Истинная мерзость

Канализация воняла, как всегда, но на этот раз Саймон даже не стал подходить достаточно близко, чтобы привлечь внимание падальщика. Вместо этого он использовал лишь слабенькое заклинание света, чтобы не сбиться с привычного пути, и как только за поворотом увидел, как тела в конце канала слегка шевелятся под натиском пожирающего их существа, тут же прошептал слово молнии, и по сточным водам пронеслась дуга электричества.

Искра погасла быстро, запах озона продержался чуть дольше — за что Саймон был благодарен. Он уж точно пах лучше, чем гниль и дерьмо. Но и то, и другое исчезло к тому моменту, как он добрался до конца туннеля и посмотрел на дрожащую кучу тел.

Впервые этот скользкий ублюдок не полез на потолок, чтобы напасть. И впервые Саймон сам зашёл в вонючую воду, чтобы рассмотреть то, что мелькнуло ему в прошлый раз.

Он поморщился, когда ступил в бурлящую жижу — сначала она дошла до щиколотки, затем до колена, пока он пробирался к груде тел и начал оттаскивать их по одному.

— Сожгу эту одежду, как только всё закончится, — пробормотал он. — А может, и руки заодно.

Тела уже разлагались, и каждый раз, когда он тянул за руку или ногу, остальное тело часто не следовало за конечностью. Это почему-то было даже отвратительнее, чем сама работа — бродить по сточной жиже и трогать мертвецов.

Каждый раз его подташнивало, а на третий его действительно вырвало.

— Что вообще может быть настолько ценным, чтобы заслуживать всё это? — задался он вопросом.

Он хотел бросить всё, но ещё сильнее хотел никогда больше этим не заниматься. Так что продолжал, расширяя кучу, снижая её высоту. Часть его хотела использовать Слово Силы — это было бы быстрее и проще, — но он знал, как хрупка эта конструкция. Он уже видел, как всё рушится. Даже просто двигая тела, он слышал, как проржавевшая решётка скрипит под давлением. Одно неловкое движение — и он мог сорваться вниз в бездну.

После двух новых заклинаний света, ещё нескольких минут копания и второй волны рвоты, он наконец заметил то, ради чего пришёл: золотой отблеск. Что-то застряло глубоко, но он бросил осторожность и потянулся за ним. Вместо того чтобы осторожно разбирать тела, он наклонился вперёд и начал рыться.

План был хорош. Но неудивительно, что он поскользнулся в крови и слизи почти сразу. Его вес стал последней каплей — куча начала рушиться, и он услышал, как рвётся металл решётки.

Даже когда тьма раскрылась под ним, пальцы Саймона сомкнулись на золотом цилиндре. Он вцепился мёртвой хваткой. Даже если бы пришлось убить себя, лишь бы не проходить всё это снова — он не собирался ронять находку. Он закончил с копанием в трупах.

— Унбетит! — крикнул он, чувствуя, как всё съезжает под ним.

Заклинание не было изящным. Оно пнуло его, как мул, выдернув из воды вместе с фонтаном разлетевшихся останков. Он полетел прочь от рухнувшего «трупоберга», сражаясь с гравитацией, цепляясь за скользкие стены, за выступы — но каждый раз выскальзывал.

Спасло его не сила и не магия, а отсутствие воды. Когда завал исчез, поток хлынул быстро — но длилось это недолго, и вскоре он остался на дне сухого канала, окружённый лишь тонкой струйкой грязи, недостаточной, чтобы его унести.

Саймон с трудом поднялся, с омерзением отлипая от пола.

Вот бы знать Слово Воды, — подумал он. Но не знал, значит, придётся жить с этим.

Он добрался до лестницы и начал подниматься. Лук он потерял, может, и кое-что ещё — но меч остался. А главное — цилиндр. После часа хорошей бани он обязательно его изучит.

Даже магнетическое притяжение ленивой речки в джунглях, которой он не раз любовался раньше, не заставило его остановиться и как следует изучить находку. На вид — тубус для свитка, но запаянный чем-то вроде расплавленного свинца. Возможно, на нём было что-то написано, но он не был уверен — поверхность покрывала толстая корка грязи.

Он почти наверняка был проклят. Или ещё хуже. Что бы это ни значило в игровых терминах, Саймон предпологал: тот, кто спрятал это в канализации, хотел, чтобы оно никогда не увидело свет.

Он почувствовал неладное ещё до того, как голова показалась над уровнем улицы. До него донёсся крик. А этого на джунглевом уровне раньше не было.

Скрыв цилиндр, он быстро взобрался по оставшимся ступеням.

Там не было ни джунглей, ни реки, ни руин. Уровень исчез. Почему — он не знал.

Он оказался в Ионар. И тот снова пылал, как и прежде.

Это было… интересно. Даже тревожно. Но не так тревожно, как то, что его ванну придётся отложить. Саймон нахмурился, глядя на извергающийся вулкан, а потом повернулся к улице, следя за бегущими людьми… и всё ещё пытаясь найти, где бы ему наконец помыться.

Ответ он нашёл в фонтане чуть выше по улице — и тут же направился к нему с решимостью. Несмотря на толпу бегущих и кричащих людей, добраться до воды ему не составило труда. Из-за ужасного запаха от него все старались держаться подальше.

Так что пока для жителей прекрасного приморского города наступал конец света, он начал раздеваться, бросая части своего доспеха одну за другой в тёпловатую фонтанную воду. К тому моменту, как он остался почти голым, улицы уже опустели — люди спасались бегством, стремясь к далёкой гавани. У него было предостаточно времени, чтобы понежиться в воде и попытаться понять, что вообще здесь происходит.

— Я что, в прошлый раз сделал что-то, из-за чего руины очистились? — спросил он себя, усевшись под фонтанной струёй в пояса глубиной. Вода была прохладной, но воздух оставался теплом, так что баланс выходил приемлемым.

— Нет, определённо нет, — решил он спустя минуту размышлений. В прошлый раз, поднимаясь по храмовым ступеням, он не делал ничего. Просто прошёл мимо — не хотел снова сражаться с теми мерзкими цветами.

Так что же тогда изменилось?

Он перебрал в голове свой недавний заход. Сделал кучу всего на уровнях после храма — но они никак не могли на него повлиять. Разве что тут действовала какая-то странная обратная причинность.

А до того? Единственное новое — он наконец-то нашёл, где находится уровень с крысами. Но это такая мелочь… И всё же — больше ничего он не менял. Скелетных рыцарей он прошел, как всегда. Трактир прошёл насквозь, ни с кем не заговорив.

— Это был первый раз, когда я не взял меч? — задумался он вслух. — Нет, я долго не мог понять, как вообще его поднимать безопасно. Значит, и это вряд ли.

Его взгляд упал на футляр. Вот она — единственная настоящая переменная до пропавшего во времени уровня. Единственная крупная вещь, которую он изменил.

Саймон осторожно отмыл цилиндр, счищая с него грязь. Он оказался сделан из чеканного золота, покрытого изящным барельефом на тему смерти. Мягкий металл уже начал местами стираться и мяться.

— Если хочешь спрятать что-то навечно — зачем выбирать золото? — буркнул он с усмешкой.

Свинцовая печать между половинками цилиндра выглядела так, будто расплавленный металл вытек наружу и застыл. На ней были выбиты слова:
«Не думай открыть это — даже чтобы уничтожить. Те, кто лучше тебя, уже пытались и проиграли.»

— Странно конкретное предупреждение, — пробормотал он, пробуя открыть цилиндр. Не вышло.

Он потряс его — внутри что-то перекатилось. Только один предмет. Но это определённо был не свиток.

Он немного поразмыслил. Можно оставить запечатанным и спрятать. А можно открыть — и, если не понравится, просто снова запаять. Он выбрал второе. Вреда он в этом не видел.

— Восден, — произнёс он, пока вулкан грохотал где-то позади. Лава ещё не достигла фонтана, но уже подбиралась ближе. Скоро придётся облачаться в мокрую одежду.

Заклинание расплавило крышку, и он заглянул внутрь. Там было… что? Шар? Нет, скорее кристалл? Он был овальный, вздутый, и в темноте контейнера разглядеть его было сложно.

Саймон покрутил цилиндр, как банку с чипсами, и вытряхнул предмет в ладонь. Камень. Тяжёлый. По виду напоминал каштан, сделанный из малахита.

Он пожал плечами и уже хотел вернуть камень обратно в футляр — ничего интересного. Но вдруг…

Камень его укусил.

Ну, не совсем укусил — скорее уколол, или даже ужалил, но больно было сильно. Саймон дёрнулся, инстинктивно пытаясь выронить его, но камень прилип.

Он зацепил его другой рукой и резко дёрнул. Только тогда удалось оторвать. Он не видел, что именно произошло, но на ладони уже собиралась кровь, а между пальцами красовались свежие мелкие проколы.

— Отлично, — выдохнул он. — Просто замечательно.