Колокольни на закате
10
— За Его Величество Императора! За великую империю Фригия!
— В строй! Пересчёт! Хватит шататься, собирайтесь! Лошади — налево, люди — направо!
Лансель уже по предварительному сбору понял, насколько лёгкой будет эта война.
Хотя на поле боя на юге империи им предстояло выйти уже на следующей неделе, в отряде трудно было найти хотя бы тень напряжения.
Рыцари в сияющих доспехах собрались на поляне у замка и выглядели так, будто приехали на прогулку.
Лансель дёрнул за рукав рыцаря рядом.
— Куда мы в этот раз?
— Я думал, какой ещё мелкий… а, это же юный Лансель.
— ……
— Ку-ха-ха! Прошу прощения, так что не делайте такое лицо, сэр Лансель, наш самый юный имперский рыцарь. Человеку, которому суждено великое, не пристало дуться из-за такой мелочи.
Рыцарь похлопал Ланселя по спине — бух-бух-бух — да ещё и по голове погладил. Слова уважительные, а обращение — как с ребёнком.
— Говорят, это район Беринских равнин на юге империи… кажется.
— Далековато. Даже верхом — неделя в одну сторону…
— О, а откуда вы знаете?
— ……
— Не переживайте так, юный Лансель. Всё кончится меньше чем за месяц, вы и заскучать не успеете. Просто зачистим остатки разбойников, что там шастают, и всё. Для рыцарей Великой империи это слишком лёгкая работа.
— А…
Он вспомнил.
Силы на юге.
Это были остатки герцогства Ферия.
Да.
Их много, но против регулярной армии это всего лишь разрозненная толпа — противник несложный.
Если ничего особенного не случится, всё закончится легко.
Лансель расслабился. Бегать по настоящему полю боя с телом, которое ещё недостаточно рослое для этого… разве не слишком жестоко?
…Ладно.
Что написать Мэри?
Мгновение колебаний.
Но ответ на такие вопросы всегда один и тот же.
Буду честен.
—————————
1 августа.
Пора, когда хочется сбросить тяжёлый плащ. Через четыре ночи я выступаю на поле боя. Мои записи будут приходить и оттуда, так что не тревожьтесь слишком сильно. Я не дам вам почувствовать одиночество. На августовской площади распустились туберозы. Чувствуется: лето дозрело до конца. Когда вернусь, приду к вам с букетом в руках.
Лан.
—————————
— Старшая горничная Анна! Старшая горничная!
— В-ваше Высочество? Что случилось в такой час?
— Правда, что рыцари идут на войну?
— Война? О чём вы вдруг…
— Война! Вот! Это письмо… то есть, этот текст человека, который совершенно ко мне не относится, в газете! Я о нём!
— …Сначала я встречусь с капитаном рыцарей и спрошу, как только буду готова, Ваше Высочество Мэриголд. А до этого — завтрак.
— Быстрее вставайте! Пойдём спросим, скорее!
— Ваше Высочество, ну что Вы… нельзя так, Ваше Высочество!
После короткой суматохи…
— Ваше высочество, я слышал, вы спрашивали, будет ли скоро война…?
Капитан придворных рыцарей пришёл к Мэриголд. Он мягко улыбнулся, глядя на её тревожное ожидание.
— Имперский дом действительно планирует отправить подкрепление на юг. Однако там не будет ничего, что можно назвать битвой. Это хорошая возможность для рыцарей заработать заслуги. Не думал, что Ваше Высочество интересуется таким.
Только услышав его спокойное заверение, Мэриголд смогла наконец выдохнуть.
— Лансель, я тебя не прощу!
Даже успокоившись, она всё равно буркнула обиженно в сторону Ланселя, который ушёл, не спросив разрешения.
—————————
3 августа.
Я тебя ненавижу. Ты знаешь, что я буду переживать, и всё равно уехал в такую опасную дорогу… Август для меня всегда будет временем ожидания? Воспоминания о прошлом снова не давали мне спать всю ночь. Если вернёшься раненым, я тебя не прощу. Пиши мне каждый день, без единого пропуска. Если задержишься — я тебя не прощу.
Когда вернёшься, собери букет из цветов, которые сорвёшь по дороге. И ты обязан рассказать историю каждого цветка. Это приказ твоего сюзерена. Я тебя не прощу.
Мари.
—————————
— Женщина тоскует по рыцарю, уходящему на войну… но «приказ»?
— А! Значит, это связь сюзерена и рыцаря!
— Очевидно: они и возлюбленные, и связь «госпожа — слуга». Запретная любовь.
— Любовь, которую разделяет стена статуса…!
— Кто решил, что она запретная? Почему нельзя жениться на своём сюзеренe?
— Ты чего так завёлся?
— Чёрт, ну когда выйдет следующая запись!
— Подожди. Я сейчас найду барона Эвиля Шена, схвачу его за воротник и вытрясу ответ!
.
.
.
Учитывай расстояние, Мэри. Как я должен писать каждый день?
Лансель усмехнулся горько.
С ним на юг империи ехали 2 курьера.
Это люди, которые были рядом с ним ещё со времён территории Данте.
Они поехали с ним не для того, чтобы воевать, и не для того, чтобы таскать его багаж.
— Если отправить сейчас, сколько будет идти до столицы?
— Мы ещё недалеко уехали, так что дойдёт за полдня.
— Рассчитываю на вас.
— Есть, сэр!
Курьер ускакал с письмом для газеты. Через несколько дней он вернётся с ответом Мэриголд.
Этот способ Лансель уже знал: когда-то он так же общался с Мэриголд, когда она в прошлом вела торговый караван.
—————————
5 августа.
Пожалуйста, не будьте такой. Разве для рыцаря не естественно идти на войну? Если подниметесь на высокую колокольню в столице и посмотрите на юг, вы увидите меня. Вам покажется, что там лишь горизонт, но где-то внутри этого горизонта — я.
Честно говоря, когда я останавливался и оглядывался на столицу, перед моими глазами тоже был только пустой горизонт. Чем дальше я уезжал, тем бледнее он становился. Но я знаю: вы там.
Пока я это писал, мне пришла идея. Давайте смотреть друг другу в глаза на закате? Я уверен, мы почувствуем, что с другим всё в порядке. Писать каждый день будет трудно, но, возможно, это заменит разговор. У вас был хороший день? У меня, если честно, вышел довольно приятный.
Лан.
—————————
— Молодой господин Лансель!
Через несколько дней курьер вернулся.
Он привёз письмо Мэриголд с датой 6 августа.
Лансель развернул письмо и вырезку из газеты на ночной стоянке, где над огнём булькал котёл с похлёбкой.
—————————
6 августа.
Вчера я поднялась на колокольню и посмотрела на горизонт. Врун! Я ничего не увидела. Я хочу видеть тебя настоящего. Не думай, что сможешь обмануть меня красивыми словами.
Но… если честно… мне очень понравилось. Подъём по лестнице длинного высокого коридора был похож на путь к нашей встрече, и у меня всё трепетало внутри. Когда я дошла до открытой площадки, свет был таким красивым, что я чуть не заплакала. А закат заставил меня скучать по тебе ещё сильнее — и слёзы правда упали. Сегодня я снова пойду на колокольню.
Мари.
—————————
Лансель этого не знал.
Но после его письма, начиная с того дня, пять колоколен столицы были забиты людьми.
— Пусть мой сын будет в безопасности.
— Интересно, когда вернётся мой муж.
— Нам пора возвращаться, юная госпожа.
— Я ещё немного постою. Хотя бы пока не отпустит мысль о брате.
Не только возлюбленные и семьи тех, кто ушёл на юг, — все, кто по чему-то тосковал: по дому, по человеку, по прошлому, — потянулись на вершины колоколен, словно тучи, подгоняемые ветром.
Каждый день под вечер, на закате, там было почти невозможно стоять — места не оставалось. Колокольни столицы стали убежищем для тех, кто тянулся сердцем к далёким людям. Так Лансель сам того не желая создал новую традицию.
Мэриголд была одной из них. Под охраной рыцарей сопровождения и служанок она поднималась на колокольню императорского дворца и смотрела далеко на юг.
— Ваше Высочество, пора возвращаться.
— …М-м. Придём снова завтра, старшая горничная.
— Я буду сопровождать Вас столько раз, сколько Вы пожелаете, Ваше Высочество.
В тот же самый момент…
Громкие звуки врезались в уши Ланселя, который тихо смотрел в сторону столицы.
— Это враг! Сметите их всех! Заслуги и добыча — ваши!
Сотни всадников разрезали пшеничные поля. С криками и рёвом они рубились с разбойниками, а кровь взлетала в воздух. — Убить их!
— А-а-а!
— С-спасите… пожалуйста… а-а-а!
На поле, где брызгала кровь, Лансель остановил коня в красном свете заката и посмотрел на север.
— Лансель! Ты что делаешь?!
— Лансель! Сзади!
Почувствовав приближение, он выхватил меч.
—————————
11 августа.
Если я вдруг вернусь с военными заслугами, что вы мне за это дадите? (пропущено) Разочаровывает, что вы готовы только наказывать, если что-то пойдёт не так. Прошу даровать награду.
Лан.
—————————
—————————
12 августа.
Я поглажу тебя по голове. Этого достаточно, верно? Если мало — дам поцелуй. Больше ничего не будет. Нет, есть кое-что, но пока — нет. (пропущено)
Мари.
—————————
—————————
19 августа.
Поцелуй — это не обычная награда, которую сюзерен даёт рыцарю. Обычные — деньги, слуги или кони. Кажется, мы уже обсуждали что-то подобное или мне мерещится? (пропущено)
Лан.
—————————
—————————
20 августа.
Я и так расстроена, потому что ты стал писать реже, так что если продолжишь ныть, добавлю наказаний. Мне сейчас грустно. У меня пусто внутри. Я едва удерживаюсь от того, чтобы бросить литературу и всё остальное и побежать к тебе. Когда мы снова увидимся? Когда вернёшься, может, мне просто связать тебя у себя в комнате? (пропущено)
Мари.
—————————
—————————
30 августа.
Это страшно. Ты же не собираешься снова закрыться в комнате и не выходить? (пропущено)
Лан.
—————————
—————————
31 августа.
Если я снова закроюсь, ты опять придёшь за мной? (пропущено)
Мари.
—————————
— А это точно не личные заметки?
— В смысле?
— Империя ведь недавно отправила рыцарей на юг, верно? А рыцарь из этой «прозы» тоже ушёл на войну ровно в то же время.
— …Если подумать, правда.
— И люди на колокольни стали ходить. Это же должно быть реальным. Эти двое действительно переписываются!
С этого момента у части дворян в салоне появилось странное чувство — будто «серия прозы» слишком уж совпадает с реальностью, но…
— Не может быть.
— Автор просто отражает дух времени, друг мой. Какой рыцарь станет печататься в газете посреди войны?
— Если бы мог — это был бы человек невероятный.
Это было мнением меньшинства, и оно не прижилось.
Те, кто знал историю Мэриголд и Ланселя, либо молчали в стенах императорского дома, либо были единичными доверенными людьми, включая барона Эвиля Шена. Правда ещё не утекла наружу.
Однако…
С того дня, когда связь с имперскими вспомогательными войсками на юге оборвалась, всё стало резко меняться.
— Поражение! Поражение!
По столице разлетелись срочные донесения.
Скоро слово «поражение» заменили на «перегруппировка после отступления». Но среди столичных дворян не было наивных, чтобы понимать это буквально.
— Имперские вспомогательные силы разбиты!
— Что случилось?
— Не слышали? Говорят, мятежники объединились с остатками герцогства. Эти мерзавцы устроили засаду. Там же полно бандитов, верно?
— Подумать только…
— Недооценили и поплатились. Говорят, отряды разрознены и сейчас отступают…
— Новое подкрепление смогут собрать не раньше чем через месяцы…
— Это поражение?
— Кхм. Я же сказал — отступление.
— Поражение под именем отступления…
Спустя некоторое время рыцари начали возвращаться по одному — и это зрелище было невозможно описать.
Оно ясно показывало: битва оказалась неожиданно жестокой.
И с того дня известия о «Рыцаре», которые раньше приходили через газету, оборвались.