Жизни, которые стоит спасти

Так прошла большая часть недели для Саймона.

В мастерской портного они надолго не задержались — место было ненадёжное, да и провизии почти не осталось. Да и комната с окровавленными куклами действовала ему на нервы.

По той же причине они не вернулись в таверну, хотя там и была еда. Где-то там лежал — или бродил — труп Фрейи, и Саймон не испытывал ни малейшего желания в этом убеждаться.

Нет, если бы он увидел её среди нежити, то, конечно, освободил бы её быстро и без боли. Но специально искать её? Нет уж.

Вместо этого он вёл свою растущую группу выживших через опасные крыши, прокладывая обходные пути в поисках провизии и других уцелевших. В конце концов, им удалось соорудить мост из досок и балок — от третьего этажа налоговой управы до Северных ворот. Там, на самом мосту, давшем название Шварценбруку, они и разбили временный лагерь.

Хельва и её муж Готтрик, конечно, за него заступались — как же иначе, если она стала первым исцелённым от зомби-заразы за все его многочисленные жизни. Они пытались объяснить остальным:

— Да, он колдун, но он здесь, чтобы помочь!

Но люди слышали только слово «колдун».

— Кто ты? Зачем ты это делаешь?

— Это ты нас заразил?

Саймон уже перестал отвечать. Чаще всего он просто говорил:

— Всё будет хорошо, — и искал признаки заражения.

Были и опасные моменты. Его магия работала, но только в первые минуты после укуса. «Великое исцеление» действовало дольше — до самого превращения, но это был риск. Он потратил три года жизни, пытаясь спасти мальчишку, но всё оказалось напрасно. Каждый раз заклинание временно подавляло болезнь, но бледность и липкий пот возвращались с новой силой.

Саймон бы попробовал и в четвёртый раз, но три «великих» заклинания за день — и он уже кашлял кровью, а потом рухнул без сил. Очнулся через сутки и был искренне удивлён, что никто не воспользовался моментом, чтобы воткнуть ему кол в сердце.

Доверия не было. Но он был нужен — а иногда это важнее.

Сорок восемь часов он не колдовал, давая горлу зажить. Вместо этого сидел на стене и наблюдал за слизнями, чтобы выжившие не догадались, насколько он слаб.

— Ты знал, что их будет так много? — спросил Маркен, забираясь по лестнице к нему на дозорную площадку.

Саймон кивнул, хотя это была ложь. Он боялся, что слизь будет расти бесконечно, пока не станет больше домов. Но вместо этого, достигнув размера стиральной машины, она делилась на две и начинала всё сначала.

— Всё идёт по плану, — прохрипел он.

— А как ты победишь всех слизней, когда они съедят зомби? — не унимался мальчишка.

Хороший вопрос. Огонь был бы лучшим решением, но вряд ли спасённые обрадуются, если он подожжёт их дома.

Впрочем, их мнение не имело значения. Главное — не дать заразе вырваться наружу. Сотня слизней — не так страшно, как десятки тысяч зомби.

Но двенадцатилетнему он этого не объяснил. Вместо этого тайно оглянулся и прошептал:

— Драконы.

— Драконы?! — взвизгнул Маркен.

— Ага, — хрипло усмехнулся Саймон. — Каждый слизень съест сто зомби, каждый дракон — сто слизней, а мне останется только прикончить пару драконов. Легко.

Мальчик залился смехом — а большего Саймону и не нужно было.

На следующий день он наконец почувствовал себя лучше и отправился в последний обход города. У ворот стояла охрана — он помнил, как в прошлой жизни авантюристы распахнули их, выпустив заразу.

Его план работал. Оставалось подождать ещё несколько дней — и голодные слизни либо уползут к реке, либо начнут пожирать друг друга. Ему было всё равно.

Передвигаться по городу теперь было как в платформере — если бы, конечно, он был в форме.

— Я явно не Принц Персии, — усмехнулся он, глядя на своё не самое спортивное отражение.

С помощью магии и силы он пробирался по улицам, крича, не остался ли кто.

72 человека — рекорд для этого «уровня». Всего 1% от прежнего населения, но вины его в том не было.

— Геладис всегда отправляет меня «на день позже и на доллар короче», — пробормотал он.

Но 72 жизни — это то, чем можно гордиться.

Даже супергерой вряд ли справился бы лучше.

Около полудня он остановился у таверны, размышляя — не пора ли уходить.

Стоя на карнизе напротив, он смотрел на почти пустые улицы.

Один прыжок — и он мог забраться внутрь через окно второго этажа, забрать то, что нужно, и исчезнуть, прежде чем кто-то опомнится.

Он не спешил, но и оставаться здесь дольше необходимого не желал. Из всех уровней именно этот был для него самым болезненным — слишком много воспоминаний. Хотя с каждым прохождением он всё сильнее жалел, что так и не попытался найти Фрейю, в глубине души надеялся: пусть это будет в последний раз.

Возможно, он бы уже ушёл, если бы не звук рога с Южных ворот. Он оставил его небольшой группе стражей — сам он больше времени проводил у Северных, — но трубили в него впервые.

Ожидая худшего, он понесся через город, жертвуя ещё шестью месяцами жизни ради скорости. Думал, увидит прорыв зомби, но вместо этого — совсем иную сцену: оставленные им люди схватились с группой авантюристов, которых он едва помнил.

— Какого чёрта вы творите?! — прогремел он, приземляясь позади них на безопасном расстоянии. — Закройте ворота!

Магический клинок лишь усложнил бы ситуацию. Уже сейчас каждый житель Шварценбрука, увидев дымящийся меч, крестился или шептал заклинания от сглаза. И он горько жалел, что вообще взял его с собой.

Хотя он поднял руки, показывая, что безоружен, трое авантюристов мгновенно обнажили клинки, а четвёртый с пятым пытались сорвать импровизированный засов, который Саймон с помощниками установили снаружи главных ворот.

— Ну что, я же говорил, парни! — самодовольно усмехнулся высокий блондин. — Ищешь злого колдуна — найдёшь злого колдуна!

— Послушайте, я всего лишь хочу... — попытался объясниться Саймон, но противник воспользовался моментом, резко бросившись вперёд.

Едва вырвав меч из ножен, Саймон успел блокировать удар, направленный ему в горло. Опыта хватило, чтобы парировать, но силы — нет. Он рухнул на землю, хотя и удержал оружие.

— Унбетит, — прошептал он, когда трое нападающих сомкнули кольцо, словно шакалы.

Они и не подозревали, как он себя сдерживает. Вместо того чтобы разрезать их магией, он лишь отшвырнул ударной волной, чтобы встать.

— Ведьмовство! — завопил один.

— Колдовство! — вскричал другой.

Оба шлёпнулись на задницу, а их предводитель лишь откатился на несколько футов. Когда Саймон поднялся, взгляд врага стал осторожнее — и он надеялся, что теперь тот станет разумнее.

— Следующий, кто кинется на меня, не дослушав, останется без кисти. Ясно? — проскрипел он.

Ответа не последовало. Прихвостни поднялись под уничтожающим взглядом лидера — и Саймон понял: урок не усвоен.

На этот раз, когда они атаковали разом, он использовал слабейшего как живой щит, опрокинул остальных в кучу и пригвоздил мечом запястье предводителя к земле.

Тем временем ворота уже распахнулись.

Зомби — их в городе осталось немного — уже ломились в расширяющуюся расщелину. Первый авантюрист обнажил клинок, но Саймон встретил его лбом, отправив на колени ещё до того, как меч вышел из ножен.

Врата распахнулись шире.

Он уже видел, как всё катится в пропасть: крики человека с замороженной рукой, стон зомби, скрип петель... Но в этот миг ясность накрыла его.

Два десятка мертвецов — ещё можно остановить. Он удержит проход, пока союзники не закроют ворота.

Но тогда те, кто за спиной, воткнут клинок между рёбер — и все его усилия пойдут прахом.

Это было неприемлемо.

— ГЕРВУУЛ УНБЕТИТ! — взревел он.

Ударная волна отбросила зомби и уже укушенных людей назад, с грохотом захлопнув ворота. Цена — двое выживших, контуженный наёмник и... его голос.

Только-только зажившее горло вновь превратилось в кровавое месиво. Тридцать секунд он давился кашлем, прежде чем обернулся к врагам.

На этот раз все смотрели на него с ужасом, когда он прохрипел:

— Ворота останутся закрытыми... пока последний зомби не умрёт.