Лицо “молодого рыцаря”

21.

— Ваше высочество, на что вы так пристально смотрите?
— Тише!

Снежные улицы столицы.

Спрятавшись за клумбой, третья императорская принцесса и её прислуга наблюдали, как мальчик и девочка крепко обнимаются под одним зонтом.

Они переговаривались тихим шёпотом, слышным лишь им двоим. Долгое время мальчик гладил по волосам девочку, у которой слёзы лились без остановки.

— Это так трогательно…!
— Простите?..

Третья императорская принцесса всхлипывала и утирала глаза, а слуги растерянно смотрели на неё.

— У меня колени болят. Мы можем уже пойти домой?
— Н-нет… хнык…!
— Тогда я просто досчитаю до ста.
— Триста секунд…
— Ладно, как хочешь.
— Пятьсот секунд.
— ……

Правда, их разговор трогательностью не отличался.

— …Лансель, ты снова будешь приходить ко мне через окно?
— По стенам императорского дворца так просто не лазают.
— Уааааа!
— Пожалуйста, не плачь.

Лансель чуть присел, чтобы встретиться с Мэриголд взглядом.

Он снял шарф с плеч и аккуратно укутал им Мэриголд.

Её мокрые глаза сияли, словно драгоценные камни.

— Скоро.
— …?
— Скоро. Я перестану залезать через окно — всё будет законно, так что не переживай. Разве нам обоим не удобнее, если я буду гордо входить через главные ворота?

— Через… главные ворота?
— Да. И каждый день.
— Каждый день?!

Это было не пустое обещание.

Потому что скоро его должны были назначить императорским рыцарем.

Пусть война закончилась не победой, а полным разгромом, обещание — всё равно оставалось обещанием. Разве ему не давали надежду на досрочное назначение?

Достаточно и того, что он повредил колено. Лансель не собирался терпеть, если за это не будет никакой награды.

Он получит её, даже если придётся решать вопрос силой.

К тому же на следующей неделе будет проходить императорский новогодний приём — Праздник Святой Ночи.

В этот день рыцарей собирали, чтобы раздать награды. Лансель собирался пробраться туда вместе с остальными.

— Вы ведь тоже придёте на новогодний императорский приём, ваше высочество?
— А-а… это…

— …?

Мэриголд опустила взгляд.

Из-за медовой конфеты во рту у неё на щеке проступал смешной бугорок, и она молчала.

Лансель некоторое время тыкал пальцем в этот бугорок, пока наконец не прозвучал тонкий, едва слышный голос:

— …Из-за того, я отказывалась ходить на занятия, завалила экзамены… объявляла голодовку, два дня не мылась и сегодня самовольно сбежала… меня могут не пустить.

— А.

Значит, она под домашним арестом.

— Мэри! Беда! Старшая горничная Анна здесь!
— Ой!

В тот день Мэриголд и Кларию отчитали так, что они уснули буквально под конец наказания.

22.

…

Лансель давно не был в столичном салоне. И сейчас ему было трудно просто улыбаться от того, что происходило перед глазами.

— Эй, не лезь так близко!
— Я же сказал, мне не видно!
— Да подожди ты, сначала я всё перепишу!

Императорские дворяне столпились вокруг одной газеты и лихорадочно что-то переписывали.

—————————

— 5 декабря.

— Зима. Того, что на мне, всё ещё недостаточно, чтобы защититься от пронизывающего ветра. В лесу Линне на юге империи растут синие ягоды. Раз у меня нет выбора, приходится утолять голод даже этим. (пропуск)

— Лан.

—————————

Лансель и не заметил, как письма декабря уже появились в печати. Газета дошла до того, что, будто забыв о своём первоначальном назначении, стала публиковать его записки на первой странице.

— Чёрт, рыцарь и слуга пробиваются через земли, занятые разбойниками… да это же рыцарский роман!
— Деревня Пачо… хочу туда съездить. У меня тоже когда-то были такие беззаботные дни.
— О чём вы, сэр? Вы всю жизнь прожили в столице.
— Сердце! Я про сердце говорю! На душе у меня было так!

Ещё более абсурдным оказалось другое: среди дворян ходила «версия с пояснениями».

—————————

— Район, куда после поражения отступил молодой рыцарь, вероятнее всего — южное поместье Патчолинум.

— Там есть реки и долины, а ещё эта местность славится картофелем и папоротником. Всё это совпадает с содержанием письма за ноябрь. (пропуск)

— Но по-настоящему удивляет нынешняя ситуация в Патчолинуме.

— Поскольку хозяин Патчолинума удерживается разбойниками, войск, охраняющих эти земли, почти нет. На деле деревню защищают ополчение и добровольные дружины.

— Именно так! Этот молодой рыцарь сражался с разбойниками в этих местах беззакония! Потрясающе! О, молодой рыцарь! Неужели вы — восходящая звезда империи?!

— Ниже приведена карта с предполагаемым маршрутом его перемещений по датам. Прошу всех пользоваться. Итак, начиная с конца октября… (пропуск)

—————————

— Где барон Эвилль?! Скажите ему, что я хочу найти этого рыцаря и сделать своим вассалом! Чёрт!
— Он явно человек глубокой веры. В таких условиях он не выжимал последнее из жителей деревни, а делился боевыми пайками и даже решил сражаться с разбойниками ради них! В одиночку бился, чтобы защитить улыбки и счастье детей…
— Как он один справлялся с врагами, от которых даже императорская армия отступила?
— Посмотрите на запись конца ноября. Он не бился «в лоб», а совершал налёты на пустые базы и склады и уничтожая только командиров. Это явно опытнейший рыцарь. Он знает, как подорвать противнику боевой дух! Ему должно быть как минимум за сорок!
— Там же написано «молодой рыцарь», вы о чём? В пояснениях говорится, что он настолько молод, что может водиться с детьми.
— Ч-что? Там так было?.. Этого… не может быть…

Куда бы ни пошёл Лансель в огромной столице, в местах, где собиралось высшее общество, повсюду кто-то держал в руках газету.

— Юная леди Люси, это первый выпуск?
— Разумеется. Один из двадцати первых экземпляров, выпущенных сегодня, знаете ли.
— Продайте мне!
— Ох, не говорите глупостей. Коллекционеров и так полно — зачем мне отдавать вам за низкую цену? Я выставлю его на аукцион позже. Ха-ха-ха!
— Угх…!

Вид столичных дворян, которые, попивая алкоголь и кофе, пожирали глазами газету, пугал даже Ланселя.

Уф, зачем вообще придумали эти «пояснения»?!

Дворяне и «умники», уверенные, что умеют делать выводы, собирались в группы, пытаясь вычислить и его маршрут.

Ланселю казалось, что его публично раздевают.

— Видели пояснения, которые написал виконт Маунер? Там и про молодого рыцаря многое раскрыли.
— Что он молод, настолько, что может общаться с детьми, и что вернулся с южного фронта?
— Ещё и то, что он повредил колено. Если он беспокоится из-за своего роста, значит, он сравнительно невысок.
— Колено, значит…

Услышав это, Лансель тут же исправил походку, в которой всё ещё была заметна хромота, на максимально ровную.

Известности было не избежать, но он не хотел, чтобы его раскрыли прямо сейчас. Пусть это случится хотя бы после того, как он войдёт в императорский дом.

Но…

— Кстати, о младшем сыне семьи Данте…

Лансель вздрогнул и пониже опустил шляпу на глаза.

— Я слышал, что он повредил колено. И как раз вернулся с фронта… может быть?
— Юный Лансель? Младший из Данте?
— …Да ну. Если вы про юного Ланселя, он же ещё ребёнок.

Фух.

Лансель едва не выдохнул вслух.

— …Разве семья Данте сейчас не живёт в особняке барона Эвилля Шена?
— Правда?

Чёрт.

Лансель снова «скрылся», на этот раз уже мысленно.

— …Не может быть.

Хотя дворяне и говорили так, подозрение всё равно просачивалось — совпадений было слишком много.

И даже их предубеждение насчёт «слишком юного возраста» начинало сдавать позиции.

Вскоре письма, которые печатали, дошли до середины декабря. И наконец дворяне толпой пошли к особняку одного барона.

Барона Эвилля Шена?

Нет.

Он уже сбежал, прикрывшись «управлением конюшнями», чтобы избежать назойливых дворян. Он давно бросил особняк и обратился во «временное бегство».

— П-постойте, вы должны сказать, по какому делу…
— Выведите барона Корба! Скажите ему закончить дрыхнуть и выйти! Быстро!
— Выходи немедленно!

Их целью был барон Корб.

Он жил в небольшом особняке на окраине столицы.

Барон Корб, наспех переодевшись, выскочил наружу с недоумённым выражением лица.

— Что происходит, господа? Вы никогда не заходите, а тут вдруг…

— Смотрите!

—————————

— 19 декабря.

— Внешний вид действительно важен. Меня приняли за нищего, и я чуть не упустил поезд. Барон Корб, который подал мне милостыню, я восхваляю вашу доброту! Благодаря вам я еду в столицу. Маленькая услуга со стороны дворянина может решить чью-то судьбу. (пропуск)

— Лан.

—————————

— …?

Барон Корб моргнул, увидев своё имя в газете.

— Этот молодой рыцарь был в поезде, которым вы ехали! Скажите, кто он! Мы пришли из любопытства!

…

В памяти Корба вспыхнули события нескольких прошедших дней.

Как он подал милостыню двум оборванцам в поезде, как их чуть не захватили разбойники, и как тот «оборванец», которому он помог, оказался рыцарем…

— А!

Барон Корб в панике рванул обратно в дом.

— Никого не впускать!
— А? Г-глава семьи?!
— Куда вы?! Барон Корб!

А барон Корб уже кричал с восторгом:

— Дорогая! Собирай вещи! Мы переезжаем в центр столицы!

Та милостыня была обычной прихотью. Но теперь она обернулась для него возможностью сорвать большой куш.

Барон тут же начал писать путевые заметки.

Настрочив двести страниц за два дня, он собрал людей в столичном салоне.

— Всего двадцать экземпляров! На каждой обложке — номер! Меньшие номера я отдам тем, кто предложит больше всего!

— Жадная сволочь!
— Чёрт!
— Десять золотых!
— Ты совсем с ума сошёл, задирать цену так высоко, балда?!
— Заткнись! Мне нужен номер один! Я потом перепродам!
— Здесь что, собрались одни скупердяи?!

За три дня до Праздника Святой Ночи правда наконец раскрылась всему миру.

—————————

— «Воспоминания Корба Арманда о молодом рыцарe».

Наша встреча произошла в середине декабря посреди долгого пути. Я до сих пор помню презрение и насмешки, которыми люди провожали их из-за лохмотьев. (пропуск)

Будучи человеком, наставленным богом, и руководствуясь смирением и убеждённостью, подобающими дворянину, я протянул им руку помощи.

— «О, смиренный. Пусть твоя одежда изношена, но душа твоя чище вод долины Розалип. Позволь мне оказать тебе милость?»

На это мальчик-оборванец ответил с чувством:

— «Ах, если бы все дворяне были как вы, эта империя стала бы гораздо величественнее!»

«Ха-ха, не стоит»
Я лишь прикрыл глаза и спрятал смущение за мягкой улыбкой… и вот, сражаясь против разбойника Иберка, появившегося вскоре, тот мальчик-оборванец показал невероятные навыки фехтования!

— (пропуск)

— Да! Имя того рыцаря — Лансель Данте! Младший сын семьи Данте и будущий самый юный императорский рыцарь!

—————————

…

— Здесь слишком много вранья.

Лансель провёл рукой по лицу, читая эти «воспоминания».

— Молодой господин, что нам делать?
— …Скажите им, что меня тут нет.

Он взглянул в окно особняка. У главных ворот уже собралась толпа дворян, гудевшая словно улей.

— Герой юга, Лансель Данте!
— Покажитесь нам!
— Пожалуйста, заберите мой первый раз…!
— Скажите, что я пришёл обменяться письмами с сэром Ланселем! Быстрее!
— Лансель! Хочешь денег — дам сколько угодно! Стань моим рыцарем!

Хм.

Надо срочно бежать в императорский дом.