Лист бумаги

25.

Эпилог.

Если это и правда можно назвать чем-то вроде эпилога — значит, так и есть. До того, как Лансель и Мэриголд окончательно обосновались в императорском доме, между ними успело произойти слишком многое.

Если подумать, это ведь всего лишь история юной леди и рыцаря, которые встретились в провинции и потом устроили себе тихую, спокойную жизнь при дворе… но почему тогда на их долю выпало столько ситуаций, где можно было расстаться с жизнью?

«Ну… раз в итоге всё вышло хорошо, то и ладно?»

После того, как Лансель вошёл в императорский дом, время полетело так стремительно, будто кто-то намеренно его ускорял.

Похоже, беззаботные дни всегда проходят быстрее всего.

Три года.

За эти три года случилось три замечательных события.

Первая.

Рост Ланселя, который до этого еле-еле увеличивался, вдруг резко пошёл в гору.

— Сэр Лансель, вы снова подросли.
— Фух.

Пластины роста, которые всё это время будто дремали, начали работать, как бешеные, с того года, когда ему исполнилось 16.

«Чёрт возьми, я же верил в вас!»

Если вспомнить, как он уже представлял себе будущее «карликового рыцаря», после ранения в колено, — это облегчение доводило до слёз. Он даже во сне тяжело вздыхал, просто думая об этом.

«Одно дело, когда ты ещё подросток. Но быть низким взрослым… это уже утомляет».

Если бы Лансель сидел за учебниками, изучал магию или хотя бы жил в поместье, занимаясь землёй и делами, — какой смысл переживать из-за пары сантиметров?

Но Лансель был рыцарем. И не просто рыцарем — императорским рыцарем, которого называли образцом для остальных.

Для рыцаря рост — не пустяк. Нет большего неудобства в фехтовании, чем короткое тело.

Да. Длинные руки и ноги действительно нужны. И вовсе не из-за внешности. Я серьёзно.

— С такими темпами вы ведь станете самым высоким среди ровесников?
— Ну… до такого, наверное, не дойдёт…

Лансель выдохнул с облегчением, чувствуя, как вытягивается день за днём.

«Гены рыцарского рода — это сила».

Вторая хорошая новость.

Учёба Мэриголд.

— Великолепно, ваше высочество! До проходного балла уже рукой подать.
— Хи-хи, это пустяки.

Способности Мэриголд к учёбе, из-за которых раньше всерьёз беспокоились, что ей никогда не разрешат выходить наружу, неожиданно вспыхнули ярким светом ровно с того момента, как Лансель начал жить при императорском доме. Она стала быстро выделяться во всём: манеры, науки, культура, общение.

С учётом того, что у неё есть так называемая «поправка главной героини», талант раскрылся поздновато, но придворные, которые раньше только и видели её кислое лицо на уроках, теперь не уставали радоваться.

— Ваше высочество! Вам достаточно объяснить одно — и вы понимаете десять! Я сейчас расплачусь!
— Хи-хи-хи!

Она выглядит счастливой.

— Лансель, давай, хвали меня быстрее!
— Великолепно, ваше высочество. Лучшая. Лучшая-лучшая.
— Э-хе-хе-хе!
— Лучшая. Правда лучшая.
— Мне так приятно!
— Вы лучшая среди тех, кому всё ещё нельзя выходить, ваше высочество.
— Ура! …А?

Ну, всё равно хорошо.

Цель Ланселя в этом цикле — прожить счастливую жизнь с Мэриголд. Было бы глупо, если бы всё упёрлось в такую мелочь.

Если подумать, ей и не нужно ничего грандиозного.

Даже когда она скиталась бездомной, даже когда ослепла, даже когда её бросили на улице, даже когда выживала кражами — счастье Мэриголд не требовало больших вещей.

Ей было нужно только…

— Сэр Лансель, у меня дела, я сейчас отлучусь. Присмотрите за её высочеством.
— Да, старшая горничная Анна.

Как только старшая горничная вышла, в просторной учебной комнате остались только Лансель и Мэриголд. Короткая пауза. Услышав удаляющиеся шаги, Мэриголд мгновенно вскочила.

— Ушла!

Будто только этого и ждала, она потянула Ланселя за рукав.

— Лансель! Сюда! Быстрее-быстрее!

…

Сделав вид, что сдался, он сел рядом.

И в ту же секунду Мэриголд пристала к нему, как липучка.

— Фух… теперь я спокойна.

Он что, плюшевая игрушка для успокоения?

Это было не в новинку, так что Лансель принял как должное.

Из окна потянуло ветерком. Длинные пряди волос Мэриголд коснулись его лица.

— Ваше высочество, не шевелитесь.

Он аккуратно убрал выбившуюся прядь ей за ухо — и увидел, как мочка уха чуть покраснела.

— Кхм.

Мэриголд прочистила горло и спросила:

— Куда мы пойдём первым делом, когда мне наконец разрешат выходить, Лансель?

— Разве я не должен идти туда, куда пожелает ваше высочество?

— Тогда я пойду туда, куда ты захочешь, Лансель!

— Так мы будем ходить по кругу.

— Почему?

— В таких случаях кто-то один должен выбрать.

— Тогда выбирай ты, Лансель! Мне так даже лучше!

— Принцесса Мэри, разве уместно, чтобы ваше высочество следовало капризам простого слуги? Вам ещё многому нужно научиться в управлении.

— Нет! Не называй себя слугой! Ты мой рыцарь, Лансель. Мой единственный рыцарь!

Она надулась.

Её голова — маленькая, круглая, словно спелый фрукт — мягко легла ему на плечо.

— Так что понял? Мы идём туда, куда ты хочешь.

— Только не жалуйтесь, если будет скучно.

— Когда я с тобой, Лансель, всё весело.

— Ну, это радует, но…

…

…

…

— Свидание…

— …?

Мэриголд легонько ущипнула Ланселя за руку, которую обнимала.

— Предложение… возлюбленные… свадьба… 5 дочерей, 7 сыновей…

…

Её мысли вслух высыпались наружу, но, к сожалению, почти всё из этого, скорее всего, так и останется мечтами.

Даже если представить, что свадьба каким-то чудом возможна, несмотря на преграду статуса, — оставалась ещё одна, куда более сложная проблема: бесплодие Ланселя.

Бесплодие.

За прошлые жизни он был с Мэриголд бесчисленное количество раз, но ребёнка у них так и не появилось. Те дворянки, которые язвительно спрашивали, не евнух ли он, оказались наполовину правы.

«Есть ли в этом мире лекарство от бесплодия?»

Он не мог сказать наверняка, но знал одно: это будет невероятно сложно. Возможно, даже сложнее, чем выбраться из бесконечной череды регрессий.

Лансель долго молчал, мягко гладя Мэриголд по волосам, пока она жалась к нему. Между ними больше, чем на десять минут, повисло молчание.

«Если бы цикл регрессии закончился прямо так… было бы идеально».

В каком-то смысле эта жизнь стала самым удачным вариантом и для него, и для Мэриголд.

Пусть и не без мелких ошибок, семья Мэриголд избежала краха, а сама она стала императорской принцессой, и ей была обещана жизнь без нужды.

Если они справятся с будущими событиями империи, их ждёт достаточно счастливый финал. Бесплодие… неприятно, но что поделать.

Просто немного жалко.

— Лансель.

— …?

Мэриголд закрыла глаза и вытянула губы трубочкой.

— Мм.

«Нет, Мэри. Так нельзя».

Лансель попытался отодвинуть её губы. Она всего лишь 12-летняя… нет, уже 13-летняя девчонка. Даже если это «игра в домик», для Ланселя это было слишком, шло вразрез с тем, что он считал правильным.

И в этот момент дверь в учебную распахнулась.

— Ай!

Они разлетелись в стороны.

Мэриголд, красная как рак, закашлялась нарочито громко.

— Кхм! Кхм-кхм!

На шее выступил холодный пот, а сама она отчаянно обмахивалась листом бумаги.

— Ваше высочество…

Старшая горничная Анна пронзительно посмотрела на них.

— М-мы ничего не делали! П-правда же, Лансель?

— Это правда, сэр Лансель?

Что сказать?

Сказать честно?

— …Её высочество меня трогала.

…

В наказание Мэриголд заставили держаться подальше от Ланселя целых полдня.

На следующий день с самого утра мрачная, как туча, Мэриголд снова и снова щипала Ланселя за руку.

— Не верю, что ты нажаловался Анне…

— Больно, ваше высочество.

— Хмф.

…

Третья хорошая новость.

Летом, когда ей исполнилось 13, в день начала августа, Мэриголд наконец сдала все экзамены. Её долгое, но в то же время короткое заточение в императорском доме закончилось — ей разрешили выходить.

Правда, куда бы она ни пошла, за ней всё равно тянулся хвост охраны и слуг.

— Это её высочество Мэриголд и Лансель Данте…!
— Я слышал, они в дворце не разлучались — и правда…!
— Это те самые Лан и Мэри…!

В столице на них смотрели так пристально, что расслабиться было невозможно.

— Ваше высочество Мэриголд! Я вам сейчас поберу всё самое лучшее!
— Эй! Лара! Ты что, так грубо с её высочеством?!
— Тихо! Я всё равно однажды стану служанкой леди Мэриголд, какая разница!

Да ещё и братья с сёстрами Ланселя из семьи Данте постоянно пристраивались рядом — ни одного спокойного дня.

— Лансель.

Мэриголд всегда выглядела счастливой.

— Ваше высочество, говорят, есть место, где разводят кроликов. Вообще-то на мясо… но говорят, они ужасно милые!
— Пойдём! Лара! Пойдём завтра!
— Возьмите меня тоже!
— И крольчатину там съедим!
— Л-ладно!

На улицах столицы, в садах, у озёр, в шумных кварталах — счастливые дни для Мэриголд продолжались.

Казалось, если история закончится прямо сейчас, это будет безупречный счастливый финал.

---

Конец августа.

Мэриголд и Лансель гуляли по столице вдвоём — будто беглецы.

Надев потрёпанные вещи, чтобы выглядеть простолюдинами, они сбросили весь хвост слуг и выбрались на тайную прогулку.

— Лан!

Трактир на окраине столицы гремел музыкой.

Мэриголд вела себя странно.

Щёки пылали, а восторг будто переливался через край.

— Ха-ха-ха!

— Вы так похожи на благородную леди. Выпьете?
— Конечно!
— Мэ… леди Мэри, это алкоголь.
— Я всего один глоток!

Лансель забыл, что у неё вообще нет устойчивости к спиртному. Он ошибся, позволив «один глоток», решив, что ничего не случится.

— Музыка така-а-ая крута-а-ая!

— Ба-ха-ха! Благородная леди умеет веселиться!

Пунцовая Мэриголд подпрыгивала под музыку и танцевала… танец, которого Лансель в жизни не видел.

Вернее, это даже не танец — просто размахивание руками и ногами. Если бы старшая горничная Анна увидела такое, она бы, наверное, упала в обморок.

— Лан, давай!

— Эх…

Ланселя почти насильно втянули в толпу пьяных плясунов и наёмников.

— А-ха-ха!

Держа Мэриголд за руки, Лансель кое-как пытался попадать в её хаотичные шаги.

Все годы бальных танцев оказались бесполезны. Тут было не «танцевать», а «держаться друг за друга и трястись, как получится».

— Лансель, мне так нравится!

Алкоголь окончательно победил. Мэриголд прямо там закрыла глаза и захрапела.

— Хр-р-р…

…

В итоге Лансель закинул её на спину и поспешил обратно к императорскому дому.

— Мм…

Минут через 30 она зашевелилась и начала приходить в себя.

— Я хотела спать в трактире…

— Если мы задержимся, старшая горничная будет переживать.

— Лансель всё ещё не понимает женского сердца.

— …?

— Эх… вот бы мне поскорее стать взрослой…

…

Ну и мелкая.

Лансель сухо усмехнулся.

Скоро закат окрасил небо над столицей.

Колокольни, наверное, и сегодня забиты людьми.

— Лансель.

— Да, ваше высочество.

— …Я… нужна Ланселю?

Это из-за алкоголя? На фоне заката Мэриголд крепко обняла его за шею. В голосе была тяжесть.

Он даже не видел её лица, но всё понимал. Он знал, какое выражение сейчас у Мэриголд на его спине. Он знал, чего она боится.

— Я… та, с кем Лансель хочет быть?

После сотен лет жизни можно было бы ожидать, что ему на такие вопросы плевать, но почему-то Лансель замялся. Не из-за каких-то глубоких причин — просто стало неловко.

— Мэри.

Поэтому он выбрал самый лучший ответ, какой смог.

— Куда завтра пойдём гулять?

— …Хи-хи…

Поняв смысл его простых слов, сказанных так, будто он разговаривает с близким человеком, — Мэриголд уткнулась лицом ему в шею и захихикала.

— Лансель, хи-хи-хи!

— Щекотно.

— Лансель, ты мне нравишься.

…

Её улыбка — без тревоги.

Её прямота, то, чему Ланселю, возможно, стоило бы у неё поучиться.

— Так куда хочешь?

— Куда Лансель захочет!

— Опять?

— Хи-хи.

…

А потом Мэриголд исполнилось 15.

===============
[Время игры: 0 лет 1 день]
— Вход в Комнату наследования.
— Наследование завершено.===============

Глубокой ночью Мэриголд распахнула глаза. В голову хлынули бесчисленные воспоминания.

Воспоминания.

Бесчисленные встречи с Ланселем Данте, бесчисленные моменты, бесчисленные чувства, переполняющие сердце до края.

И даже время, прожитое в этой жизни.

— Сэр Лансель — мой рыцарь… мой подчинённый…

Улыбка медленно расползлась по губам императорской принцессы Мэриголд — той, что проснулась со своей памятью о прошлых жизнях.

— Лансель… мой слуга…

Улыбка стала ещё шире.

— Хи-хи.