Репетиция счастливого финала

0

[Эпилог, первый]

Когда пришло время остановить регрессии, когда он собрал всех Мэриголд в одну — и всё наконец-то улеглось, у Ланселя в голове осталась только одна мысль.

Когда это закончить?

—————————— Теперь вы можете завершить игру в любой момент. Когда игра закончится, вы проживёте остаток жизни и встретите окончательный конец.— Если вы перезапустите игру, начнётся новый цикл с сохранёнными воспоминаниями. Может, стоит собрать все неоткрытые концовки ранга S и достижения ранга S!—————————

Если захочет — может закончить хоть сейчас.

— Перезапустить игру?

Если выбрать «ДА», Лансель и Мэриголд снова окажутся в новом цикле — с точки, где ему 28 лет.

Если выбрать «НЕТ», они наконец-то выйдут из регрессий и будут жить как обычные люди. То есть — однажды умереть по-настоящему.

Раньше, когда Лансель мечтал об окончательной смерти, он именно этого и хотел.

— Нет, сэр Лансель. Рано бросать. Жалко же.

Тихий день в столице. Мэриголд сидела в закусочной, ковыряла вилкой фрукты и болтала, как ни в чём не бывало.

— Мы столько всего пережили, чтобы сюда дойти. Если сейчас всё остановить — будет обидно. У меня ещё целая гора дел. Я с тобой, сэр Лансель, проживу минимум… миллион лет.

— Миллион — это уже перебор.

— Тогда десять миллионов!

— За десять миллионов цивилизации несколько раз успеют поменяться.

— Ну я и говорю: хочу быть с тобой долго-долго, сэр Лансель.

Она наколола виноградину и поднесла к его губам.

— Каждый раз — новая жизнь. Новые дела. Новые люди. Места, где мы ещё не были… А потом однажды я такая: “Всё, хватит. Мне нормально стать морщинистой бабкой рядом с сэром Ланселем”.

— Морщинистой, значит…

— Вот прям в тот момент я и скажу: “Ну всё, можно ложиться в землю вместе”. И буду держать тебя за руку даже в гробу и думать: “Хорошая жизнь была, правда же?”

— Тогда кого-то из нас закопают заживо. Мы же не в один миг умрём.

— Нет, сэр Лансель. Мы умрём в один день. В одно время.

— ……

— Что бы ни случилось.

— Жуткая ты, Мэриголд.

— Хи-хи-хи.

От того, как уверенно она это сказала, у него даже по спине чуть холодком прошлось. Но это всё равно было где-то далеко, поэтому Лансель только вздохнул и оставил тему.

— Всё равно… когда-нибудь мы найдём, правда? Жизнь, про которую можно сказать: “Вот этой и хватит. На этой можно заканчивать”. Самую идеальную.

— Значит, наша цель — найти её?

— Можно и так сказать. Если искать нормально — точно найдём.

Даже если жизнь кажется идеальной и безопасной, никто не гарантирует, что там не случится чего-нибудь идиотского.

И вообще — кто знает, что будет после “конца игры”. Этот мир постоянно подкидывал совпадения, как будто издеваясь.

Но всё будет нормально.

Лансель был уверен: он справится с чем угодно. Потому что рядом будет Мэриголд.

Хоть через время и пространство. Хоть ломая правила мира об колено.

— Хи-хи.

Мэриголд расплылась в улыбке и уставилась на него сияющими глазами.

— Самая безопасная и самая счастливая жизнь! Где всё идеально! Мягкий, сладкий мир, весь набитый счастьем!

Да. Лансель тоже не хотел заканчивать регрессии сразу. Иначе всё, через что они прошли, выглядело бы… будто зря.

Регрессии? Да сколько угодно. Он уже не тот человек, который гнил в каждом повторе.

Они своё отстрадали. Так почему бы теперь не захотеть ещё лучше?

— И… я ещё хочу в самом конце отплатить тем, кому благодарна. Если счастливы только мы — как-то пусто, да?

— Например кому?

— М-м-м.

Мэриголд начала перечислять. Имена — все знакомые. Все свои.

— Кстати! Сэр Лансель, давай прямо сейчас попробуем… репетицию?

— Репетицию?

Так и началась эта “репетиция”.

1

Первые, кому они были обязаны.

— Ну конечно, с самых близких! С семьи, Лансель!

— Как и ожидалось.

В следующем цикле Лансель смотрел на Мэриголд — крошечную девочку 9 лет, важную, как маленькая леди.

В этом цикле вся семья Мэриголд жила на землях Данте под видом чужаков.

С родителями Мэриголд, которые откатились назад и ничего не помнили, сделать было особо нечего.

— Хести. А ты чего бы хотела? Ну… чтобы Лансель сделал для тебя потом?

— Хм…

Горничная Хести уставилась на Ланселя, будто впервые его увидела.

— Вы правда исполните, молодой господин?

— Д-да. Скажи. Не стесняйся.

Хести — ещё ребёнок — задумалась так серьёзно, будто выбирала судьбу мира.

Лансель вдруг понял: он никогда не слышал от неё просьб, кроме вечного “стучите перед входом”.

— Тогда… я хочу, чтобы глава семьи мыл ноги нормально.

Он пересказал это виконту Данте.

И Хести, кстати, тоже лично “приложилась”.

— Рыцарь может и не мыть иногда, когда в разъездах.

— Но у вас так воняет, глава семьи. Я боюсь, у вас там уже сгниёт всё.

— …Буду мыть.

— Спасибо.

Она говорила это вроде как из заботы: в те годы у виконта Данте были проблемы, от которых и правда пахло так, будто в конюшне умерла совесть.

Но удар по самолюбию всё равно вышел точный.

Мэриголд тоже поймала виконта Данте.

— Отец! А ты чего хочешь? Ну, чтобы я для тебя сделала, когда вырасту?

— М?

Август. Ясный день.

Виконт Данте был на охоте — по голубям. Мэриголд бежала рядом, держась за руку Ланселя.

Виконт присел, чтобы быть с ней на одном уровне, и привычно взъерошил ей волосы большой ладонью.

— Мэри. Ты правда сделаешь то, что я скажу?

— Конечно! Только скажи, отец Данте! Всё сделаю!

— Кхаха!

Ланселя прошиб холодный пот: виконт смеялся слишком довольно.

— Тогда сделай из Ланселя человека, которым будет гордиться семья Данте. А то он ведёт себя как старик и ленится так, что стыдно смотреть.

— Эй. И всё?

— Всё. Чем дольше живёшь, тем проще желания. Хочу только, чтобы мой пацан вырос нормально.

— Поняла!

9-летняя Мэриголд бухнула себя кулачком в грудь и прищурилась с самодовольной улыбкой.

— Я лично сделаю Ланселя самым крутым в этой Империи. Отец, просто доверься мне. У тебя теперь будут одни хорошие дни.

— Кхахаха! Слышал, Лансель? Раз Мэри так сказала — теперь уж придётся жить как положено.

— ……

2

Начало сентября.

— Ну всё, говорите, что хотите! Мы с Ланселем всё исполним! Вообще всё!

Дальше она пошла по людям в доме.

— Я растрогана, юная леди… Вы правда всё исполните?

— Ага! Даже если не в этой жизни — когда-нибудь!

Лишнее “когда-нибудь”, конечно…

То есть “может, и не сейчас”, но Канна только закрыла рот ладонью и расплакалась от умиления.

— Юная леди. Моё главное желание — чтобы вы выросли здоровой.

— Я и так здоровая. Говори другое, Канна.

— Это и есть моё желание, юная леди.

— Тогда я дам тебе поцелуй. Иди сюда!

— Ай! Давайте, юная леди. Чмок!

Альберт тоже был таким же.

И вообще — все они хотели только одного: чтобы Мэриголд была счастлива.

Если и появлялись “желания”, то какие-то смешные, скромные.

— Тогда хоть с бельём помогите, ладно?

— Конечно! Пойдём, Лансель!

— …Я тоже?

— Лансель тоже поможет! Всем!

— …?

Если говорить красиво — это были люди, которые умеют отдавать всё ради своей госпожи.

Если говорить честно — это были люди, которые почти ничего не просили для себя.

Хотя один момент всё-таки был.

— Лансель.

— …Да, сэр Альберт.

— Ты её не трогаешь, пока юная леди не станет взрослой. Понял?

— ……

Он понял.

И это было возмутительно.

Потому что “трогала” тут в основном Мэриголд.

— Хе-хе.

Тёплый день.

Мэриголд пряталась от солнца в тени конюшни и улыбалась так, будто замышляла преступление. А руками мяла Ланселю щёки.

— Хе-хе, Лансель… ты мягкий. Эхехехе!

— ……

Это был первый раз, когда Мэриголд-регрессор видела “мальчишку” Ланселя Данте.

12-летнего, ещё совсем подростка — почти одного с ней роста.

И, естественно, Мэриголд не могла просто оставить это в покое.

Она ходила за ним хвостом, лапала его при любой возможности, и со временем Лансель начал… привыкать. К сожалению.

— Эй, не убегай! Иди сюда! Это приказ госпожи! Быстро! Лансель, голову на колени — сейчас же!

— Я не исполняю бесстыдные приказы, госпожа.

— Ч-что ты такое говоришь?! Я просто… я просто хочу тебя гладить! Ну иди! Быстро! Сюда!

Мэриголд похлопала себя по коленям.

Лансель обречённо подошёл и улёгся головой ей на колени.

И в ту же секунду у Мэриголд расползлась довольная улыбка.

— Хе-хе, сэр Лансель. Ты помнишь, что в этом цикле “старшая” — я? Мы же договорились меняться местами… так что терпи, даже если я тебя буду очень-очень мучить. В следующий раз будет твоя очередь… Хе-хе.

— …Подожди, Мэри…

— Сюда!

Девчонка Мэриголд налетела на него.

Лансель смог только терпеть — поцелуи посыпались ему на лицо один за другим.

— Фух.

— ……

Мэриголд выглядела довольной.

А Лансель лежал у неё на коленях с мёртвыми глазами.

— Лансель… а можно я вот эту пуговицу открою?

— Как думаешь, дам?

— Ай!

Как бы Мэриголд ни пыталась, Лансель твёрдо держал линию: “до совершеннолетия — никак”.

Потому что если не держать хотя бы базовые границы, от “человека” остаётся одно название. Это действительно самое элементарное.

— У-у-у… Я сейчас выше… А ты меня бьёшь… Это нечестно. Это нарушение правил.

— Правила нарушаешь ты. Продолжишь — пожалуюсь главной горничной и Альберту, леди Мэри.

— Бу-у… Ну ты и гад. Это же не стирается.

— Стирается. Моя выдержка.

Лансель быстро застегнул ворот и буквально вытолкал Мэриголд наружу.

Осень прошла, началась зима — и Мэриголд один раз съездила в деревню Эрика.

К людям, которым она была должна — ещё с тех времён, когда жила там больной девочкой.

Кажется, она решила “отплатить” и им.

— Раздаю хлеб! Ешьте хлеб!

Метод был… прямолинейный.

— Ешьте, ешьте!

— Ого… спасибо, что столько принесли.

— Вкусно! Можно ещё?

— Ешьте побольше!

Ну… если все сыты — уже неплохо.

Лансель решил думать так.