Не мешай мне двигаться вперёд

— Не пригласишь своего друга присоединиться к нам? — осведомился демон, едва Саймон повернулся к нему лицом. Голос его был ленив, почти насмешлив. — Обычно я не люблю блюда с прожаркой выше средней, но ради такого случая мог бы сделать исключение.

Он выглядел так же, как и всегда, разве что теперь за ним обнаружился стол — откуда только он его взял, — покрытый чистой скатертью, на которой стояли фарфоровые тарелки с остатками жареного фазана. Золотые вилки и ножи ловко скользили в его длинных пальцах, будто весельчак восседал не у самого портала, а на террасе какого-нибудь богатого поместья. Саймон прищурился. Золото столовых приборов... хвастовство или уязвимость? В легендах, что он знал, серебро вредило демонам, но... здесь это могло быть чем угодно.

— Откуда ты узнал, что я его сжёг? — спросил Саймон.

Демон чуть наклонил голову, вытирая губы изящной салфеткой.

— Узнал? Да вот только что, от тебя, — признался он с притворным удивлением. — Хотя, признаюсь, в моём опыте крайне немного причин, по которым существо, будь то человек… или орк? — может кричать таким образом.

— Это был тролль, — уточнил Саймон, отмечая про себя: оговорка это или тщательно продуманная ловушка. Демон сказал "орк". Либо ошибся, либо пытался сбить его с толку. И то, и другое могло быть правдой.

— Ах, тролль, конечно, — демон аккуратно нарезал кусочек мяса, обмакнул его в густой соус и задумчиво прожевал. — Тогда всё объясняет. Огонь.

Храм на этом уровне Ямы всегда казался Саймону... странным. Слишком правильным, слишком целым для этого места. Высокие своды, уходящие в мрак, простор, пахнущий холодным камнем и пеплом. Но то, как демон устроился прямо у занавеса из огня за маленьким столом, придавая обстановке вид загородной беседки, — это превращало странное в абсурд.

Саймон двигался медленно, приближаясь к порталу, заставляя себя не смотреть по сторонам. Он знал: здесь легко увлечься деталями. А за отвлечённость платят кровью.

— Если ты встречал и других героев, застрявших в Яме, — сказал он наконец, сшивая в уме разрозненные детали, — значит, ты прекрасно знал о тролле. Он всегда здесь. Между мостом и церковью. Такой порядок вещей.

Демон наклонил голову, его улыбка стала чуть шире, капля яда в каждом слове.

— Ах да? Ты уверен, что это именно так? — голос его скользил, будто змея. — Ну конечно, кто я такой, чтобы спорить? Ты ведь у нас эксперт, как же иначе.

Саймон приоткрыл рот, готовясь продолжить, но демон перебил его с той же лёгкой, почти непринуждённой насмешкой.

— Столько лет прошло, — протянул тот, словно рассуждая вслух, хотя его насмешливый взгляд был прикован к Саймону. — Всё-таки прошло немало времени с тех пор, как ты в последний раз проходил здесь. Десятилетия, разве не так? К этому моменту ты наверняка уже досконально изучил, как всё здесь устроено.

Он улыбнулся, легко и почти доброжелательно, и, поднявшись со своего места, неспешно подошёл к краю той клетки, что сдерживала его. За тонкими манерами и изысканными жестами чувствовалась опасность, тихая и терпеливая

— Честно говоря, — продолжил демон, наклоняя голову чуть в сторону, словно любуясь на пленника с новой точки зрения, — я уже думал, что ты сдался. Это, разумеется, не позор. Большинство из вас в итоге сдаются.. У человечества, увы, слишком короткая выдержка… — он вздохнул, театрально, будто ему и впрямь было жаль. — Такая беда.

— Я не бросаю игры, — сказал Саймон. На этот раз голос его прозвучал тише, чем он рассчитывал, и прозрачно, как стекло. Ни пафоса, ни иронии. Просто правда. Он сразу ощутил, что прозвучал менее остроумно, чем хотел, но не стал исправляться. Меч он освоил куда лучше, чем язык, но когда-нибудь, может быть, и это изменится.

— Ах, игра, — демон прищурился, улыбка стала тоньше. — Как остроумно. Я, признаться, люблю игры. Мы могли бы сыграть, если хочешь. — Его голос стал особенно ласковым. — Устроим маленькое пари ради спортивного интереса. Ты поставишь свою душу… а я, быть может, открою тебе тайный путь из этой западни, что выстроила твоя богиня. Что скажешь?

— Нет, — отрезал Саймон, слишком быстро и резко. Демон едва заметно склонил голову и улыбнулся чуть шире, как человек, которому нравится предсказуемость собеседника.

— В другой раз, значит, — сказал он, легко. — Хотя, должен признать, ты занимаешься куда более серьёзной вещью, чем та, что обычно зовётся игрой. Жизнь и смерть, не правда ли?

— Спасти мир — это довольно серьёзно, — отозвался Саймон. Он говорил спокойно, но в его тоне слышался намёк на то, насколько очевидным считался этот факт, что он даже не посчитал нужным скрывать сарказм.

Он двинулся дальше, осторожно ступая по разбитому камню у самого края круга. Здесь пространство начинало капризничать, словно натянутая ткань, подёрнутая трещинами, сдвигалась и пульсировала. Время волнами уходило вглубь и возвращалось обратно, и даже воздух колыхался так, словно сам Ад искал слабину в защите, оставленной неизвестным мастером — технике, нарисовавшем этот мелом круг на каменном полу древней церкви.

Камень под ногами уже давно перестал быть целым: он рассыпался на рваные осколки, отдельные островки, висящие в пустоте, и каждый шаг требовал сосредоточенности, словно он двигался по тонкому льду, под которым плескалось пламя.

Зрелище перед ним было тревожным. Саймон ощущал зыбкость происходящего почти физически — будто сама реальность здесь трещала по швам, и любой его шаг мог обрушить оставшуюся опору под ногами. Пол, казалось, вот-вот провалится в никуда, уступая место пустоте, из которой уже не выбраться. Он заставил себя игнорировать этот холодный озноб, что пробегал по позвоночнику, и притворился, что это всего лишь ещё одна ступень. Просто очередной этаж. Пусть и самый страшный из всех, что он видел до сих пор.

Опустившись на одно колено, он приблизился к краю начерченного круга, вглядываясь в изломанное пространство за пределами линии. Он не приближался к границе вплотную, оставляя между собой и меткой полосой несколько дюймов безопасной пустоты. Демон, заточённый внутри, выглядел достаточно довольным — и Саймон знал: стоит пересечь эту черту — и демон получит шанс, которого так жаждет.

Взгляд скользнул по древним символам, что выстраивались вдоль края круга и на всех вершинах огромного семиконечного звезды, начерченной внутри. Некоторые из надписей он мог разобрать: это были слова, хотя и на древних языках. Но большинство символов оставались для него безликими знаками. Они не принадлежали никакому из известных ему наречий. И тогда он задумался: что же это тогда? Цифры? Печати? Или, возможно, письменность Ада, та, что оставалась недоступной даже с помощью магии?

Нет, вряд ли. Зеркало утверждало: он знает все языки, что могут понадобиться ему в Яме. Если бы это был лишь новый диалект, он бы понял. Значит, что-то другое. Глубже.

— Спасти мир, говоришь? — голос демона разорвал его размышления. Тот рассмеялся громко и долго, с каким-то почти детским удовольствием. — Нет, нет… Это всего лишь бред. Пустая мечта. Вся королевская конница, вся королевская рать, — произнёс он, как будто вспоминая забытую рифму, — и все они не справятся. Ты меня не так понял. Я говорил о спасении себя.

Демон шагнул ближе к границе круга. Его улыбка оставалась прежней, но глаза… глаза напоминали пустые колодцы.

— Твоё тело может быть бессмертным, но разум… О, разум человека куда более хрупок. — Он прищурился, оценивающе оглядывая Саймона, как бы измеряя его душевные остатки. — Судя по тому, что я вижу, ты уже наполовину потерян. Да… ты выглядишь очень… хрупким. Столько боли, должно быть. Наверняка, я бы смог найти способ облегчить это. Если позволишь, конечно.

Эти слова задели Саймона глубже, чем он ожидал. Демон мог видеть то, что скрывалось даже от него самого? Так же, как старая женщина, с которой он столкнулся в третьем уровне? Или это всего лишь изощрённая манипуляция, тщательно подобранная ложь, чтобы посеять сомнения?

Но вдруг… вдруг это не ложь? Что, если действительно с ним происходит что-то, чего он не замечает? Что-то, что разрушает его изнутри медленно, но верно?

Как только эти мысли начали вихрем кружиться в сознании, превращаясь в нечто опасно близкое к панике, Саймон заставил себя их не слушать. Он глубоко вдохнул и усилием воли оттолкнул эти чувства, распрямился, выпрямил плечи и повернулся к демону. Стоял теперь уверенно, крепко, как человек, давно привыкший ходить по хрупкому льду.

Стоя от него на расстоянии не более фута, Саймон испытывал ощущение, знакомое каждому, кто когда-либо стоял у стеклянной стены тигрятника. Там, за толщей почти невидимого плексигласа, шестьсот фунтов бенгальского хищника лежали, лениво щурясь, но глаза его неотрывно следили за тобой, изучая, примеряясь… и ждали малейшей ошибки.

Вот и сейчас, напротив него, за хрупкой чертой магического круга, стояло нечто, что притворялось скучающим дворянином: изящные жесты, томный взгляд, едва уловимая усмешка. Но глаза — в его взгляде прятался голод хищника.

Такой страх был для Саймона чужд. Ему привычнее были фильмы ужасов, которые он почти никогда не смотрел — да и тогда спасался простой тактикой: поставить на паузу, включить свет или вовсе выключить проклятый телевизор. Здесь же не было выключателя. Нельзя было моргнуть и исчезнуть из этого места. Здесь демон ждал малейшего признака слабости, и Саймон был уверен — он заметит всё.

И что хуже всего, Саймон понятия не имел, как с этим существом бороться. Возможно, ключ скрывался в символах вызова, в сложной вязи рун, окружающих круг. Но даже если он и был там, он был для него закрыт, как древняя книга на мёртвом языке. А пробовать исправлять что-то наугад значило одно: разорвать печать и превратить Яму в личный ад… только куда хуже того, что он уже видел.

— Я из другого рода героев, — сказал Саймон, стараясь вложить в голос дерзость, которая у него не совсем получалась. — Я перфекционист завершенец.

— Перфекционист завершенец? — переспросил он задумчиво, словно пробуя слово на вкус. — Никогда не слышал о такой дисциплине. Какую технику ты используешь?

Саймон повернулся к порталу, шаг за шагом осторожно выбирая путь по разбитым плитам, подвешенным над бездной. Он даже не обернулся, отвечая:

— Я свои секреты не раскрываю. Тебе же придётся с этим жить.

Он двинулся дальше, голос его был небрежен, как у игрока, у которого в рукаве ещё пара карт.

— Думаю, в аду найдутся словари. Можешь посмотреть

Говоря это, он сделал первый шаг в пустоту, ступив на крохотный каменный островок, дрейфующий над бездной. Камни не качнулись и не дрогнули, но страх не ушёл. Разум говорил ему, что это всего лишь иллюзия, что платформа под ногами по-прежнему цельна, что всё это — лишь искажение пространства, игра восприятия… но сердце было другого мнения. Он был уверен, что в любую секунду кусок камня может оторваться и унести его в бездонную тьму.

— О, у нас там великое множество интересного, — хвастливо протянул демон. — Стоит лишь оступиться — и узнаешь об этом на собственной шкуре. Быстро.

Он произнёс это как раз в тот момент, когда Саймон, не без усилия сдерживая дрожь в ногах, шагал через один из самых широких разломов, прямо над огненным нутром Ямы. Казалось бы, ещё миг — и он соскользнёт, словно герой глупого мультфильма. Сердце его, разумеется, дало о себе знать резким толчком, но он заставил себя не обращать внимания на бешеный ритм, продолжая идти по изломанной лестнице. Шаг за шагом, пока не пересёк порог тёмного портала, что вёл в мрачный особняк.

Он на мгновение задумался, не стоит ли здесь задержаться, осмотреться подробнее. Однако трёх дверей и одного коридора хватило за глаза, чтобы передумать. Картины, висящие вдоль стены, следили за каждым его движением слишком уж живо, слишком уж настойчиво. Исследовать это место дальше ему не хотелось — ни малейшего желания связываться с тем, что обитает в этих стенах.

Поэтому он просто пошёл по коридору вперёд, отсчитывая шаги. Двадцать футов. Этого достаточно. Он стащил со стен самые длинные гобелены, какие только нашёл, и, сбросив их на пол, начал рвать на узкие полосы. Сосредоточенно и быстро — как в те дни, когда чинил снаряжение в спешке. Связывая полосы в длинную, неряшливую, но надёжную верёвку, Саймон не заботился о том, как безобразно это выглядит. Главное — чтобы выдержала.

Он подошёл к ближайшему окну, разбив его небольшой тумбой, и привязал верёвку к массивной дверной ручке неподалёку. Затем перекинул её через край проёма, позволяя пёстрым узлам свободно свисать вниз. Окинув взглядом конструкцию и убедившись, что длины хватит.

Прежде чем покинуть проклятый дом, он позволил себе ещё одно маленькое дело. Достав кресало и кремень, Саймон высек огонь и поджёг обрывки ткани, оставшиеся от его ремесла. Когда они заполыхали, он поднёс слабое пламя к ковру, затем к портьерам. Огонь лениво пополз вверх по старым волокнам. Добившись того, что небольшой столик вспыхнул как факел, он открыл ближайшую дверь и зашвырнул пылающее полено прямо на балдахин кровати.

— Сойдёт, — пробормотал он себе под нос.

И не теряя времени, ухватился за узлы своего пёстрого каната, начал спускаться вниз по стене здания. Песчаниковая кладка давала достаточное сцепление, но он был осторожен, обходя окна на нижних этажах, не желая лишний раз проверять, кто или что может выглянуть оттуда следом.

Когда он наконец спустился к подножию стены и направился к живой изгороди лабиринта, запах дыма уже висел в воздухе, тяжелый и обжигающий. Саймон обернулся и увидел, как языки пламени пожирают здание. Но горело оно странно, по-ненормальному.

В обычном пожаре огонь ползёт поступательно: от комнаты к комнате, охватывая этаж за этажом. Здесь же языки пламени вели себя так, будто и сами не знали, куда устремиться дальше. Вон та комната, на четвёртом этаже, вспыхнула, как факел, а в следующее мгновение загорелась комната на первом, без всякой на то видимой причины. Потом огонь метнулся в коридор, охватил стены и мебель, прежде чем вновь вспыхнуть уже на третьем этаже. Всё это казалось нелепым, лишённым логики, как будто само пространство дома играло с законами физики, меняло правила на ходу. И Саймон понял — его подозрения после первого визита в это место были верны.

Он был почти рад этому подтверждению. В тот первый раз он бродил по дому целые часы, и коридоры бесконечно менялись, уводя его всё дальше в бессмысленные спирали. Тогда он решил, что сходит с ума. Теперь же знал наверняка — структура места была изломана, как разбитое зеркало.

Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Пламя пожирало здание, и вскоре от него останутся одни угли. Добравшись до самого входа, Саймон бросил последний взгляд на рушащуюся конструкцию, но не остановился. Его куда больше волновало другое: портал оставался там, где и должен быть. Чёрный овал зиял посреди ожогов и трещин, и вёл в ту самую пещеру, где он был в прошлый раз.

— Осталось только понять, как украсть эту чёртову книгу и не превратиться в мясную лепёшку, — пробормотал Саймон себе под нос.

Он шагнул в темноту, чувствуя, как тишина становится плотной, почти осязаемой. В руке уже оказался длинный лук, тетива натянута, стрела лежит легко, готовая сорваться вперёд. Осторожно, почти неслышно, он двинулся дальше, стараясь ступать так мягко, как только мог — лёгкий, как тень, бесшумный, как мышь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.