Благословение счастья

9

— Сэр Лансель… гладь-гладь. Гладь-гладь.

Сонный голос.

Рука, бережно перебирающая ему волосы.

Окутанный этим уютом, Лансель сам не заметил, как снова прикрыл глаза. Запах полевых цветов. Тёплая постель, долго впитывавшая солнечный свет. Ощущение невесомости.

Будто все приятные ощущения собрались в одно. Неясное облегчение заполнило Ланселя до самого нутра.

Сколько прошло… с тех пор как мне было настолько спокойно?

Это уже был 7-й цикл с тех пор, как Мэриголд исчезла из этого мира.

Когда я в последний раз… чувствовал такую лёгкость без вина?

Лансель не помнил.

— Я буду защищать вас. Чтобы вы были счастливы, сэр Лансель.

Однорогая Мэриголд, уменьшившаяся до ребёнка, протиснулась между ними, но Ланселю было всё равно.

Он просто молча наслаждался теплом этого сна.

…

Лансель уже некоторое время ощущал, как влияние «Короля демонов» слабеет. Особенно заметной была разница в магической силе.

Если сравнить с тем, что он накопил за 10 лет прежде, то сейчас у него было едва ли половина.

Но Лансель не возражал.

— Гладь-гладь.. Сэр Лансель, гладь-гладь.

Приживалка.

Её присутствие словно давало Ланселю силы. Будто иссякшая за жизнь «норма усердия» пополнялась, позволяя жить вдвое легче, чем раньше.

…Приживалка…

Лансель перебирал в памяти их жизнь, миг за мигом.

Праздники и пикники, поездки и каникулы со слепой девочкой.

Дни, когда они вместе растили собаку-поводыря, чтобы ей было легче ориентироваться в особняке; еда, которую она старательно готовила, полагаясь только на ощущения в кончиках пальцев; помолвка, устроенная лишь для них двоих в стенах дома.

И улыбка Приживалки Мэриголд — она часто раскрывала объятия и просила обнять её.

Я думал, это будет просто «проходной цикл»… а вышло вот как.

Лансель не делал для Приживалки Мэриголд ничего особенного.

Он просто проводил с ней каждую минуту, думая: «Раз уж цикл всё равно испорчен, давай просто будем есть и играть как можно счастливее».

Но для неё это и было счастьем. Несмотря на слепоту, несмотря на полную беспомощность, несмотря на бесконечно несчастливое прошлое.

…

Лансель крепко прижал Приживалку Мэриголд к себе.

— У-у-у…

Даже всхлипнув, она продолжала гладить Ланселя.

Он ослабил объятия лишь тогда, когда Однорогая Мэриголд, зажатая между ними, начала хлопать его ладошками.

Сегодня он не хотел уходить из этого места.

10

Герой.

Герой…

Если честно, даже Лансель толком не знал, что именно такое это существование под названием «Герой».

Ему встречались люди с талантом, почти дотягивающим до уровня героя, — но это были просто рыцари или маги; никого, кого называли бы столь громким словом, он не видел.

Даже Лансель в свои времена «Рыцаря рассвета» был лишь «имперским героем», а не «Героем». И этим всё сказано.

Значит, это не титул, который может получить кто угодно. Слишком тяжёлое имя. Верно, проблема в том, что получить его вообще почти никто не способен.

Планка для героя слишком высокая.

Конечно, вырастив 2 кандидатов в герои, Лансель примерно понимал, как их отбирают.

— Почему вы, ублюдки, решили стать рыцарями? Без церемоний, говорите честно.

Лансель спросил талантливых новичков, которых наскреб по столице в этом цикле. Как и ожидалось, ответы были разные.

— Чтобы стать имперским рыцарем и служить процветанию Империи, учитель. Пока не настанет день, когда Её Высочество призовёт меня, я, Валбаро, буду стремиться к чести и успеху!

Отличный ответ для рыцаря. Но для кандидата в герои — тяжело.

Мимо.

— Если честно… отец сказал, что выгонит меня из семьи, если я не добьюсь успеха рыцарем, так что выбора не было… да.

Мимо.

— Разумеется, ради ослепительного романа с юными леди, учитель. Разве придворные дворяне не популярны? В столице моё лицо отлично работает, так что если я туда попаду — стану полноценным обаятельным мужчиной. Смогу даже дочь герцога увести…!

— ……

Может, просто выгнать его?

— Богатство и честь. Моя цель — построить огромный дом в центре столицы и вырастить больше 20 детей, учитель. Я, Видния, если добьюсь успеха, обязательно отплачу вам огромным мешком золотых, учитель!

Соблазнительно, но мимо.

— …Потому что я восхищаюсь вами, сэр Лансель…

Признание от рыцарки, покрасневшей до ушей.

Лансель уже занят.

Мимо.

— Я…

Ответ последнего парня, который зацепил взгляд.

— Потому что дети сказали, что красиво владеть мечом… вот поэтому и стал.

Тишина.

— Пф.

— Учился мечу, чтобы дети похвалили?

— Странный тип.

По залу прокатилась ошарашенная реакция. А глаза Ланселя, наоборот, блеснули интересом.

— Ты. Как тебя зовут?

— А… Иван… Иван Ханс.

Вот.

Такие как раз лучше.

Такие — перспективнее.

Лансель определял критерий героя одним словом: «чистый человек». Точнее, других общих признаков почти не было.

Чистота.

Благородство.

Справедливость.

Каждое слово — слишком далёкое от Ланселя.

Он всегда поднимал меч только ради себя или ради Мэриголд. Как ни посмотри — причины были исключительно личные.

И что?

Разве рыцарь обычно не такой?

Рыцарство, путь меча, романтика, вера — как бы они ни болтали, в итоге рыцарь поднимает меч ради собственной выгоды.

Лансель не считал это плохим. Он сам был таким.

Но герой — другое. Герой обязан отличаться. Должна быть ясная грань.

Да.

Первый кандидат в герои…

Как тот мальчишка Оут, который тогда залез в повозку, прижимая к себе петуха.

Как парень в тот момент, который даже ненависть из-за смерти родных сумел превратить во что-то благородное.

— Это… странно, учитель Лансель? Вы сказали отвечать честно, вот я и…

В таком смысле, шанс выше у тех, кто начал учиться мечу по таким «пустяковым» причинам. В хорошем или плохом смысле — но они чистые.

— Иван.

— Д-да! Учитель!

— После тренировки подойди ко мне.

Сказав это, Лансель отвернулся. Лицо Ивана тоже мгновенно побледнело.

— Тц-тц, ляпнул глупость — и попал под горячую руку.

— Учиться мечу, чтобы нравиться соседским соплякам… я бы на месте учителя тоже уши надрал.

— Завтра Ивана уже не увидим?

На следующий день

Иван пришёл на плац один — в чисто-белом плаще. Это был знак рыцарей Мэриголд, который он получил от Ланселя.

— Откуда это у тебя?

— Учитель дал.

— Учитель! Почему мне…!

Пока что один есть.

Вот так и работало.

Собирать людей, которые могут стать кандидатами в герои, — по одному, словно лотерейные билеты.

— Хочешь учиться мечу?

— Вы… будете учить меня?!

— С завтрашнего дня приходи ко мне.

Кто из них окажется персонажем высшего ранга, а кто — жалкой мелочью, решится в ближайшие 10 лет.

Дальше. Женщина, которая станет заместителем капитана рыцарей Мэриголд.

Те, кто уже рыцари. Те, кто и близко не рыцари. Те, кто были рыцарями в прошлом. Те, кто отказались от мечты стать рыцарем.

Лансель искал их, не глядя ни на происхождение, ни на положение.

— Зачем вы пришли? Вы — человек, которому благоволит Её Высочество Клария, а вы ищете какую-то женщину вроде меня.

— Мона.

— Не хочу слушать.

Женщина с охапкой белья в руках. Почти 180 ростом, широкоплечая — она холодно отвернулась.

— Я уже слышала. Сэр Лансель собирает рыцарей. Раз вы столь выдающийся человек, кроме меня у вас наверняка есть желающие. Уходите.

— …Ты ведь пыталась стать рыцарем вместо погибшего младшего брата, Мона Рилена?

Свист!

На мгновение взвился резкий ветер. Рапира, выхваченная так быстро, что глаз не уловил, упёрлась точно в середину лба Ланселя.

— …Если вы пришли меня спровоцировать — получилось. Довольны?

— Быстро. Ты ещё не заржавела. Конечно, «Синяя роза столицы» не могла бросить меч.

— …

Лансель даже не моргнул, хотя клинок был в волоске от кожи. Мона на миг потеряла дар речи.

— Мона. Я пришёл не за тем, чтобы обещать тебе успех и почести.

Лансель тихо произнёс ей в спину:

— Я просто хотел сказать: идеал, о котором мечтал твой погибший брат… и рыцарский орден, который сможет его воплотить, будут единственными в этом мире. Здесь.

Лансель тут же развернулся.

Он не задерживался возле каждого. Время было слишком дорогим.

— Ну как. В рыцари пойдёшь?

— Много кормят?

— Накормлю так, что до смерти хватит.

— Тогда пойду.

Были и те, кто пришёл из наёмников, разведчиков, охранников.

Нерыцари в рыцарском ордене? Обычно из-за такого поднялся бы скандал — и внутри, и снаружи.

— Ну как, заместитель капитана Мона?

— Отмыли, плащ накинули — и правда на человека стала похожа. А то раньше такая грязная была, будто тебя из кострища вытаскивали.

— К-кострища?

Но люди, которых собирал Лансель, не цеплялись за такие вещи. Если бы цеплялись — их бы тут не было.

Даже человек, которого назвали бы заклятым врагом рыцарей, оказался среди рыцарей Мэриголд.

— А? Я вообще-то маг.

— Я вижу.

— И вы всё равно хотите, чтобы я вступила в рыцарский орден?

— Потому что тебе делать нечего?

— Это жестоко! Меня просто на время выгнали из лаборатории, я скоро вернусь!

— Так ты идёшь или нет, госпожа Комета?

— …Вы правда поможете с моими исследованиями?

— Конечно. Ты говорила, это магия против заразных болезней?

— Да-да-да! Я изучаю болезнь, где носители — домашний скот, она передаётся через колодцы или речную воду и возвращается на пограничье стабильно каждые 36 месяцев. Если я разработаю магию, которая выявляет и очищает источник, в будущем мы спасём бесчисленное количество людей. А самое страшное из всего — Белая холодная болезнь…!

— ……

— Если посмотреть 1 главу моей научной работы…

— ……

Так в группе оказалась даже болтливая магичка, способная заговорить до смерти.

— Всего 24?

По меркам столичных орденов масштаб был небольшой. Но это были «лотерейные билеты» высшего ранга, которых Лансель сумел наскрести.

Теперь оставалось лишь водить их по пограничью и «стирать» билеты один за другим.

Если по пути добавлять новых людей, число, скорее всего, вырастет как минимум вдвое.

Лишь бы среди них оказалось побольше выигрышных.

Лансель вышел вперёд.

— Ну что. Выдвигаемся?

Рыцари Мэриголд в чисто-белых плащах пошли следом за ним.