Недоплата

Кровар всё ещё хранил уродливые шрамы той провалившейся обороны от орков, которая состоялась без участия Саймона. Он видел их и в прошлый свой визит с Мёрфи, но всё-таки зрелище огорчало. Почти каждый город, встреченный им за последние годы, рос и хорошел, устремляясь в будущее, однако Кровар выглядел хуже, чем когда-либо.

«Это кентавры стали слишком сильными или люди края слишком ослабели?» — мелькнула у Саймона мысль, пока они проходили через ворота.

Стражники встретили их суровыми взглядами, но Саймон сразу понял: если они попробуют не пустить их в город, сопротивляться не смогут. Он уже собрался настаивать, однако нужды не возникло. Стоило ему ответить на вопрос о цели визита, сказав, что они наёмники, пришедшие получить награду за головы кентавров, как лица часовых просияли.

— Слыхали мы о вас, да не знали, правда ли, — сказал капитан, заглядывая в мешок с окровавленными трофеями. — Вот это добыча! Разбогатеете к концу дня!

— Что верно, то верно, — согласился Саймон. Ещё несколько минут он беседовал с караульными: расспрашивал, где лучше остановиться на ночь-другую и как правильнее запросить аудиенцию у барона Рэйтвейта, прежде чем повёл людей в город.

Постоялых дворов в Кроваре осталось всего ничего, да и вряд ли какой из них смог бы принять всю его дружину. Поэтому они разбили лагерь на выгоревшем пустыре рядом с трактиром «Счастливая Блудница», а общий зал заведения использовали сперва для праздничной выпивки, а потом — чтобы обсудить дальнейшие шаги.

Кое-кто собирался уйти после выплаты вознаграждения, и Саймон не держал на них зла: подписывались на золото — получат золото и вольны идти своей дорогой. Он был уверен, что найдёт здесь новых добровольцев, особенно после пары оплаченных им кружек и свежих рассказов об их подвигах. Кровар мал, но даже в нынешнем состоянии в нём жило пару тысяч душ; среди них непременно найдутся те, кто устал влачить жалкое существование.

Да и припасы требовались отчаянно: не только продовольствие, но стрелы, верёвка, оружие, починка доспехов — всё это в городе имелось, пусть и немного.

Дождавшись, пока товарищи хорошенько развеселятся, Саймон незаметно вышел и на пару часов отправился туда, где должна была лежать могила его жены. Разумеется, место всё ещё оставалось безымянным пустым пятном неподалёку от чужих могил. Однажды он вернётся и, возможно, найдёт здесь погребённого незнакомца. Но пока Саймон ощущал связь с ней именно здесь: тихо рассказывал о своём пути, о спасённых людях, о новых друзьях — и был удивлён, обнаружив, что боль утраты стала терпимее.

Следующий день ушёл на закупки и упаковку, и лишь к вечеру Саймон получил вызов в центральный замок Кровара. Он ожидал приглашения на конец недели, но когда в общий зал «Счастливой Блудницы» вошёл полудюжий стражников, стало ясно: всё пойдёт не по плану. Половина держала алебарды так крепко, будто ждала неминучей драки.

— По приказу его милости барона Вартена Рэйтвейта предводитель этого отряда немедленно следует с нами, — объявил их старший.

Соратники бросили Саймону тревожные взгляды. Ближайший к нему Брет прошептал:

— Думаешь, стоит идти?

— Мы пришли лишь за тем, что нам причитается! — крикнул кто-то с другого конца стола. — Пугают, понимаешь…

— Я пойду, — спокойно сказал Саймон, поднимаясь, чтобы не дать напряжению вылиться в кровь.

В тесном зале любая схватка стоила бы многих жизней — и тех, кого он хотел бы уберечь. Если барон замышлял предательство, то подобное уединение Саймона только устраивало: в одиночку он мог позволить себе то, чего не показывал союзникам.

По пути они зашли в лагерь, где стража забрала мешки с трофеями, после чего проводники вели Саймона, словно под арестом, глухо отвечая на любые попытки завязать разговор.

Он, пожалуй, должен был бы испытывать страх, но вместо этого нахлынула ностальгия. Он бывал здесь прежде — слишком много раз. Перед внутренним взором всплывали лица давно забытых друзей и места, где он отнял чьи-то жизни. Трудно было удерживаться в настоящем, когда прошлое так и норовило заслонить собой каждое мгновение.

Саймона провели прямиком в трапезный зал, служивший одновременно аудиенц-камерой. Барон Вартен восседал на большом деревянном кресле, поставленном на низкий помост у дальней стены. Жалкий намёк на трон, мало подходивший для внушительности.

Окинув взглядом зал, Саймон отметил, что брата барона и в этой ветви времён не видно. Значит ли это, что тот уже мёртв, или несчастный случай ещё не произошёл — кто знает? Сейчас это не имело значения: кроме самого барона, в помещении находились лишь приведшие Саймона стражники и горничные, прибиравшие остатки ужина.

Он остановился в десяти шагах от Вартена и едва заметно кивнул — самым непочтительным поклоном, на какой был способен. Любой предлог подошёл бы ему сейчас, и он был уверен: барон вскоре предоставит такой без лишних усилий.

Поначалу барон лишь с презрением взирал на Саймона, пока стражники заносили мешки с тотемами и трофеями и, по его приказу, высыпали часть добычи на каменный пол.

— И правда думаешь, я поверю, будто это всё твоих рук дело? — лениво бросил лорд Вартен, глядя на россыпь окровавленных костей. — Тут, кажись, десятки голов.

— По моим подсчётам, мы уложили сто восемнадцать воинов, пятьдесят четыре жеребёнка и без малого три дюжины кобыл, милорд, — улыбнулся Саймон. — Разумеется, не разом: множество мелких отрядов и несколько засад на разные стада…

— Чушь! — оборвал барон. — Не может быть. Кентавры не такая уж угроза. Думаешь, я заплачу за кости, которые ты, поди, выкопал на каком-нибудь кладбище? Дурак ты, если на это рассчитываешь.

— Серебряная монета за голову кентавра или орка и половина того за гноллов да хобгоблинов, — невозмутимо напомнил Саймон. — Рейтвейты столько платят десятилетиями.

— Может, раньше так и было, но это цена для тех, кто убивает настоящую угрозу, а не раскапывает могилы, — самодовольно парировал барон. — Ни меди ты от меня не получишь.

— Каждый из этих монстров пал от наших клинков, — спокойно возразил Саймон. — Не заплатите нам… Как говорил ваш отец, наёмники дешевле постоянного войска и куда расходнее. Сколько людей станет рисковать жизнью, узнав, что награды им не видать?

Вартен вспыхнул. Саймон понимал его ярость: даже вынужденное почтение к этому человеку жгло ему душу, но он держался куда лучше, чем ожидал.

— Могу ради добрых отношений с воинами округа отстегнуть пару пенни за каждую… что там? Восемьдесят одну голову? — процедил, наконец, барон. — Пять медиков с носа, и закончим.

— Четыреста медиков — это двадцать серебряных, милорд, — Саймон сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Меньше пятой части долга. Совсем неприемлемо.

— Уходи с тем, что предлагаю, или с пустыми руками, — отрезал Вартен.

— Я знаю свои права, — в голосе Саймона дрогнула ярость; он едва удержался, чтобы не превратить барона в костёр. — Если не выплатите честную цену, спор придётся решать иначе.

— Ты мне угрожаешь? — барон подался вперёд. Несмотря на возраст, он, несомненно, мог ещё махать мечом: шрамы на молодых гвардейцах говорили, что манера его «игр» не изменилась.

— Я бросаю вам вызов, — ровно сказал Саймон. — Или вашему чемпиону, если сами боитесь выйти. Угрози я — вы бы уже знали.

Лицо Вартена посерело.

— Стража! Кандалы на него! — взревел он.

Воины двинулись, но нерешительно. Саймон не шелохнулся.

— Не обязаны вы его слушать, — обратился он к солдатам. — Он уже раз проиграл эту землю оркам и скоро снова погубит. Орки ослабили Кровар, а кентавры добьют через год-другой, если с ними не покончить.

Слова его были достаточны, чтобы люди замялись, переглядываясь. Барон заорал:

— Я законный владыка! Осмелитесь перечить — висеть вам рядом с этим самозванцем и его лохматым войском!

— Верно, — кивнул Саймон. — У меня есть войско. Оно умеет биться. А когда я возьму и твоё, может, тогда сил хватит на беды твоих земель.

— Нахальный… — прошипел барон, выхватывая меч. — Думаешь, престол мой так легко взять, перебив пару коней?

— Думал отделаться серебром, — усмехнулся Саймон. — Раз не платишь — трон сгодится вместо платы.

Гвардейцы колебались. Один ретивый стражник метнулся вперёд, замахиваясь рукавицей, но сослуживец перехватил его руку и покачал головой:

— Пусть барон сам за себя стоит.

Саймон довольно ухмыльнулся. Меча у него не было, лишь кинжал. Он выжидал первую атаку с бесконечным терпением: ему предстояло вдоволь насладиться этим боем.