Хлеб с цветами
12.
Честно говоря, ещё до того, как приехать в деревню Эрика, Лансель думал, какими словами сможет утешить Мэриголд.
Судьба, обрывающаяся слишком рано. Для Мэриголд, которая не знала о регрессии, смерть должна была казаться чем-то страшным.
— То есть… я к тому, что… даже если ты умрёшь, Мэри, это не совсем смерть. Ты всё равно вернёшься и снова встретишь меня.
— А?..
Почему-то она вообще не выглядела обеспокоенной.
Весна уже пришла в Эрику: на холме Мэриголд собирала в корзину съедобные ягоды и цветы с таким лицом, будто думала только об одном:
— Если собрать слишком много, бабочкам станет обидно… так что чуть-чуть…
— Короче, неважно, если ты умрёшь рано, Мэри. Понимаешь?
«Что я несу…»
Лансель и сам понимал, насколько бессвязно звучит, поэтому просто забрал у неё корзинку.
— Было весело!
— …
За год жеребёнок, которого Лансель увёл из поместья Данте, заметно подрос. Скоро его уже можно было бы назвать конём, а не жеребёнком.
Лансель подсадил Мэриголд на спину животного, которое спокойно жевало траву.
— А ты со мной не поедешь, Лансель?
— Мне нормально пешком.
— Боишься, что Дуа будет тяжело?
— Пусть будет так.
— Поедем вместе. Это просьба твоей госпожи.
— …
В последнее время Мэриголд всерьёз «зациклилась» на идее, что она — жена Ланселя. И скрывать это даже не пыталась: с гордостью объявляла всем вокруг, что они супруги.
Для взрослых деревни Эрика это, наверное, выглядело как слишком затянувшаяся игра в «семью».
— …Просьба госпожи…
Лансель, ведя поводья по траве, сделал вид, что сдаётся, и забрался позади Мэриголд. Настоящая причина его колебаний была куда прозаичнее: когда они одного роста, из-за её спины плохо видно дорогу. Но говорить он этого не стал.
— Хе-хе-хе!
Мэриголд улыбнулась во весь рот и прижалась спиной к груди Ланселя.
Её изумрудные глаза сверкали так близко, что казалось — ещё чуть-чуть, и они соприкоснутся.
— Поехали?
— Да!
Лансель чуть высунулся над её плечом.
Дуа медленно пошёл вперёд.
— Лансель, твоё дыхание щекотно.
— Терпи, моя госпожа. Фу-у! Ха-а! Фу-у!
— Ахахаха!
Холм, залитый весенним солнцем и усыпанный дикими цветами, был почти раздражающе шумным из-за жужжания пчёл.
В последние дни Мэриголд постоянно поднималась сюда собирать цветы и ягоды.
«Ягоды — ладно, она же варит варенье».
Лансель посмотрел на корзину, битком набитую лепестками, и наконец спросил:
— Но… зачем тебе столько цветов?
— Эти? Ты что, не знал, Лансель? Я собираю их, чтобы класть в хлеб.
— …Цветы в хлеб?
Лансель покрылся холодным потом.
— Ты уверена?
— Есть же поговорка: «что красиво — то вкусно»! Если испечь хлеб с цветами внутри, сверху тоже всё украсить, сделать ярко и красиво — все будут в восторге! Может, у нас будут очереди, и мы разбогатеем?!
— Амбициозно… но я не уверен, что это будет вкусно.
— Хочешь попробовать?
Не успел он ответить, как белый цветок уже оказался у него во рту.
Есть можно.
Это всё-таки был съедобный цветок.
«Хлеб из цветов…»
Лансель с сомнением подстегнул Дуа.
И в следующий миг Мэриголд вдруг вскинула голову:
— Кролик! Кролик! Лансель!
— Где?!
— Вон там!
По склону удирали несколько упитанных кроликов. Мясо в деревне было редкостью. Глаза Ланселя загорелись.
«Ну тут я не могу отказаться от браконьерства».
Он пришпорил Дуа, и тот резко поднялся на передних ногах.
Вместе с мальчиком и девочкой на спине Дуа понёсся вниз по пологому склону.
— Держись, Мэри.
— Уоооо!
Мэриголд раскрыла рот навстречу ветру.
Её собранные волосы распустились.
Светлые, будто сами отражающие солнце, пряди потекли по воздуху золотой рекой.
— Дуа, слишком быстро!
— Осторожно. Упадёшь.
Лансель крепко обхватил её за талию. Его взгляд был прикован к хвосту удирающего кролика.
Он вытащил меч.
«Сейчас!»
Концом ножен он одним ударом стукнул кролика по голове.
…
— Фух… фух…
Когда они вернулись в деревню, Мэриголд уже спала. Это было похоже на сонливость на грани нарколепсии.
Обнимая дикого кролика, она почти свесилась набок с Дуа.
— Госпожа опять уснула. Смотрите, какие пухлые щёчки. Тык-тык.
— Кэнна, это неуважительно. Отнеси госпожу в комнату.
— Да!
Служанка Кэнна взвалила Мэриголд на спину. Альберт подошёл к Ланселю, неся на плече дрова.
— Спасибо, Лансель. Мне спокойно, когда ты рядом.
— Я делаю это потому, что хочу. Не переживай.
— Может, останешься на ночь? Госпоже будет приятно.
— Мне неудобно каждый раз навязываться. У меня и свой дом есть. Завтра приду.
Он уже повернулся уходить, как что-то потянуло его за ворот.
Это была рука спящей Мэриголд. Она инстинктивно ухватила Ланселя — будто чувствовала, что он уходит. Невероятное чутьё.
— Похоже, госпожа тоже не хочет, чтобы ты уходил, Лансель.
— …
В итоге Лансель вошёл в дом Мэриголд.
…
Дом был просторным — настолько, чтобы в нём могли жить шесть служанок и Альберт, прислуживая Мэриголд.
Это было не дворянское имение — скорее крепкий дом зажиточного простолюдина. Но размер был «в самый раз», и от этого в нём ощущался уют.
— Держи, Лансель.
— Спасибо, Кэнна.
— Да ладно.
Лансель отпил чай. Кэнна подошла ближе, широко улыбаясь.
— Ты к госпоже каждый день, как приклеенный! Вот уж кому повезло, Лансель. Я же говорила: ты ей нравишься!
— Мы скоро поженимся.
— Ого! Когда?!
— …Это я так сказал.
— Эй! Мужчина не должен брать слова назад!
— Как мы вообще можем жениться в таком возрасте?
— Да запросто! Госпожа и так называет себя твоей женой, разве нет?
— М-м…
Они поселились в Эрике, когда Мэриголд было пять.
Её здоровье стало ухудшаться примерно с того времени — значит, прошло уже четыре года.
И оставалось ей… тоже примерно четыре.
— Спасибо, Лансель.
— Да за что… я просто рядом, потому что хочу…
— Не это.
Кэнна забралась ногами на стул и обняла колени.
Её глаза блестели влагой.
— За то, что ты делаешь госпожу счастливой. Вот за это — спасибо.
— …А разве Мэри была бы несчастна без меня?
Эта мысль часто возвращалась. Даже без Ланселя разве смертельно больная Мэриголд не жила бы здесь нормально?
— Нет.
Кэнна ответила сразу, без паузы.
— Так не бывает.
Её взгляд потяжелел.
— Госпожа совсем о себе не думает. Если бы ты не пришёл, Лансель… ей было бы тяжело. Смотреть на это каждый день было больно.
Лансель не знал, какой Мэриголд была до его появления.
Она ведь всегда казалась полной сил. Он думал — значит, всё у неё было хорошо.
— Это же слишком, да? — Кэнна сжала кулаки. — Госпожа просто хочет жить как все. У неё нет жадности — только одна мечта: пекарня. Надо было бы забрать кого-нибудь вроде меня…
— Мэри бы разозлилась, услышь она это.
— И всё равно! Я по сравнению с ней жадная, хитрая… я мечтаю выйти за сына дворянина, разбогатеть, уехать в столицу… во мне полно желаний. Тебе никогда не бывает… — Кэнна сглотнула. — …никогда не бывает мысли: «почему со мной всё нормально, а с госпожой — так»?
— Ты и правда жадная.
— Аха-ха! Я… я слишком много сказала?
«Пять циклов».
Лимитированная жизнь Мэриголд. Ему нужно было пережить всего пять раз?
— …Лансель, а ты правда думаешь, что Бог существует?
— Если кто-то услышит, тебя по голове погладят… неприятно.
— Хе-хе.
Кэнна спрыгнула со стула.
— Хочешь чего-нибудь? Эта опытная старшая служанка приготовит тебе всё что угодно.
— Тогда… сэндвич.
— Ни за что. У тебя на лице написано: ты ненавидишь сэндвичи, если их делает не госпожа.
— Тогда что угодно.
— Принято!
В итоге она вынесла что-то, напоминавшее разобранный сэндвич… и посыпала сверху цветами, которые собрала Мэриголд.
— Ну… терпимо.
— Ты злой!
Ночью во сне к Ланселю снова пришли «нахлебница» и «король демонов» — Мэриголд.
Ничего особенного: просто сон, где они втроём переплелись и дремали под ярким солнцем.
Там «нахлебница Мэри» обнимала Ланселя, а Лансель — маленькую рогатую «короля демонов».
— Всё будет хорошо, сэр Лансель. Всё будет хорошо.
Он слышал только её голос и ощущал, как она гладит его волосы.
И почему-то становилось спокойно. Даже желудок, который с вечера ныл, будто отпускало.
Чирик-чирик…
— Лансеееель…
Открыв глаза, он увидел: Мэриголд лежит рядом. Неясно, когда успела прийти в гостевую комнату. Во сне она крепко держала его за волосы.
— Больно, Мэри. Ай!
— Хую-хую.
Меня сейчас реально облысят.
13.
— Мэри! Пойдём играть!
— Поздно. Госпожа ушла с Ланселем, её нет.
— Опять?!
— Когда она будет играть с нами?!
— Говорит, что откроет пекарню. Потерпите до тех пор.
— Мэри же умр… до пекарни…
— Эй!
— Ык!
…
То, что нужно для пекарни, Лансель начал перечислять вместе с Мэри, пункт за пунктом.
— Первое и самое важное — здание. Думаю, можно чуть переделать дом Мэри под пекарню.
— Да! Альберт сказал, можно.
— Интерьер… решим деньгами. Нам нужно нанять людей. Мэри, сколько у тебя денег?
— Хи-хи, не удивляйся, Лансель. Подожди тут, я принесу свой сундук сокровищ!
Мэриголд умчалась и вернулась с сундуком.
Внутри — всякое добро: несколько золотых монет, кольцо из камушка, которое ей дал Лансель, четырёхлистные клеверы, цветы, панцири насекомых и прочее.
Лансель молча вытащил только золото.
Монеты оказались тяжёлыми.
— Спасибо.
— Угу.
Почему-то Мэриголд выглядела чуть расстроенной. Может, хотела похвастаться «сокровищами», а реакции не получила — Лансель не был уверен.
И наконец…
— Рецепты и поставки ингредиентов.
Да.
Это были две самые сложные вещи.
Поздновато говорить, но Ланселю нравились не «хлеба» Мэриголд, а её сэндвичи. Да и то — по большей части потому, что это были её сэндвичи.
Если говорить объективно, хлеб у Мэриголд был… обычный.
Просто хлеб.
Просто хлеб, сверху посыпанный загадочными съедобными цветами — так, что открыть на этом пекарню казалось невозможным.
«Никакого конкурентного преимущества».
По сравнению с большими пекарнями, которые он видел в столице, это выглядело как домашняя поделка.
— Горит! Горит, Мэри!
— Ииик!
Чёрный дым пошёл от кастрюльки с вареньем.
— Госпожа!
Главная служанка прибежала с криком.
— Госпожа! Если вы сожжёте все дорогие ингредиенты, что мы будем делать?!
— А-если съесть… то оно же съедобное?..
— Как это съесть, госпожа…
— Я съем! Я для себя варила! Для себя и для Ланселя!
«Для меня тоже?..»
— Нет! Вы и так нездоровы — ещё живот заболит! Мы это остудим и отдадим животным. Запомните.
— Ладно…
Крик главной служанки.
В тот день Мэриголд потеряла все ягоды, которые так старательно собирала.
«Мы не можем каждый раз добывать ингредиенты сами. И нам нужно больше видов хлеба, иначе клиентов не будет».
Лансель не собирался делать «как-нибудь».
Если мечта Мэриголд — пекарня, значит, он сделает так, чтобы она стала реальностью. Любой ценой.
— Мэри.
Помучившись и решившись, Лансель пошёл искать Мэриголд.
Оставался только один способ.
— Давай сбежим.