Конец Мира

Саймон рванул к воротам, когда виверна сделала третий заход. Её крик резанул по ушам, напоминая скрежет ногтей по доске, но хотя бы этот мерзкий звук давал ему понять, насколько близко она была, не заставляя тратить драгоценные мгновения на то, чтобы оборачиваться.

Он не успел добежать до колонн — не совсем. Виверна нагнала его слишком быстро. Однако расстояние было таким, что монстру пришлось резко набрать высоту, иначе бы он уже ощутил на себе её зубы. Он почти смог увернуться… почти. Саймон краем глаза уловил, как тяжёлый шип на хвосте чудовища с визгом процарапал глубокую борозду в сером камне левой колонны. Всё произошло в тот самый миг, когда он метнулся мимо.

Он резко остановился, лишь на мгновение, не из-за защиты камня, а потому что ощутил себя круглым дураком.
— Мать твою, — выдохнул он зло, с трудом сдерживая желание ударить себя по лбу. Геладис снова его обвела вокруг пальца.

На той стороне портала — или что бы это там ни было, куда он сунулся,— он видел лишь хребет, уходящий к виверниному гнезду. Разумеется, он направился туда, ведь куда ещё? Только вот теперь становилось очевидно: настоящий путь лежал совсем в другую сторону. Туда, где серые, мрачные останки руин окружали арку портала. Там, должно быть, и был следующий проход.

Саймон заставил себя поднять голову, окинул взглядом изломанный горизонт. Он заметил руины замка — когда-то грозного, теперь едва различимого сквозь пыль и дым. И ничего. Ни намёка на новый портал, ни даже проблеска магии. Как и на прошлом уровне, всё было разрушено, только теперь вместо города, затянутого лианами, перед ним возвышалась крепость, разодранная временем и битвами. И угрозы здесь были куда явственнее, чем раньше. Одна из них кружила прямо над ним, выжидая удобного момента, чтобы размозжить ему кости своим тяжёлым, как таран, хвостом.

Виверна разворачивалась медленно, но неуклонно. Саймон снова рванул с места — на этот раз к главным воротам. На полпути он уже задыхался, проклиная не высоту и не вес снаряжения — самого себя. Он никогда не был создан для подобных марафонов. Его запас выносливости не выдерживал подобных рывков. И, несмотря на изнеможение, он так и не опередил крылатую тварь. Та, с хрустом когтей, приземлилась прямо перед ним, перегородив дорогу. Её пасть щёлкнула, воздух наполнился тяжёлым, ядовитым шипением.

— Эй! Я извиняюсь, ладно?! — выкрикнул Саймон, чувствуя, как от адреналина дрожат пальцы. — Клянусь, оставлю твоё дурацкое гнездо в покое!

Он медленно потянулся за мечом, пятясь назад, но зверь вдруг метнулся вперёд. Гибкая шея вытянулась, и Саймон едва не рухнул, инстинктивно отшатнувшись, чтобы сохранить свою шею при себе. В горле застрял крик, который он с трудом сдержал, перекатываясь в сторону и снова вставая на ноги.

Виверна, кажется, решила, что охота продолжается, и пошла за ним по земле. Он вновь бросился бежать, на этот раз вдоль стены, слева от ворот, ища другой способ попасть внутрь крепости. Только вот тварь, несмотря на размеры, двигалась по земле с пугающей лёгкостью, и Саймон понимал: у него заканчивается время.

— Г̝ер̮вͅу̜ул М̪е̪и̗рен! — закричал он, вскидывая руку к монстру, что приближался, как сама смерть.

В небо вырвался слабый, рассыпающийся на клочья поток пламени. Больше дыма, чем огня. Несколько струй огненных брызг, град искр — этого хватило, чтобы на мгновение сбить виверну с толку. Она взревела, качнув головой, а Саймон не стал тратить время впустую. Он добежал до самой низкой части стены. Полуразрушенная, не выше четырёх футов, она стала его шансом. Он перелез, скатившись по ту сторону ещё до того, как виверна снова набрала высоту, чтобы сожрать его.

Двор по ту сторону был широк и почти пуст, как плоское, обнажённое поле. Он знал: живым пересечь его не получится. По крайней мере, не в том состоянии, в каком он был сейчас. Слишком тяжело дышал, лёгкие словно горели. Единственное укрытие — сторожевая башня. Ещё стояла. Пока.

Набрав в грудь воздуха, Саймон полез выше, по развалинам, туда, где стена ещё держалась. Он поднялся ещё футов на десять, заметил, как виверна взмывает в воздух, и бросился к башне. На бегу выхватил меч. В этот раз он добрался первым.

Но облегчение оказалось преждевременным.

Половины башни попросту не было. Она обрушилась давным-давно, и для разъярённой твари это была лишь временная преграда. Саймон уже собирался снова бежать, когда взгляд зацепился за кое-что странное — старая дубовая дверь, облупленная и тёмная, стояла в дальней стене. Запертая. Абсолютно нелепая в этом месте. Но в Яме не было ничего логичного, и он уже знал: Геладис обожала прятать свои выходы там, где их никто не искал бы.

Даже когда тяжёлые крылья снова затрепетали над ним, он не колебался. Потратил несколько бесценных секунд, чтобы дёрнуть за ручку.

Дверь распахнулась.

По ту сторону не было обрыва, не было камня, не было разорённого двора. За дверью раскинулся ночной город, древний и живой, как будто сошедший со страниц старых манускриптов. Дома с белыми колоннами, улицы, залитые мягким светом ламп, люди, неспешно гуляющие по площади. Это не были руины.

Это был настоящий город. Настоящий мир.

Единственная проблема заключалась в том, что Саймон сразу заметил две вещи. Первая: почти все, кто был здесь, бежали от чего-то, что скрывалось за порталом — чего-то, что он сам не мог увидеть. Вторая: в той части города, что лежала перед его глазами, разгорались несколько разрозненных пожаров. Картина складывалась неутешительная.

Выбор, что стоял перед ним, был ужасен. Оставаться здесь — означало наверняка погибнуть. Прыгнуть на следующий уровень — шагнуть в неведомое, где его, вполне возможно, ждала смерть куда более быстрая и жестокая.

В конце концов, Саймон сделал то единственное, что мог: прыгнул в дверь за миг до того, как пасть виверны сомкнулась бы на нём. Его появление осталось незамеченным — впрочем, он этого и не ждал. Люди, охваченные паникой, бежали к гавани, спасая свои жизни, волоча за собой лишь самое необходимое. Здесь каждый был сам за себя.

Он вышел из переулка, в котором оказался, и обернулся. И тогда понял, что напугало толпу до исступления. Позади него, величественный и безжалостный, извергался вулкан. Он не был особенно близко, но извергаемая в небо лава превращала ночь в пылающий день. А медленный, неумолимый поток магмы, как будто обладавший собственным разумом, полз по улицам, двигаясь к нему со скоростью уверенной человеческой походки.

Саймон закашлялся. Воздух не был удушающе задымлённым, но вкус у него был мерзкий, горький и едкий, а лёгкие жгло так, будто он вдыхал не кислород, а чистую отраву. Наверняка он глотал какую-то ядовитую смесь, просто стоя здесь. Почти как сигаретный дым, которым его отец наполнял дом в те редкие моменты, когда вообще возвращался. И всё же Саймон заставил себя вдохнуть поглубже и на мгновение замер. Надо было подумать. Надо было понять.

Толпа неслась вниз по склону — прочь от вулкана, к гавани. Может быть, это давало им шанс продержаться чуть дольше… а может быть, и нет. Он не был уверен. Слишком много в своё время посмотрел фильмов и читал о судьбе Помпеи, чтобы питать ложные надежды. Если этот вулкан был хотя бы отдалённо похож на тот, что уничтожил древний город, здесь не было места, которое можно было бы назвать безопасным.

Но Саймона это больше не заботило. Он уже не боялся умирать. По крайней мере, быстро. Он думал лишь о том, зачем был создан этот уровень, куда его безумная богиня спрятала следующую дверь.

Обшаривать весь город в поисках портала? Это могло занять сотню жизней. Ему нужно было сузить круг. Срочно.

— Она не стала бы прятать его туда, куда я вообще не смогу попасть… — пробормотал он, оглядывая город, — …но вполне могла бы сунуть его туда, куда я не смогу добраться быстро.

Это означало одно: дверь, скорее всего, находилась там, откуда люди бежали, а не там, куда они направлялись. Если только она не придумала чего-то особенно извращённого. Например, не спрятала портал в тот маяк на дальнем конце залива… или на один из кораблей, что уже отплывали прочь. Но нет, это казалось маловероятным.

— Ей захочется, чтобы я был там, где опасность максимальна. Там, где шанс на мучительную смерть особенно высок, — хмыкнул он себе под нос. И взгляд его скользнул к склону холма, где высились храмы… и где возвышался дворец. — Где-нибудь эффектно… во дворце, например.

Он остановил взгляд на величественном здании. Оно стояло в тени вулкана и словно смотрело сверху на город и море. Именно туда она и поместила бы следующий уровень. В этом он был уверен.

Саймон двинулся в путь. Сначала шагом: его тело отказывалось повиноваться после всего пережитого. Лишь спустя несколько минут, когда лава стала подбираться ближе, он ускорил шаг, а затем снова перешёл на бег. Но бежал он не ради спасения, а лишь чтобы сохранить жизнь на время. Магма неспешно подбиралась сзади, распространяясь пылающим ковром. И время от времени он замечал в этом огненном море человеческие фигуры — чьи-то тела, объятые пламенем. Или, быть может, это были элементали… Он не хотел знать. Одно было хуже другого. Если это люди — зрелище было слишком ужасным, чтобы его выдержать. Если элементали — он вряд ли сумеет с ними справиться. Его заклинание, слабое и незамысловатое, не принесло бы ему больше пользы, чем меч в руках ребёнка.

Но судьба оказалась к нему милостива. Он добрался до дворца без происшествий. Путь ему пересекали лишь слуги и охранники, которые спешно покидали здание, унося с собой всё ценное. Никто не пытался его остановить. Наоборот: они смотрели на него с плохо скрываемым ужасом и удивлением, как на того, кто уже мёртв, но ещё не осознал этого.

Дворец был великолепен, настоящее произведение искусства. Саймон бы с удовольствием задержался здесь, чтобы рассмотреть замысловатые фризы, изваяния и настенные росписи. Провёл бы полдня, восхищаясь каждой деталью.

Но у него не было полдня. У него не было даже часа.

Он мчался из зала в зал, распахивая двери, заглядывая в каждый тёмный уголок, ища… что? Кладовую? Тайную комнату? Спасение? Всё, что угодно, что могло бы стать выходом с этого обречённого уровня.

И вот он добрался до тронного зала. И застыл. В дальнем конце, под широкой аркой, распахнутой словно пасть гиганта, сиял портал. Он вёл в лес, укутанный ночной тьмой, дикий и первобытный, как сама смерть.

Но остановило его вовсе не это.

То, что действительно заставило его замереть, — фигура на троне перед ним. Она полулежала на подлокотнике, глядя на него с ленивым интересом. Геладис. Или... существо, столь поразительно похожее на неё, что Саймону пришлось заставить себя дышать.

Он сделал шаг вперёд, медленно, словно сомневаясь в собственной реальности. Меч всё ещё крепко сжимала его рука, и рукоять, казалось, обожгла ладонь. В этот момент снаружи вновь взревел вулкан, и гул был столь оглушительным, что камни под ногами затряслись, а стены древнего зала застонали под тяжестью природы. Но даже ярость стихии не могла отвлечь его от женщины на троне.

Он приближался, чувствуя, как напряжение обвивает его за горло, как петля, стягиваясь с каждым шагом. Когда он подошёл достаточно близко, она подняла взгляд и начала аплодировать — медленно, почти насмешливо.

— Поздравляю, Саймон, — сказала Геладис, её улыбка была спокойной и хищной одновременно. — Если быть честной... я никогда не думала, что ты зайдёшь так далеко.

— Ты пришла насладиться зрелищем? — резко бросил он. — Или посмотреть, как я сгорю? Если тебе так хотелось видеть мои страдания, следовало остаться на уровне с зомби. Там ты бы получила куда больше удовольствия.

— Я всевидящее существо, Саймон, — спокойно ответила она. — Я всегда наблюдаю за тобой.

Её голос стал мягче, почти печальным.

— И Шварценбрук... чудовищное место. Те, кто доходит до него, редко возвращаются. Оно ломает больше героев, чем любой другой уровень Ямы.

Её слова резанули по нему острее любого меча. Легкомысленное признание в том, через что ему пришлось пройти. Он пережил не просто страдания. Он был зомби месяцами — мёртвым, но живым, гниющим в сознании. И он видел, как тот, кто значил для него всё, умер прямо у него на руках. Это была не боль. Это была пустота. Разрушение души.

Он мог бы закричать на неё. Напасть. Стереть эту улыбку с её лица. Но знал — ей всё равно. Её сочувствие было столь же ложным, как этот трон из золота и пепла.

— Тогда скажи, — его голос стал холодным, сдержанным, как сталь под снегом. — Зачем ты здесь, если всегда наблюдаешь?

— Просто проверить твой прогресс. И поздравить, — вновь прозвучала её теплая, почти ласковая интонация. — Ты идёшь дальше, чем ожидалось. Очень немногие доходят так далеко. Из двадцати, вошедших в Яму, только один достигает десятого уровня.

Он молча переваривал эту мысль. Он прошёл десятку. И был ещё жив. Чёрт побери, он стоял здесь, меч в руке, готовый идти дальше. Если Геладис не собиралась сегодня марать руки, он точно пробьётся к одиннадцатому уровню. И дальше.

— Спасибо, — ответил Саймон коротко. Он запомнил эту статистику. Один из двадцати. Пять процентов. В любом другом мире это был бы повод для гордости. В его любимой игре он бы получил золотой ранг. Но он всегда играл на уровне алмаза. Пять процентов — недостаточно. Никогда недостаточно.

— Пожалуйста, — улыбнулась она вновь. — Каждые десять уровней или около того я люблю навещать таких, как ты. Тех, кто ещё держится. Иногда... я могу ответить на вопрос.

Он едва не рассмеялся. Один вопрос? У него был список длиной в вечность.

— Ну что ж, начнём с—

— Только один, — перебила Геладис, её голос стал твёрдым, словно отсек возможность обсуждений. — Один вопрос за каждые десять уровней. Таковы правила, боюсь.

Саймон стиснул зубы. Конечно, правила. Конечно, ограничения. Он почти спросил, почему так, но вовремя остановил себя. Это был бы его вопрос. Он не собирался тратить его на пустую обиду.

Он молчал. Думал. Прокручивал в голове десятки вопросов, отбрасывая одни, возвращаясь к другим. Это был шанс. Один вопрос. Один ответ.

И вот, после долгих раздумий, он поднял взгляд. Их глаза встретились. Богиня смотрела на него с той же улыбкой — загадочной, терпеливой, почти доброжелательной.

Он открыл рот, чтобы задать свой вопрос.