмысленны.
Лансель и курьер сейчас выглядели, как два нищих.
Они бросили вещи, когда удирали от бандитов. Документов нет. От “статуса” — один меч.
И продать его нельзя. Ни при каких условиях.
— Эй! Вы, двое оборванцев!
— …?
— Вы, я вам!
— Этот урод…
— Барон Корб оплатил вам билеты в хвостовой вагон. Из жалости. Скажите спасибо барону.
Барон Корб… ты бог?
Лансель и курьер тут же залезли в хвостовой вагон, приняв благотворительность как должное.
—————————
— 19 декабря.
— Похоже, внешний вид — это важно. Меня приняли за нищего, и я чуть не упустил поезд. Барон Корб, который подал мне милостыню, я прославляю вашу доброту! Благодаря вам я еду в столицу. (дальше пропущено)
— Лан.
—————————
— Представляете, молодой господин, вы должны ютиться тут с этим… сбродом… какое унижение для “самого молодого императорского рыцаря”…
— Забей. Лучше так, чем никак. Будем сидеть тихо, и нас не вышвырнут.
— …Я потом это припомню. Ради имени Данте. Я этого так не оставлю.
Прошло полдня с того, как их запихнули в хвостовой вагон.
Бах—!
Поезд на полном ходу врезался в препятствие и, визжа, остановился.
И ровно в этот момент внутрь хлынули бандиты — больше сотни.
— Времени нет! Раздевайте всех до нитки!
— Кья-а-а!
— Сволочи…!
— Напали на имперский поезд?! Думаете, вам сойдёт с рук?! Империя вас в аду найдёт!
— Другая госпожа так же орала, пока не повисла на моём клинке.
Обычно бандиты не лезли к имперской железной дороге без очень весомой причины.
Но эти — банда Иберка, самая безбашенная на Юге.
Смуглый мужик с кудрявыми волосами поднял изогнутую саблю.
— Пройдите весь состав — от вагонов знати до хвоста. Забрать всё, до последнего медяка.
— Да, главарь Иберк!
Поезд мгновенно стал похож на ад во плоти.
Иберк довольно оскалился.
— Если попадутся смазливые мальчишки — не убивать. Брать живьём. Отвезём и…
Он не договорил.
На его шее показалась тонкая красная линия.
Туп.
Голова съехала с плеч и упала на пол.
— Главарь…?!
Так скончался Иберк — бесполезно и мгновенно. Он даже не понял, что умер.
— Сколько за него давали, напомните?
— Э-это… огромная сумма…
Хромающий мальчишка-рыцарь схватил голову Иберка за волосы, когда та катилась по полу.
Страж станции — тот самый, что недавно обзывал Ланселя “оборванцем”, — смотрел на него с ужасом.
— Хватит на экипаж?
— …Думаю, намного больше.
— Отлично.
Лансель улыбнулся и кинул голову стражу. Тот заорал, когда поймал её.
— Тогда жду быстрый расчёт.
—————————
— 25 декабря.
— Я вернулся.
— Лан.
—————————
19
— Быстрее! Живее!
Барон Эвилль Шен сам не помнил, когда в последний раз так бегал.
Он мчался вместе со слугами, уже задыхаясь, к карете, которая приближалась к его особняку.
— Лансель! Лансель!
Семья Данте уже сбежалась туда: Рио, Кайл, даже Лара — та, что вечно хмурилась на младшего брата.
— Лансель вернулся!
— Молодой господин Лансель!
Возвращение Ланселя, которого все считали мёртвым.
Барону Эвиллю Шену казалось, что он сейчас разрыдается.
Сколько его донимали, сколько давили взглядами имперские дворяне, сколько он не спал от тревоги — всё это время…
Дверца кареты открылась. Лансель, закутанный в жалкий плащ, показался наружу.
— Ванна… кровать…
Только два слова. Взгляд расфокусирован.
.
.
.
На торжественные встречи времени не было.
Смыв усталость дороги в горячей воде, Лансель уже не мог поднять и пальца.
Собрав последние силы, он дошёл до барона Эвилля Шена.
— Держи. Письма.
— Лансель… это…
— Завтра же начинай печатать. Всё сразу не влезет — режь и выкладывай, как сочтёшь нужным.
И, сказав только это, Лансель, которого поддерживала служанка, пошёл к спальне, качаясь.
Если он сейчас уснёт — минимум полдня до него не добудишься. Остальное — на бароне.
— Письма… он правда писал столько в той мясорубке?..
Руки барона дрожали, когда он развернул стопку листов.
Даже по самым скромным прикидкам — больше сотни страниц.
Шурх...
Лист за листом.
Барон думал: “я только пробегусь глазами”, — но вскоре уже читал, забыв, как дышать.
— Хаа…
Лансель не старался сделать из этого “литературу”. Для него это были письма.
Запоздавшие извинения. Успокаивающее: “я жив”. Попытка залечить боль от молчания — пусть и с опозданием.
Но для барона Эвилля Шена это выглядело иначе.
Деревни, леса, банды, гарнизоны, крепости, засады, схватки… всё, что Лансель пережил на Юге, и все люди, которых он встретил.
В этих листах была история.
Такой рассказ жители империи ещё не видели.
— …Путевые заметки… нет… это… сага. Это сага.
Барон Эвилль Шен трясся так, что бумага дрожала вместе с руками.
.
.
.
Середина января.
Второй имперский корпус поддержки, пробиваясь через безжалостный снег, дошёл до края империи — и застыл, увидев нечто странное.
Юг буквально кишел бандитами, а эта маленькая деревушка почему-то была пугающе спокойной.
Крохотная, глухая, под названием Пачо.
— Даже если это захолустье… бандиты не прошли бы мимо…
— Может, тут было нечего брать?
— Не смеши. Остатки герцогства умеют выжимать кровь из камня.
Командующий, герцог Фельт, нашёл ответ у местных.
Всё дело было в статуе, установленной в центре деревни.
— Чья это статуя?
— Рыцаря рассвета. Он спас нашу деревню.
— Рыцарь рассвета?
— Да. А бандиты звали его демоном-королём Фригии.
— Что за…
Герцог Фельт фыркнул. Оба прозвища были одинаково вычурными.
— Наверняка, деревенский идол, выросший из слухов.
Он провёл ладонью по бороде и присмотрелся.
Работа была грубая: черты лица смазаны, руки-ноги сделаны топорно, узнаваемости почти нет.
Видно только фигуру мальчишки на лошади и меч, поднятый вверх.
— Хм?
И тут он заметил надпись на постаменте.
Смотрите. Где встаёт солнце — там буду и я.
От края великой империи до края… гонясь за холодным рассветом с востока на запад.
Я, Лансель, найду самые тёмные места этого континента — и вернусь.
— Лансель?
Герцог Фельт наклонил голову. Внутри этой пафосной тирады было имя, смутно знакомое.
— Ваша светлость? Нужно уходить до заката…
— Ага. Нужно. Хм…
В итоге он так и не вспомнил, кому принадлежит имя. Но точно где-то его слышал.
Кому же…
.
.
.
— Хр-р-р…
Лансель проспал двое суток.
А в это время газеты уже расходились по столице.
[Новости от “Рыцаря”, задержанные на долгое время, будут публиковаться весь следующий месяц.]
— Кх-х-х…
Конечно, Лансель спал как убитый.