Овцы, соль и Мэриголд

4.

Если честно, было время, когда Ланселю казалось, будто жизнь Мэриголд — наполовину не настоящая. Будто он смотрит на чужую историю со стороны.

Было время, когда он наблюдал за ней — за этой девочкой, на которую сваливались несчастья, случайности и трагедии, — словно издалека. Главная героиня — Мэриголд, зритель — Лансель Данте.

Сейчас, оглядываясь назад, он понимал: это был защитный механизм, выжженный в его инстинктах.

Мэриголд.

Даже зная, что именно она однажды его спасёт, он ещё не был уверен, что способен жить ради неё. Ему не хватало смелости разделить с ней эту жестокую судьбу.

Он не помнил, в какой момент они по-настоящему стали «вместе», но прежний Лансель держал дистанцию. Правда. Именно так.

Бееее!

— Хорошо кушаете.

Лансель присел на корточки, наблюдая, как отара столпилась у каменной соли, которую он положил на землю.

Здесь, на плодородных равнинах далеко от столицы, куда ни глянь — пшеничные поля да пастбища.

Мирный пейзаж.

И ровно через мгновение тишину разорвал крик.

— А! Вор!

Лансель, который смотрел, как овцы вылизывают соль до блеска, поднял голову на знакомый голос.

Вдалеке к нему неслась маленькая фигура с посохом в руках.

— Овцевор! Соседи! Овцевор тут!

Мэриголд — теперь 18-летняя, едва-едва взрослая.

— Помогите! Соседи!

Соседей вокруг, разумеется, не было ни единого, но она всё равно орала во всю глотку.

Лансель усмехнулся и встал. Осознав, что «вор» оказался куда выше, чем она ожидала, Мэриголд дёрнулась и замедлила бег.

— Вор? Это ты про меня?

— Д-да! Вор!

Ноги у неё дрожали, но дух она не теряла. Она выставила длинный пастуший посох и яростно уставилась на него.

— Н-н-никто, кроме вора, не даёт соль м-м-милым овечкам! Кыш! Кышшш! Убирайся! Кышшш! Если не хочешь получить! Я-я тебя отпущу, если отступишь! Страшно, да?! Я 5 лет училась быть пастушкой! Кыш! Кыш!

Она явно пыталась казаться грозной, но выходило ужасно неуклюже. Когда Лансель даже не шелохнулся, у неё на глазах выступили слёзы.

— А м-может… ты… убежишь сейчас? П… пожалуйста…

— …Во-первых, это выглядит опасно. Можешь убрать это?

— Уааа!

Лансель спокойно выхватил посох, болтавшийся прямо перед его глазами. Разоружённая, она бессильно плюхнулась на землю.

— Вместо того чтобы орать тут, может, зайдём внутрь и поговорим? И вообще — где ты живёшь? Я немного голоден. Есть что поесть?

— П-подожди… не подходи… я сообщу стражникам…!

— Это моё ранчо. Кому ты сообщать собралась?

— Ч… что?

— Я купил это ранчо.

— Это ранчо барона Лева…

— Смотри. Договор купли-продажи. Со вчерашнего… нет, уже два дня как ранчо официально принадлежит Ланселю Данте. Заверено столичным чиновником. Видишь?

— ……

— …?

— …нюх…

Кап-кап.

— Эй. Ты чего ревёшь?

— П… пожалуйста… не ешь моих детей, уааа!

— …?

Лансель покрылся холодным потом, глядя, как у неё сопли и слёзы текут примерно в пропорции 50 на 50.

Он быстро достал платок и вытер ей лицо — но поток не прекращался.

— Барон Лева был хорошим человеком… он брал только шерсть и молоко… а мясом не интересовался… но теперь всё… мои дети станут бараниной… их превратят в столичную «особую премиальную высокосортную баранью ветчину»!

— Перестань реветь. Я их не буду есть. Я сказал — не буду. И вообще, раз ты в таком состоянии умудряешься говорить «премиальная высокосортная», значит в качестве мяса уверена.

— Угхх, тогда убей меня первой! Сначала меня! Я лягу здесь и никуда не пойду!

— Я и не собирался, но жертвовать жизнью ради того, чтобы овцы не стали мясом, — глупость. Если ты изначально не будешь делать из них мясо… ты что, просто дождёшься, пока они умрут от старости? Это же расточительство.

— …Я их всех похороню, когда умрут. Мне хватает шерсти и молока.

— Обычно владельцу ранчо этого не хватает. Барон Лева был добрым, вот и закрывал глаза.

— Всё кончено! Дети, мама виновата! Я хотела вас защитить…!

— …Пойдём в дом и сначала нормально поговорим.

— Уааа!

Лансель легко закинул Мэриголд на плечо и направился к деревянному дому на ранчо.

Похоже, из-за того что она жила бок о бок с овцами, почти не видя людей, её любовь к стаду стала… выходить за рамки нормы.

Не зря барон Лева говорил: «Пастушка, которую я приютил, когда она была маленькая. Но она странноватая — не удивляйся слишком сильно».

Лансель ожидал чего-то подобного (в конце концов, она ведь однажды спасла ягнёнка даже во время войны), но чтобы настолько…

Случай тяжёлый.

— Правда?.. Правда не будешь есть моих детей?

— Зачем мне врать пастушке?

Уговаривать пришлось долго.

Она ещё какое-то время хандрила, но по мере того как слушала Ланселя, оживала всё сильнее — и вот уже глаза сияют.

— Так что понимаешь, да? Мэри, ты отвечаешь за овец. Я купил это место как… вроде дачи. Буду приезжать иногда. Не спрашивай, почему я сделал ранчо дачей. Бывают такие люди.

— Клянусь в верности, хозяин-владелец!

— Ага. Кстати, можно я поживу тут с тобой какое-то время?

— Сколько угодно! Хозяин!

— Зови меня Лансель.

— Да, сэр Лансель! Беее!

— …?

Мэриголд вдруг начала издавать странные звуки.

— Бееее!

— …Что ты делаешь?

— А… само вышло… Это звук, который издают овцы, когда они счастливы. Беее! Беееее!

— …Ладно…

— Раз вы теперь владелец ранчо, сэр Лансель, почему бы вам не выучить овечий язык…

— Пожалуй, откажусь.

— Беее…

— ……

Мэри уже наполовину ассимилировалась с овцами.

— Сэр Лансель, бегите туда! Ягнёнок!

— Я поймаю, ты калитку закрой!

— Да!

Раньше она была «жертвой войны» и умирала от стрелы в спине, но до этого ещё оставалось время.

Лансель и Мэриголд жили на маленьком ранчо — в уютном деревянном доме.

Днём выпускали овец, давали соль, доили, стригли отросшую шерсть, засыпали рядом — и наступал следующий день.

И так по кругу.

Ланселю эта жизнь неожиданно нравилась. Потому что именно о такой жизни он мечтал тогда, когда Мэриголд не было рядом.

— Угх, если силой, дети поранятся, сэр Лансель…

— …Сложно.

— Я научу. Вот так.

Молоко и шерсть, собранные за неделю, они продавали купцу, который приезжал регулярно.

Мэриголд была отличной пастушкой — если не считать того, что она принципиально не занималась мясом.

— Сэр Лансель! Хи-хи!

— Мэри, от тебя пахнет овцой.

— Это хороший запах.

— Нет, извини, но это… странный запах, Мэри.

— Хиек! Жестоко! Я быстро помоюсь, только вы не засыпайте раньше меня!

Прошло два месяца — и дистанция между «владельцем ранчо» и «пастушкой» стремительно исчезла. Они уже спали в одной кровати.

Лансель посмотрел на Мэриголд, которая полностью раскрылась перед ним.

Она прильнула к нему под одеялом — совершенно голая.

— Это удивительно, сэр Лансель.

Она и не пыталась спать: просто смотрела на него сияющими глазами.

— До сих пор я думала, что жить с овцами веселее, чем с людьми. Но, кажется, это было потому, что я просто не встречала такого человека, как вы, сэр Лансель.

— То есть я наконец дорос до уровня овцы?

— Ни за что. Вы — мой первый, сэр Лансель.

— Тогда баранина…

— Уааа! Нельзя!

Она всхлипнула и крепко обняла Ланселя.

Лансель закрыл глаза, ощущая тепло её тела.

— Мэри, когда наступит лето, поедем на мою родину?

— А? Под «родиной» вы…

— Владения Данте. Можем жить там и растить овец вместе.

Лансель наконец произнёс слова, которые держал внутри.

Во 2 цикле владения Данте — одно из безопасных мест, далёких от войны.

Если история пойдёт «как должна», Лансель будет участвовать в войне… ну и что, если не будет?

Он и так собирался отказаться от судьбы рыцаря. Можно жить хозяйством, землёй, управлением поместьем.

Война?

Неинтересно.

Пусть отец и братья разбираются.

Кто-то ведь должен управлять владениями, верно?

— Т-тогда… это значит… в-возможно… м… м-му… м-муж…

— Читай между строк.

— Сэр Лансель!

Мэриголд буквально накинулась на него сверху.

К слову, пастушка в столице — работа неплохая. Если незаметно «чуть-чуть» оставлять себе молоко и сыр, жить можно было довольно спокойно.

Конечно, так получилось только потому, что барон Лева был редким добряком, но благодаря этому здоровье Мэри с самого начала было… вполне приличным.

Для простолюдинки Мэриголд — крепкая.

По питанию, во всяком случае.

— Сэр Лансель.

Лансель почувствовал мягкое прикосновение и открыл глаза. Лицо Мэриголд было прямо у его носа.

— Раз вы сами меня соблазнили… я больше не отпущу. Овцы, попробовав соль, уже не уходят, знаете ли.

— То есть я — соль.

— Да. Соль моей жизни.

Мэриголд высунула язык и начала облизывать тыльную сторону руки Ланселя.

— Беее… хи-хи.

Инстинкты овцы никуда не делись, Мэриголд.

— Щекотно.

— Хм?

Полижев как следует, она распахнула глаза.

— Не солёно…!

— Потому что я мылся.

.

.

.

Через некоторое время Лансель и Мэриголд отправились во владения Данте.

Леди Данте, конечно, яростно возмущалась: «Мой сын женится на простолюдинке?!» — но, как всегда, она не смогла сломать волю Ланселя.

Жизнь после этого оказалась совсем не сложной.

Да.

Если задача — просто быть рядом с Мэриголд и ладить с ней, ничего сложного нет. Война? Убежать. Честь? Не нужна. Деньги? Способов добыть полно.

Лансель, отпустивший свои амбиции, стал по-настоящему непобедим.

— Сэр Лансель! Овца там! Убегает!

— Где?

— А! Свёкор! Поймайте! Ягнёнок!

— Иди сюда, мелкий паразит!

.

.

.

============— Концовка 2. «Жертва войны, Мэриголд».— Мэриголд, маленький ягнёнок, спавший в войне. Её судьба резко меняется из-за связи, пришедшей как чудо! Невеста Ланселя Данте, женщина, управляющая полями и пшеничными угодьями владений Данте! Мэриголд, вы стали по-настоящему чудесной дворянской леди!※Название карты концовки изменяется на «Овцы, пшеница, Лансель Данте и Мэриголд».============

Нормализация завершена.

— Ну что… продолжим.