Побочные квесты

На следующее утро Саймон собрался в путь — спуститься в яму. Но когда он начал затягивать ремни на своей броне, вдруг передумал. Он просто не мог позволить себе показаться перед Фрейей в таком виде. Это чувство было до боли знакомым — точно так же он когда-то решил не идти на встречу выпускников через десять лет после школы… хотя теперь это было уже несколько десятков жизней назад.

Тогда он стеснялся того, что ему нечем было похвастаться. А сейчас… ему просто не нравилось отражение в зеркале.
— Именно таким она тебя всегда и видела, Саймон, — пробормотал он, глядя на то, как некрасиво броня выпирает на боках. — Это неважно. Ты же не собираешься с ней спать или что-то в этом роде.

Слова были правдой. Он действительно не собирался. Да и не был уверен, смог бы вообще, даже если бы она вдруг проявила интерес. Потому что это не его Фрейя.

Он тяжело вздохнул, колеблясь. Часть его хотела уйти в лес, вскарабкаться на гору и побороться с медведем. Другая — просто пнуть себя под зад и уже начать этот заход. Он знал по недавнему опыту: полгода жизни в дикой природе легко превратят его из «немного полноватого» в «опасно истощённого». А значит, всего-то два-три месяца — и он снова будет в форме, на пике.

Смерти сейчас его особо не пугали. Потерять золото, оружие, даже любимый рюкзак — всё это можно заменить. Но вот вернуться в это тело? Это была худшая часть всей этой чёртовой петли. Иронично, но именно это сильнее всего мотивировало избегать бессмысленных смертей. Через несколько недель, убивая монстров и спасая людей, он снова начнёт чувствовать себя героем. Но пока… пока он в таком состоянии, всё это казалось дешёвой подделкой.

Хандра не отпускала. Поэтому Саймон вышел во двор и начал косить высокую траву, чтобы связать её в нечто, отдалённо напоминающее мишень для стрельбы. Он понимал, что в стрельбе стал слабеть. Трава была сыроватой, но он не собирался укрывать ею крышу — главное, чтобы она могла останавливать стрелы.

Конечно, можно было стрелять в деревья, но тогда не получится забрать стрелы обратно. А впереди — первый за долгое время заход без стабильного дохода, и он точно знал, что ему придётся больше охотиться, значит — каждую стрелу надо беречь.

В следующие пару часов он выпускал стрелу за стрелой, и, несмотря на пару утерянных в траве, результат был неплохой. Всё это время в голове крутилось одно и то же: «Я не смогу завершить яму, если не пройду ранние уровни — иначе они сломают поздние и сбросятся. Но при этом я не могу выжать из них максимум, если не оставлю всё как есть. Похоже, я наконец-то открыл хардкорный режим.»

Он усмехнулся. На самом деле, он так и не понимал, почему никто до сих пор не прошёл яму. Она была отвратительной, запутанной, но не такой уж сложной. Он же сам был полным идиотом, когда случайно прошёл первые два уровня. А теперь, когда действовал методично, уровни рассыпались один за другим.

— А что, если попадётся уровень, который я просто не в состоянии понять? — задумался он, пуская последнюю стрелу. — Ведь она не даёт мне ни черта.

И это тоже было правдой. Были уровни физически сложные — например, вулкан с огненным элементалем. Сражаться с ним на его территории — задачка не из лёгких. А были такие, как уровень с Морской Серафимой — и там сложность была совсем другого рода. Что именно он должен был сделать, чтобы остановить заразу? Потопить корабль? Но это явно не вариант.

Весь остаток дня он ходил кругами, гоняя в голове одни и те же мысли, и только к вечеру, проголодавшись, наконец-то решил наведаться в Шварценбрук перекусить. Платить, правда, было нечем — но он надеялся найти что-нибудь ценное в склепе Рыцаря-скелета.

Перед тем как спуститься в подвал, Саймон подбросил в очаг дюжину поленьев. Крысы от этого разозлились — одна даже умудрилась его укусить, что не случалось уже много времени. Но в итоге они всё равно были обречены. Он собирался сжечь их гнездо — авось это сработает.

Когда огонь разгорелся, а в мешке уже лежало несколько картофелин (на случай, если ничего получше не подвернётся), Саймон покинул горящую комнату и спустился в склеп.

Скелетов он перебил без особого труда. Форма — не форма, но с такой медлительностью у них не было ни единого шанса. И всё же Саймону было немного неловко: раньше этот рыцарь убивал его чаще других монстров в округе.
— Значит, ты мой заклятый враг, — пробормотал он. — Недолго тебе осталось. Пройду ещё пару уровней — и раздавлю твоё чёрное сердце. Ни ты, ни твои дружки больше не восстанете.

С этими словами он срезал рыцарю голову, и та, стуча, укатилась на другой край зала. Сделав передышку на саркофаге, он затем вернулся к телу и начал отстёгивать кожаные ремни, чтобы снять кирасу.

И вот — в грудной клетке, мерцая тьмой, покоилось то, что он искал. Источник магии, оживлявшей нежить. Он мог бы провести часы, изучая его, но был голоден и не имел зеркала. Поэтому он аккуратно вернул кирасу на место, пообещав себе заняться этим позже, когда будет в нужном настроении.

Разгадав загадку, Саймон принялся обыскивать зал в поисках ценного металла. Он нашёл несколько серебряных амулетов и одно золотое кольцо. Словом Земли он преобразовал их в подобие монет, набил ими кошель, взял ключ и открыл ворота.

А затем, глубоко вздохнув, вошёл в трактир и закрыл за собой дверь.

Внутри, как и в прошлый раз, зомби не было.
На этот раз не было и Фрейи, что Саймон посчитал скорее удачей. Он спокойно подошёл к трактирщику, заказал еду и комнату на ночь. Тот посмотрел на его серебро, отлитое в форме монет, с явным сомнением и даже надкусил одну перед тем, как принять. Когда же вернул сдачу, Саймон сразу заметил, что тот недодал несколько медяков. Но, учитывая, что монеты были по сути фальшивыми, он не стал жаловаться. Скоро у него появятся настоящие деньги — даже если для этого придётся вытрясти кошель из пары разбойников.

Сидя в общем зале и неспешно отдыхая, он успел подслушать немало. Первое и главное — ситуация была почти такой же, как в прошлый раз. А это его радовало. Город в порядке, некромантов и зомби не наблюдается, но торговля через Чёрный мост встала, и никто не знал почему. Поэтому те самые наёмники, с которыми раньше была Фрейя, собирались проверить, что происходит.

Называли они себя «Счёт Мясника» — довольно вычурное имя, но Саймон не стал язвить. Ему всё равно придётся к ним присоединиться. На это ушло несколько часов и несколько кружек, но в итоге он оказался за столом с парой из них. Они отнеслись к его историям о побеждённых гоблинах и кентаврах с изрядным скепсисом, но на шутки реагировали охотно, смеялись вместе с ним.

— Без обид, Сссаймон, — протянул хмельной старший из них, по имени Гарт, — но ты кажешься… мягковатым для того, кто столько кого перебил.

— Я достаточно крепкий, чтобы уложить любого тут, — с ухмылкой ответил Саймон. — А может, и двоих — если бы не сдерживал удары, чтоб никого не покалечить.

Он и сам уже немного заплетал язык, но играл пьяного намеренно — именно ради этого момента. В любой момент мог развеять хмель словом.

— Слова громкие, а живот — ещё громче! — расхохотался Ходж.

— Бахвальство — это когда не можешь подкрепить слова делом, — усмехнулся Саймон и хлопнул Гарта по спине.

Все засмеялись, но Саймон заметил, как пара человек чуть напряглись. То, что нужно. Он надеялся, что они заденутся всерьёз. Увы, не совсем. Гарт, возможно решив, что защищает новичка, попытался перевести разговор на предстоящий поход на север. Но Саймон не собирался сворачивать.

Он вытащил из кармана свою единственную тонкую, почти золотую монету: — Спорю на неё с любым, кто считает, что сможет меня завалить.

Этого оказалось достаточно. Сразу же посыпались ставки и обсуждения, и Ходж вызвался проучить самоуверенного выскочку. Он и правда был подходящей кандидатурой — выше на голову, шире в плечах, но Саймон не волновался. Гарт пытался их остановить, предложив деревянное оружие или хотя бы кулаки, но ни один из мужчин не захотел отступать.

— Сссилу без стали не проверить… — заметил Саймон, вызвав хохот. Все решили, что он — дурачок, которому не терпится получить по башке за свои понты. Возможно, когда-то так бы и вышло, но с учётом пьянки и самоуверенности Ходжа, Саймон был спокоен.

Бой вышел яростным, но коротким. Сначала он махал мечом, будто потеряв равновесие, делая вид, что всё ещё пьян. Но как только Ходж пошёл в атаку, думая, что момент идеален — Саймон просто исчез из поля удара. Он не стал парировать. Он увидел предсказуемый замах и просто увернулся вбок.

И вот он уже не перед Ходжем, а сбоку, и летит навстречу тыльной стороной клинка прямо в затылок. Удар вышел сильным — Ходж сам вложил инерцию в атаку, и теперь рухнул вперёд как подкошенный.

Оставалось только развернуться, поставить ногу на поверженного соперника и, с издевательским салютом мечом, оглянуться на остальных, кто наблюдал за схваткой. По их лицам было видно: такого исхода они не ожидали. А значит, всё прошло идеально.

— Если вам нужен ещё один человек в поход, вы знаете, к кому обратиться, — сказал Саймон, протягивая руку и помогая Ходжу подняться.

Тот выглядел раздражённым, но не злобным — и Саймон не думал, что тому придёт в голову мстить ночью. Тем не менее, на всякий случай, он, как всегда, заткнул кинжал в дверной косяк, когда добрался до комнаты. Разделся, лег в постель и стал размышлять: сработал ли его план.